Связаны. // m0nesy //

Я сидела на полу в своей комнате и смотрела на чемодан.

Он стоял раскрытый посередине, из него торчали вещи, которые я так и не разобрала после прилёта из Абу-Даби. Толстовка от NaVi, которую подарил Валера – огромная, мягкая, цвета тёмного индиго, с вышивкой на рукаве и маленькой восьмёркой, переходящей в бесконечность. Я прижимала её к лицу иногда по ночам, и мне казалось, что я снова чувствую запах того отеля, того коридора, той ночи, когда они ворвались ко мне с тортиком и пиццей и запах парфюма Ильи.

Блокнот от Димы – кожаный, тёмно-синий, с тиснением на обложке: просто буква «А» и маленькая звёздочка. Я даже не открывала его после той ночи на крыше, хотя знала, что там, на первой странице, осталась моя запись, сделанная в день рождения: «Мне восемнадцать. И, кажется, я начинаю понимать, что счастье – это не когда всё идеально. А когда есть с кем разделить даже неидеальное». Я боялась открывать его. Боялась, что увижу эти слова и пойму, как далеко я сейчас от того состояния.

Пижама от Яны – шёлковая, нежная, переливающаяся, с вышитыми по краям маленькими звёздами. Она всё ещё пахла тем отелем в Абу-Даби – каким-то сладковатым, чужим, но уже таким родным запахом. Иногда я специально вдыхала его, пытаясь вернуться в ту ночь, когда всё ещё было возможно. Когда я ещё не приняла это решение.

И маленькая коробочка с часами.

Часы от Ильи.

Я сняла их в самолёте. Просто сняла и убрала в коробку. Не потому, что разлюбила или передумала. А потому, что не могла на них смотреть. Потому что каждый взгляд на эти часы напоминал мне о том, что я только что обещала человеку, которого люблю и одновременно принимала решение, которое делало это обещание почти невозможным. Серебристый корпус, прямоугольный дисплей, ретро-футуристичный дизайн – я помнила их на ощупь, помнила, как браслет холодил запястье, когда я надела их впервые. И помнила, как снимала, застёгивая ремень безопасности перед посадкой.

За окном падал снег. Москва жила своей обычной жизнью – где-то гудели машины, где-то смеялись люди, где-то готовились к Новому году. А я сидела на полу в своей комнате, в старой квартире в спальном районе, и смотрела на чемодан, чувствуя, как внутри меня разливается тяжёлая, тягучая пустота.

Я устала.

Не сегодня. Не вчера. Я устала уже давно. Месяца два назад, если честно. Может, даже больше. Эта усталость копилась годами, как снежный ком – сначала маленький, незаметный, а потом вдруг вырос в лавину, которая накрыла меня с головой.

***

Два месяца назад. Октябрь 2023. Белград.

Тот вечер, когда всё начало рушиться по-настоящему.

Мы выиграли у BIG. 2:0. Я сделала клатч на три фрага, выигрывая решающий раунд, забирая ещё один трофей в копилку – один из тех моментов, которые потом попадают в хайлайты и набирают миллионы просмотров. Все хлопали по спине, кто-то кричал «красава», тренер довольно кивал, а я сидела и смотрела в монитор, чувствуя только одно – пустоту.

Не радость. Не гордость. Не удовлетворение. Просто... пустоту.

В практисе было шумно. Perfecto и ElectroNic что-то обсуждали – судя по жестам, спорили о какой-то тактической детали. Ax1Le молча пил воду, уставившись в одну точку на стене. Дима сидел в углу с телефоном, натянув капюшон толстовки так низко, что лица было почти не видно. Он вообще в последнее время всё чаще молчал, уходил в себя, и это пугало больше всего. Дима всегда был не очень разговорчивым, но раньше в его молчании чувствовалось спокойствие, уверенность. Теперь же – только отстранённость, будто он уже мысленно был где-то далеко отсюда.

