Точка невозврата
После аварии Адель стала другой. Не с Лерой — с ней она по-прежнему была груба, огрызалась, находила тысячу поводов задеть. Но теперь в ее взгляде, когда она думала, что Лера не смотрит, появилось что-то новое. Что-то, от чего у Леры перехватывало дыхание.
Они не говорили о том, что произошло в промзоне. Адель не благодарила. Лера не ждала.
Но они начали замечать друг друга.
Не так, как раньше — когда Лера просто пыталась выжить в чужом доме, а Адель делала вид, что ее не существует. Теперь взгляды стали длиннее. Случайные прикосновения в коридоре — электрическими. Адель перестала шипеть «Quítate» («Уйди»), когда Лера оказывалась на ее пути. Вместо этого она замирала на секунду, смотрела сверху вниз своими разноцветными глазами и проходила мимо так близко, что Лера чувствовала запах табака и мяты.
И каждый раз после этого Лера закрывалась в своей комнате, прижималась лбом к холодной стене и шептала по-русски:
— Твою мать, Лерка, одумайся.
Но одуматься не получалось.
---
Все изменилось в пятницу.
Уильям объявил, что они с Рафаэль уезжают на выходные — какая-то деловая встреча за городом, совмещенная с романтическим уикендом. Он сказал это с такой довольной улыбкой, что Лере захотелось закатить глаза.
— Присмотрите за домом, — напутствовал он, стоя у порога. — И пожалуйста, постарайтесь не убить друг друга.
— Claro que no, papá («Конечно нет, папа»), — Адель изобразила ангельскую улыбку, которая, как знала Лера, ничего не значила.
Рафаэль обняла Леру, прошептала на ухо: «Comportate» («Веди себя хорошо»), и они уехали.
Дверь за ними закрылась.
Адель тут же достала Chapman, зажала в зубах, даже не зажигая, и направилась в гостиную, бросив через плечо:
— Не стой как вкопанная. Делай что хочешь, только не мешай.
— Я и не собиралась, — огрызнулась Лера, но внутри что-то екнуло. Выходные вдвоем с Адель в пустом доме. Это могло закончиться чем угодно.
Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и уставилась в телефон. Саша уже написала:
«Слышала, предки слились. Адель сегодня гоняется с Лукасом. Приезжай, будет весело».
Лера закусила губу. С одной стороны, лезть в эту тусовку снова — значит напрашиваться на очередную порцию унижений от Адель. С другой — сидеть взаперти в этом доме-аквариуме, когда за окном испанская ночь, было выше ее сил.
«Во сколько?» — спросила она.
«В десять. Вика заберет».
---
Виктория подъехала ровно в десять. Ее зеленые глаза блестели в темноте, выбритые виски открывали тугие мышцы шеи. Она была в своей обычной кожаной куртке, несмотря на жару.
— Садись, русская, — она кивнула на пассажирское сиденье. — Адель уже там. Готовится надрать задницу Лукасу.
— Она знает, что я еду? — спросила Лера, забираясь в машину.
— Нет, — Виктория усмехнулась. — Поэтому будет интересно.
Промзона гудела. Те же фары, та же музыка, тот же запах бензина и жженой резины. Но сегодня народу было больше. Лера заметила это сразу — толпа плотным кольцом окружила стартовую прямую.
Адель стояла у своего черного внедорожника, обсуждая что-то с механиком. На ней была черная майка, широкие джинсы, на губах — неизменная полуулыбка. Лукас, высокий парень с наглой рожей, крутился рядом, что-то говорил, пытаясь задеть.
— ...а может, не стоит? — донеслось до Леры, когда она подошла ближе. — В прошлый раз ты чуть не разбилась, guapa («красавица»).
— Завались, Лукас, — Адель даже не повернулась в его сторону. — Если боишься проиграть, так и скажи.
— Я? Боюсь? — он шагнул ближе, пытаясь выглядеть угрожающе. — Я просто не хочу убирать твои мозги с асфальта.
— Убери свою рожу, и все будут в порядке.
Толпа заржала. Лукас побагровел, но в этот момент его взгляд упал на Леру, стоящую в стороне с Сашей.
— А это что за малолетка? — он ухмыльнулся. — Новое увлечение, Адель? Светленькая, симпатичная... даже веснушки есть.
Адель резко развернулась. Ее разноцветные глаза сузились, став опасными.
— Не лезь.
— Или что? — Лукас сделал шаг к Лере. — Что, трахнуть нельзя?
Он не успел сделать и второго шага. Адель схватила его за ворот куртки и со всей силы впечатала в капот своей машины. Толпа ахнула, кто-то засвистел.
— Еще одно слово, — голос Адель был тихим, но в нем чувствовалась такая злость, что Лера невольно поежилась, — и я размажу твою поганую морду по асфальту. Понял?
— Ты охренела, — прохрипел Лукас, пытаясь вырваться. — Из-за какой-то...
Адель дернула его за ворот, заставляя замолчать.
— Она не «какая-то». Она моя сестра. Тронешь ее — убью.
Она отпустила его так же резко, как и схватила. Лукас отшатнулся, поправляя куртку, но в его глазах плескалась уже не злость, а осторожность.
— Loca («Сумасшедшая»), — бросил он и отошел к своей машине.
Адель повернулась к Лере. В ее взгляде смешались злость, раздражение и что-то еще, непонятное.
— Ты зачем приперлась? — спросила она резко.
— Хотела посмотреть, — Лера держалась ровно, хотя внутри все дрожало.
— Посмотрела? — Адель подошла ближе, встала вплотную. — Довольна? А теперь вали отсюда.
— Не пойду.