Я смотрела на них и видела то, чего не замечали другие. Как Perfecto после каждого проигранного раунда всё дольше задерживает взгляд на мониторе, будто ищет там ответы, которых нет. Как ElectroNic, наш капитан, вечный двигатель и стратег, всё чаще срывается на мелочах – на не вовремя поданной воде, на чужом шуме в наушниках, на любой ерунде. Как Ax1Le перестал шутить. Совсем. Раньше он мог разрядить обстановку одной фразой, заставить всех смеяться до слёз. Теперь он просто молчал.

Cloud9 медленно, но уверенно падали вниз. Кто был в этом виноват? Я не знала. Может, никто. Может, все сразу. Просто что-то сломалось. Та химия, которая делает команду командой, а не набором талантливых индивидуумов – она исчезла. Испарилась, как дым.

Разногласия росли с каждым днём. На последних тактических собраниях мы могли спорить по полчаса из-за одной позиции на карте. Кто-то считал, что нужно играть агрессивнее, кто-то – что пора засушить игру. ElectroNic настаивал на одном, Дима молча качал головой, Perfecto пытался найти компромисс, а я сидела и слушала этот бесконечный шум, чувствуя, как внутри меня что-то необратимо ломается.

Мы всё ещё выигрывали иногда. Но победы уже не приносили радости. Они были просто отсрочкой, временным обезболивающим перед следующим ударом.

В автобусе по дороге в отель я сидела у окна и смотрела на проплывающий мимо Берлин. Огни, люди, жизнь. Такая простая и понятная у них. Не то что у меня.

Телефон завибрировал. Сообщение от группы выпускников NaVi Junior. Андрей зовет всех встретиться в Белграде через пару недель.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё сжимается. Белград. Там будет он. Илья.

Я уже хотела отказаться, набрать стандартное «извините, не могу, турнирный график», но Андрей все же смог меня уговорить. Потом подумала: а почему бы и нет? Всё равно внутри меня уже давно пусто. Может, хоть это отвлечёт от бесконечных мыслей о том, как мы разваливаемся. Может, увидеть его снова – это именно то, что нужно, чтобы поставить точку. Или, наоборот, многоточие.

Я нажала «пойду» и убрала телефон в карман, даже не дочитав остальные сообщения.

***

Я медленно брела по коридору отеля, чувствуя, как тяжесть сегодняшнего дня – победа над BIG, выигранный турнир, еще один трофей в моей карьере, взрыв чатов на всех трансляциях, тысячи поздравлений в соцсетях, вымученное согласие на встречу в Белграде – давит на плечи неподъёмным грузом. Кроссовки бесшумно ступали по мягкому ковру, но каждый шаг отдавался в висках глухой болью.

Войдя в номер, я прислонилась спиной к двери, давая себе минуту просто постоять в тишине. Резкий контраст после грохота арены был почти болезненным. В ушах всё ещё стоял гул толпы, мелькали цифры урона, эхом отдавались крики «GG». Я зажмурилась, пытаясь стряхнуть это наваждение. Скинув куртку с логотипом Cloud9 на кресло, я повалилась на кровать и закрыла глаза.

И в эту самую тишину ворвалась вибрация телефона. На экране – улыбающаяся фотография Валеры. Тот самый снимок с прошлогоднего совместного фото, где он дурачится, надев мои игровые наушники и скорчив смешную рожу. Я колебалась секунду, но всё же взяла трубку.

– Привет, чемпионка! Правда приедешь? – в его голосе звучала неподдельная радость, смешанная с лёгкой тревогой.

Я слабо усмехнулась, перекатываясь на спину и уставляясь в белый потолок.

– Похоже на то. Хотя сейчас уже тысячу раз пожалела, что согласилась.

– Понимаю... – он помолчал. – Знаешь, я тоже сначала сомневался. А потом подумал – мы же столько времени не виделись по-человечески! А Белград в это время года... Ты не представляешь, как здесь красиво. Весь старый город в огоньках, улочки узкие, кафешки уютные... Прямо как в сказке.

Его тёплый, спокойный голос действовал как бальзам. С ним я всегда могла быть собой – без масок, без защит, без этой вечной необходимости доказывать, что я чего-то стою. Постепенно напряжение, скрутившее позвоночник в тугой узел, начало отпускать.

– Ты прав, – выдохнула я, прикрывая глаза. – Мне правда нужно отвлечься. Эти бесконечные тренировки, праки, разборы, турниры... Иногда кажется, что я схожу с ума. – я замялась, но решилась выговориться. С ним можно было. Только с ним. – Я даже думаю попроситься на скамью запасных на Blast.

Пауза. Валера молчал так долго, что я уже начала думать – не оборвалась ли связь.

– Серьёзно? – наконец спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. – Но ты же в отличной форме! Я видел твой клатч. Это же космос!

– Физически – да, возможно, – я села на кровати, запустила пальцы в волосы, накручивая прядь на палец – старая привычка, когда нервничаю. – А морально... Валера, я просто на нуле. Это не выгорание даже. Это что-то хуже. Я смотрю на экран и не вижу игры. Я слышу, что говорят ребята, и не понимаю их. Мы разваливаемся. Ты же знаешь.

– Знаю, – тихо ответил он. – Про Cloud9 сейчас много говорят. Дима... он ведь тоже не в себе, да?

Я промолчала. Дима был отдельной болью. Я видела, как он угасает с каждым днём, как всё реже улыбается, как всё дольше задерживается в раздевалке после тренировок, просто сидя и глядя в одну точку.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза, а затем он сказал мягко, почти по-братски:

– Слушай, я тебя понимаю. Правда понимаю. Но может, эта встреча – это как раз то, что нужно? Никакого киберспорта. Только мы, старые друзья. Погуляем по Белграду, посидим где-нибудь в уютном месте, поедим нормальной еды, а не эту отельную ерунду... Я лично прослежу, чтобы Илья не думал тебя доставать.

От этих слов у меня неожиданно предательски запершило в горле, а на глаза накатили слёзы. Глупые, совсем не вовремя. Я закусила губу, прогоняя их.

– Спасибо... Просто иногда кажется, что я бегу по замкнутому кругу. Победа, поражение, снова победа... а внутри всё равно пусто. И я не знаю, как из этого выбраться.

– Тогда тем более приезжай. Мы с тобой сто лет по-нормальному не болтали. Помнишь, как в академии мы с тобой и Ильёй... – он резко оборвал себя на полуслове, поняв, что ляпнул лишнее.

В трубке повисла неловкая тишина.

Я вздохнула.

– Ничего. Я знаю, о чём ты. Просто... Валера, обещай мне одну вещь.

– Всё что угодно.

– Если на встрече станет невыносимо – ты просто скажешь, что нам срочно нужно уйти. Без лишних вопросов, без объяснений. Сам знаешь, Илья с Родионом могут иногда перегибать палку. Родя-то в общем-то парень хороший, но после всего он всё же на стороне Ильи. Не хочу оказаться в центре очередного скандала.

– Договорились. А я, ты же помнишь, всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось.

– Помню, – прошептала я. – Спасибо, Валер.

– Отдыхай пока. Завтра созвонимся.

Я положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Через пару недель Белград. Через пару недель я снова увижу Илью.

И почему-то от этой мысли внутри одновременно холодело и теплело.

***

Ноябрь 2023. Белград.

Тот вечер в клубе. Его слова. Его взгляд. Его поцелуй под дождём.

Я стояла под фонарём, дрожала от холода в одном платье, а внутри меня разрывало на части. Потому что я любила его. По-прежнему. Невзирая на всё, что было. И это чувство было сильнее любой усталости, любой боли, любой обиды.

Когда он поцеловал меня тогда, под дождём, я на секунду забыла обо всём. О разрыве, о годе боли, о его словах в клубе. Остались только его губы, его руки, его запах. Тот самый, который я помнила все эти долгие месяцы.

Но именно тогда я поняла окончательно: я не могу продолжать так. Не могу играть, когда внутри меня война. Не могу выходить на сцену, когда думаю только о нём. Не могу быть частью команды, которая разваливается на глазах, и делать вид, что всё в порядке.