— Что? — Адель прищурилась.
— Я сказала — не пойду, — Лера подняла подбородок. — Ты не моя мать, чтобы указывать.
Саша, стоявшая рядом, тихо присвистнула. Виктория усмехнулась, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.
Адель смотрела на Леру долгим, тяжелым взглядом. Потом покачала головой и усмехнулась — зло, но без привычной колкости.
— Упрямая, как баран, — бросила она. — Стой у Вики и не лезь. Я серьезно.
— Я и не лезу.
— Ya lo sé («Я уже поняла»), — Адель развернулась и пошла к машине, но на полпути обернулась. — И... спасибо, что приехала.
Лера не успела ответить — Адель уже села за руль и захлопнула дверь.
— Ого, — протянула Саша, толкая Леру локтем. — Кажется, ты первая, кого она поблагодарила. За все время, что я ее знаю.
— Она не меня благодарила, — буркнула Лера, чувствуя, как щеки заливает румянцем. — Она просто...
— Да-да, конечно, — Саша закатила глаза. — Ты вся красная, как помидор.
— Заткнись, — беззлобно огрызнулась Лера.
---
Гонка началась с рева моторов. На этот раз Адель вела агрессивнее, чем обычно, словно хотела выплеснуть всю злость, накопившуюся за вечер. Она шла на обгон на каждом повороте, не оставляя Лукасу ни шанса.
— Она убьется когда-нибудь, — покачала головой Виктория, наблюдая за гонкой. Ее зеленые глаза были прикованы к трассе.
— Не убьется, — ответила Лера, сама не зная, почему так уверена.
Адель финишировала первой, с отрывом в три корпуса. Она вышла из машины, сорвала с головы бандану и, даже не взглянув на Лукаса, направилась прямо к Лере.
— Ну что, — сказала она, тяжело дыша. — Убедилась, что я не вру?
— В чем? — Лера смотрела на нее снизу вверх, чувствуя, как капельки пота стекают по вискам Адели, как блестят ее глаза.
— Что я опасная.
— Опасная, — согласилась Лера. — Но не для меня.
Адель замерла. В ее разноцветных глазах мелькнуло что-то — удивление, злость, может быть, страх.
— Ты совсем без тормозов, — сказала она тихо, так, чтобы никто не слышал.
— Это я у тебя учусь.
Адель хотела что-то ответить, но в этот момент к ним подошел Лукас. Он был бледный от злости, куртка висела криво, на скуле алела ссадина — видимо, приложился о руль на резком повороте.
— Еще раз, — сказал он, глядя на Адель. — Еще раз выставишь меня дураком...
— Что ты сделаешь? — Адель даже не повернулась к нему. — Пожалуешься папе?
Лукас дернулся, но в этот момент Виктория шагнула вперед, вставая между ними. Ее зеленые глаза смотрели холодно, выбритые виски придавали ей особенно жесткий вид.
— Уймись, Лукас, — сказала она спокойно. — Проиграл — проиграл. Будешь ныть — все узнают, как ты боишься девчонок.
Лукас зыркнул на нее, но возражать не стал. Виктория была из тех, с кем лучше не связываться.
— Это не конец, — бросил он, разворачиваясь.
— Не конец, — согласилась Адель, но смотрела она не на него. Она смотрела на Леру, и в ее взгляде было что-то, от чего у Леры перехватывало дыхание.
---
В машине, по дороге домой, они снова молчали. Но молчание было другим. Не враждебным — напряженным. Словно между ними натянулась невидимая нить, которая вот-вот лопнет.
— Ты сегодня рисковала, — сказала Лера, когда они уже въезжали в гараж.
— Я всегда рискую, — Адель заглушила мотор и повернулась к ней. В полумраке гаража ее разноцветные глаза светились, как у кошки.
— Не из-за гонок. Из-за меня. Ты могла с ним подраться.
— И что? — Адель пожала плечами. — Он заслужил.
— Он ничего мне не сделал.
— Но мог, — Адель сжала руль так, что костяшки побелели. — Я не позволю кому-то... — она замолчала, словно испугавшись собственных слов.
— Не позволишь что? — тихо спросила Лера.
Адель посмотрела на нее долгим взглядом. В нем смешались злость, раздражение и что-то еще — то, что Адель яростно пыталась скрыть.
— Не позволю, чтобы кто-то к тебе прикасался, — сказала она наконец. — Ясно?
Лера сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле.
— Поняла, — ответила она.
Адель отвернулась, вышла из машины, не оборачиваясь.
— Спокойной ночи, Лера, — бросила она, поднимаясь в дом.
— Спокойной ночи, — ответила Лера, глядя ей вслед.
Она вышла из гаража и остановилась на дорожке, глядя на звезды. Испанская ночь была теплой, но Леру била дрожь.
Телефон пиликнул. Сообщение от Саши:
«Лерка, ты видела, как Адель на Лукаса кинулась? Она чуть не убила его. Из-за тебя. Вообще-то она так себя не ведет. Никогда. Что между вами происходит?»
Лера посмотрела на экран, потом на окно Адели, где горел свет.
«Ничего», — написала она.
И сразу стерла. Написала снова:
«Я не знаю».
Отправила.
Через минуту пришел ответ, но не от Саши. От Виктории.
«Береги себя, русская. Адель — это огонь. А огонь обжигает».
Лера сжала телефон в руке и посмотрела на темное небо.
— Обжигает, — прошептала она по-русски. — А мне, кажется, уже все равно.
---
Конец четвертой главы. Как вам? Мне пока что все нравится но как будто бы спокойно все слишком.. или мне так кажется потому что я пишу это