В ту ночь, лёжа в отеле и глядя в потолок, я приняла решение. Окончательное и бесповоротное.

Я доиграю Blast. Последний турнир. А потом – уйду.

***

Абу-Даби. Крыша отеля.

Я стояла напротив него и сжимала в руке монетку. Холодную от прохлады моих рук. Внизу сиял город миллионами огней, ветер трепал волосы, а я смотрела в его глаза и думала: «Как я могу уйти сейчас? Как я могу сказать ему, что ухожу в инактив, после того, что мы только что начали восстанавливать?»

Я не сказала. Не смогла. Потому что это было бы предательством – украсть этот момент, эту надежду, этот хрупкий шанс, который мы выстрадали за год боли и молчания.

Вместо этого я отдала ему монетку. Поцеловала в щёку. Пообещала писать.

А потом улетела в Москву, чувствуя, как сердце разрывается между любовью к нему и необходимостью спасать себя.

***

После прилёта.

Первые три дня я просто лежала. Не вставала, не ела, почти не пила. Шторы были задернуты так плотно, что я даже не могла понять, день сейчас или ночь. Телефон валялся где-то на прикроватной тумбочке, куда я его бросила, занырнув под одеяло. Я видела его сообщения, читала краем глаза, когда заставляла себя проверить уведомления, но не могла ответить. Потому что если бы ответила – пришлось бы объяснять. А объяснять я была не готова. Даже себе.

Я просто лежала и смотрела в стену. Иногда засыпала. Иногда нет. Время потеряло значение.

На четвёртый день позвонил командный психолог. Елена Викторовна, женщина лет пятидесяти с мягким голосом и пронзительным взглядом. Она работала с нами последние полгода, пытаясь склеить то, что разваливалось, и, кажется, единственная из всех понимала, что со мной происходит.

– Алина. – сказала она. – Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но просто лежать и ждать, пока само пройдёт – не вариант. Тебе нужно двигаться. Хотя бы немного. Выходи на улицу. Хотя бы на полчаса. Дыши воздухом. Смотри на людей. Это поможет.

Я промычала что-то невнятное в трубку.

– Обещай мне. – настаивала она. – Хотя бы раз в день. Пятнадцать минут. Просто выйди из дома. Посиди на лавочке. Купи кофе. Что угодно. Но не лежи в этой темноте.

Я обещала. Просто чтобы она отстала.

На пятый день я узнала, что Дима уходит в Team Spirit.

Новость пришла от него самого – короткое сообщение в Telegram, сухое, почти официальное, но между строк читалась усталость, такая же, как у меня:

«Лин, теперь я точно ухожу в Spirit. Подписал контракт. Не знаю, как сказать это всем, но тебе решил написать лично. Ты была лучшим тиммейтом. Надеюсь, у тебя всё наладится».

Я смотрела на экран, и внутри меня что-то обрывалось. И одновременно – разжималось. Дима уходит. Дима, который всё это время был моей опорой, моим молчаливым якорем в этом тонущем корабле. Дима, который никогда не задавал лишних вопросов, но всегда был рядом, когда нужно. Дима, который подарил мне тот блокнот с подсветкой, чтобы я могла писать по ночам свои дурацкие мысли.

Я ответила: «Дима, я так рада за тебя. Правда. Ты заслуживаешь команды, где тебя будут ценить. Spirit повезло. Я всегда буду болеть за тебя. И спасибо за всё. За блокнот, за молчание, за то, что был рядом. Ты лучший».

Он прочитал. Не ответил. Но я знала – он понял.

А потом я написала заявление в организацию.

«Прошу перевести меня в инактив по состоянию здоровья и эмоционального выгорания».

Сухо. Официально. Без лишних слов. Я перечитала это сообщение раз десять, прежде чем нажать «отправить». Пальцы дрожали.

Отправила и выключила телефон.

Через пару минут пришёл ответ. Руководство Cloud9 отреагировало на удивление быстро – видимо, моё состояние было заметно не только мне. Подписали. Без вопросов, без попыток отговорить. Просто: «Отдыхай, мы будем ждать».

Я смотрела на это сообщение и чувствовала только пустоту.

9 декабря 2023.

Утро началось с того, что я включила телефон и увидела море уведомлений.

Новостные каналы взорвались. Комментарии, обсуждения, теории. Кто-то писал гадости, кто-то поддерживал, кто-то просто недоумевал. Спорили до хрипоты в комментариях, строили догадки, обвиняли друг друга. Моё имя мелькало в лентах, в постах, в заголовках. Я пролистывала всё это и не чувствовала ничего.

А я смотрела на всё это и не чувствовала ничего. Вообще. Эмоции кончились. Осталась только усталость. Глубокая, въевшаяся в кости.

Я пролистывала ленту и вдруг увидела его сообщения. Илья. Десять штук подряд. Сначала короткие, потом длиннее, потом снова короткие – видно было, как он пытается сдержаться, не написать лишнего, но волнение прорывается через каждое слово.

«Лина, что происходит?»
«Ты в порядке?»
«Позвони мне, пожалуйста».
«Я волнуюсь».
«Что случилось?»
«Это из-за меня?»
«Пожалуйста, ответь».
«Я не понимаю».

Я смотрела на эти сообщения и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Он волнуется. Он переживает. Он ждёт.

А я не могу ответить. Не сейчас. Не так.

Я выключила телефон и снова провалилась в тупое, вязкое ничегонеделание.

Но мысли не отпускали. Они кружились в голове, как снег за окном, заметая всё вокруг.

Правильно ли я сделала? Правильно, что в такой трудный период бросила свою команду? Они рассчитывали на меня, верили, а я... я просто взяла и ушла. Как трусиха. Как предательница. ElectroNic, Perfecto, Ax1Le – они остались там, в этом тонущем корабле. А я сбежала. Сначала Дима, теперь я. Что они подумают? Что почувствуют?

Правильно ли, что после всего, что было между нами с Ильёй, я просто динамлю его? Не отвечаю на сообщения, не объясняю, не даю надежды? Он ждёт. Он написал: «Я здесь. Что бы ни случилось, я рядом». А я молчу. Что он думает сейчас? Злится? Разочарован? Может, уже пожалел, что снова связался со мной?

Что делать дальше? Как быть? Возвращаться в игру? Сейчас это казалось невозможным – одна мысль о том, чтобы снова сесть за компьютер, вызывала тошноту. Оставаться в инактиве? Надолго ли? А если я никогда не вернусь? Если я сломаюсь окончательно и навсегда?

Вопросы роились в голове, как назойливые мухи, не давая покоя ни днём, ни ночью.

Середина декабря 2023. Москва.

Я начала выходить из дома. Сначала через силу, как Елена Викторовна и советовала. Просто выходила на улицу, доходила до ближайшей скамейки во дворе и сидела там, глядя в одну точку. Пятнадцать минут. Потом возвращалась.

Потом начала ходить дальше. Бродить по городу без цели, без маршрута, без мыслей. Просто шла, куда глаза глядят, и смотрела.

Москва в декабре – это что-то особенное. Огни, гирлянды, суета. Люди спешат по делам, тащат пакеты с подарками, смеются, ссорятся, мирятся. А я ходила среди них, как призрак. Смотрела и не могла наглядеться.

Милая парочка у метро – он поправляет ей шапку, она смеётся и чмокает его в щёку. Я завидовала. Так, что внутри всё переворачивалось. У них всё просто. Они могут быть вместе, не думая о перелётах, турнирах, контрактах. Они могут просто... быть. Просто жить.

Детишки с родителями у ёлки в парке. Маленькая девочка на руках у отца, тычет пальцем в игрушки и что-то радостно лопочет. Я смотрела на них и думала: а у меня так будет когда-нибудь? Или я навсегда останусь одна со своей клавиатурой и бесконечными переездами?

Пожилая пара на скамейке в сквере. Они сидят молча, закутавшись в один плед на двоих. Им хорошо. Видно, что они вместе уже много лет. Она поправляет ему шарф, он берёт её за руку. Просто сидят и смотрят на снег. На их лицах – тихое, спокойное счастье, которому не нужны слова.

Я завидовала. Всем. Каждому. Потому что у них было то, чего у меня не было – покой. Тишина. Уверенность в завтрашнем дне. Чувство, что ты не один.

А я? Я не знала, кто я теперь. Не игрок, не обычный человек, не девушка, не свободная, не занятая. Я зависла где-то между. В пустоте. В подвешенном состоянии.

Иногда я заходила в маленькие кафешки, заказывала чай и просто сидела у окна, наблюдая за прохожими. Студенты с конспектами, влюблённые парочки, мамы с колясками, старушки с авоськами. Они все куда-то шли, к чему-то стремились, у них была жизнь. А у меня была только пауза. Бесконечная, тягучая, выматывающая пауза.

15 декабря 2023.

В этот день случилось то, чего я совсем не ожидала.

Я сидела в маленькой кофейне на Патриарших – нашла её случайно в одну из своих прогулок и теперь заходила сюда почти каждый день. Здесь было уютно, пахло корицей и свежей выпечкой, и никто не знал меня как «yeeplina». Я была просто девушкой с книгой.

В тот день я пила уже третий чай и смотрела в окно, когда за столик напротив села молодая пара. Они о чем-то тихо перешептывались, изредка касаясь друг друга руками, и я снова поймала себя на этой дурацкой зависти.

Телефон завибрировал. Уведомление от службы доставки: «Вам поступила посылка. Курьер будет через 20 минут по адресу...» – и дальше шёл мой домашний адрес.

Я нахмурилась. Я ничего не заказывала.

Пришлось прервать прогулку и ехать домой. Курьер уже ждал у подъезда – молодой парень в ярко-жёлтой куртке, протянул мне небольшую коробку, перевязанную простой бечёвкой.

В лифте я разглядывала коробку. Ни обратного адреса, ни имени отправителя. Только моё имя, написанное от руки – и этот почерк показался мне смутно знакомым.

Дома я аккуратно развязала бечёвку, открыла коробку. Внутри лежала книга. Старая, потрёпанная, с пожелтевшими страницами. Сборник стихов Ахматовой, издание восьмидесятых годов, с библиотечным штампом на форзаце.

Я открыла первую страницу и замерла.

На ней было написано знакомым почерком – тем самым, который я знала наизусть:

«Лина, когда-то ты сказала, что хочешь научиться понимать поэзию. Помнишь? Мы сидели в парке, ты читала что-то вслух и смеялась над собой, потому что «ничего не понимаешь, но звучит красиво». Я тогда не понял, зачем тебе это. А сейчас, кажется, начинаю понимать. Не знаю, поможет ли эта книга. Но просто знай: есть вещи, которые не меняются. Как эти стихи. Как я. Твой Илья».

Ниже была приписка, уже другим почерком, детским, неуклюжим: «Эту книгу я нашёл у букиниста в Берлине. Представляешь, старая советская, привезли откуда-то. Подумал, что она должна вернуться домой. Как и ты когда-нибудь. К себе. Не ко мне – к себе сначала. А потом, если захочешь, и ко мне. Я подожду».

Я сидела на полу, сжимая в руках потрёпанный томик, и по щекам текли слёзы. Впервые за эти недели – живые, настоящие, очищающие слёзы.

Он не давил. Не требовал. Не просил ответить. Просто прислал то, что могло меня согреть. То, что напоминало о нашем прошлом, о том, какой я была. И о том, какой могу стать снова.

В тот вечер я впервые за долгое время заснула не с пустотой в груди, а с теплом. Книга лежала на тумбочке, и я знала, что где-то там, в Германии, есть человек, который думает обо мне. Просто думает. И ждёт.

***

18 декабря 2023.

Я начала читать. Медленно, вдумчиво, по несколько страниц за раз. Стихи Ахматовой оказались удивительно созвучны моему состоянию – столько же боли, столько же надежды, столько же тишины между строк. Я перечитывала некоторые по нескольку раз, находя в них что-то новое, что-то своё.

Я даже не заметила, как начала выходить из дома не потому, что «надо», а потому, что хотелось. Ходить по заснеженным улицам, слушать хруст снега под ногами, думать о прочитанном, думать о нём. О том, как он искал эту книгу. О том, как выбирал. О том, что написал на форзаце.

В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь прохожему с смешной собакой. Просто так. Без причины. А потом поняла – это не просто так. Это потому что внутри начинает оттаивать.

***

20 декабря 2023.

Я сидела в парке на скамейке – том самом, где мы когда-то гуляли с Ильёй в нашей прошлой жизни. Снег падал крупными хлопьями, и я ловила их на ладонь, наблюдая, как они тают.

Телефон завибрировал. Снова сообщение с немецкого номера. На этот раз – фотография.

На ней был он. Илья. Сидит на той самой скамейке, где мы целовались впервые пару лет назад. Той самой, у моего подъезда в Орехово-Зуево. На его лице – лёгкая, чуть смущённая улыбка. В руках – две чашки кофе, как будто он кого-то ждёт. За его спиной – тот самый балкон, где вечно курил дед. И снег. Много снега.

Подпись: «Захотелось вспомнить. Приехал буквально на пару дней. Потом обратно в Берлин. Здесь всё так же. Даже дед на балконе, кажется, тот же – я видел, как он выходил курить. Только тебя не хватает. Но я подожду. Твой фирменный капучино с корицей уже остыл, но я закажу новый, когда ты приедешь».

Я смотрела на фотографию и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти забытое. Он там. В нашем городе. На нашем месте. Ждёт. Помнит даже мой любимый кофе.

Я спрятала фотографию в папку «Избранное». Рядом с первой.

***

23 декабря 2023.

Я не знаю, что заставило меня взять телефон в этот вечер. Может, эти фотографии, которые я пересматривала уже в сотый раз. Может, книга, которую я перечитывала уже третий раз, находя всё новые и новые строчки, которые хотелось отправить ему. Может, просто усталость от собственной пустоты, которая наконец начала отступать.

Я открыла чат с Ильёй.

Его последнее сообщение было отправлено дней десять назад. Короткое, тёплое, без упрёков. Без давления. Без требований.

«Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Я понимаю, что ты, наверное, не хочешь ни с кем говорить. Но просто знай: я здесь. Что бы ни случилось, я рядом. Когда захочешь – я отвечу. Всегда».

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри начинает таять та ледяная корка, которой я обложила себя все эти недели.

Он ждал. Не писал больше, не давил, не требовал объяснений, не обвинял. Просто ждал. И посылал маленькие напоминания – книги, фотографии, тёплые слова. Не для того, чтобы я ответила. А просто чтобы я знала – он здесь.

Я набрала ответ. Долго, мучительно, стирая и переписывая каждое слово раз десять.

«Прости, что молчала. Не могла говорить. Не могла объяснить. Даже себе. Просто... устала. Очень. Спасибо за книгу. Она... помогла. Очень. Я читаю каждый вечер. Спасибо за фотографии. За то, что ждёшь. Я не знаю, сколько это продлится. Не знаю, что будет дальше. Но знаю, что хочу попробовать. Попробовать вернуться. К себе. И к тебе. Не сейчас. Не сразу. Но когда-нибудь. Если ты ещё будешь ждать».

Отправила и замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Ответ пришёл через минуту. Всего через минуту, будто он сидел и ждал, держа телефон в руках.

«Я уже сказал: никуда не тороплюсь. Жду сколько нужно. И буду ждать всегда. Ты только не забывай дышать. И читать стихи. И улыбаться, когда вспоминаешь меня. Это всё, что я прошу. А капучино с корицей я закажу в любой день, когда ты скажешь».

Я смотрела на экран, и по щекам текли слёзы. Снова. Но теперь это были хорошие слёзы. Тёплые. Очищающие. Живые.

Я нажала на сердечко. Красное. Простое. В нём было всё, что я не могла сказать словами.

Я отложила телефон, подошла к окну. За стеклом падал снег – крупными хлопьями, медленно, красиво. Где-то там, в Германии, в своей комнате, сидел он. Ждал. Верил. Надеялся. И посылал мне книги и фотографии, чтобы я не забывала, какой могу быть.

Я не знала, что будет дальше. Не знала, сколько продлится этот инактив. Не знала, вернусь ли вообще. Не знала, правильно ли поступила, бросив команду. Не знала, правильно ли, что заставила его ждать.

Но я знала одно: есть человек, который ждёт. Который помнит меня не только как игрока, не только как "yeeplina", не только как медийную персону с многочисленной аудитории. А просто как Лину. Ту самую, с которой он сидел на лавочке в парке и слушал, как она читает стихи, ничего в них не понимая. Ту самую, которой он признавался в любви у её подъезда пять лет назад. Ту самую, которую он целовал под дождём в Белграде. Ту самую, ради которой он готов ждать, сколько потребуется.

И ради этого стоило выжить.

А всё остальное... всё остальное придёт со временем. Или не придёт. Но сейчас, глядя на падающий снег, на огни города, на бесконечную вереницу машин внизу, я впервые за долгие недели чувствовала, что могу дышать.

По-настоящему. Глубоко. Свободно.

Я не знала, что скажу ему, когда мы наконец встретимся. Не знала, как объяснить всё, что накопилось. Не знала, поймёт ли он.

Но одно я знала точно: он дождётся.

И этого было достаточно, чтобы сделать следующий вдох.

25 декабря 2023.

Утром я проснулась с мыслью, что сегодня Рождество. Не наше, католическое, но в мире сегодня праздник. Я встала, подошла к окну. За ночь снега навалило ещё больше – город утопал в белом пуху, и даже серые многоэтажки казались сказочными.

Я сварила себе кофе. Сама, впервые за долгое время. Достала книгу, открыла на закладке, но читать не стала – просто сидела и смотрела на обложку, на потрёпанные страницы, на его почерк на форзаце.

Телефон завибрировал. Сообщение от Валеры:

«Как ты там? Держишься? Я в Испании с семьёй, тут тепло, но без снега как-то не то. Скучаю по нашим зимним сборам».

Я ответила: «Держусь. Спасибо. Передавай привет своим, хорошо вам отдохнуть».

Потом от Яны: «Привет, родная! Ты как? Скучаю сильно».

Я улыбнулась.

А потом – от него. Короткое, простое, но такое тёплое:

«С Рождеством, Лин. Знаю, что ты не празднуешь сегодня. Но просто захотелось пожелать тебе тепла. И чтобы ты знала: даже в самый холодный день есть кто-то, кто думает о тебе. Я. Сейчас пью чай с Нико, и представляю, что ты рядом».

Я смотрела на экран, и улыбка сама расползалась по лицу. Широкая, настоящая, впервые за долгие недели.

Я набрала ответ:

«Спасибо. Ты прав – сегодня просто день. Но он стал чуточку теплее. Благодаря тебе. И я тоже сегодня пью чай. Но думаю о том дне, когда смогу выпить его с тобой».

Он ответил смайликом. Простым жёлтым смайликом. И этого было достаточно.

Я отошла от окна, взяла книгу и устроилась у подоконника. За стеклом падал снег, в комнате было тепло, а в груди – тихо и спокойно.

Кажется, я начинаю выздоравливать.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, вернусь ли в игру через месяц или через год. Не знала, простит ли меня команда. Не знала, получится ли у нас с Ильёй.

Но знала, что впервые за долгое время у меня есть желание – узнать.

И это уже было победой.

с 8 марта, девочки! 💘

специально придержала эту главу, чтобы сделать вам небольшой, но тёплый подарок к празднику.
пусть у вас всё будет хорошо, пусть сбываются мечты, а в жизни будет побольше тёплых моментов и поменьше пустоты.

читайте, наслаждайтесь и знайте: вы лучшие!