Песнь глубокой воды

Утро началось не с привычного крика илу в загонах и не с шума прибоя. Оно началось с ощущения абсолютного, тепла, которое разливалось не по коже, а пульсировало где-то глубоко внутри, в самом центре сознания.

Аэйра еще не открыла глаза, но уже знала, что Нетейам проснулся. Она чувствовала это.

Она медленно разомкнула тяжелые веки. Сквозь плетеные стены маруи пробивались первые, робкие лучи утреннего солнца, окрашивая их переплетенные тела в мягкие золотистые тона.

Они вернулись в деревню задолго до рассвета и рухнули в её гамак, обессиленные, но бесконечно счастливые.

Нетейам лежал на боку, подперев голову рукой, и неотрывно смотрел на неё. В его янтарных глазах плескался такой океан нежности, что Аэйре на секунду показалось, будто она снова тонет.

Но на этот раз она была готова идти ко дну с улыбкой.
— Я разбудил тебя? — хрипло, спросонья прошептал Нетейам.

Его свободная рука лениво, почти невесомо скользила по её обнаженному плечу, вырисовывая невидимые узоры поверх рифовых татуировок.

Каждое прикосновение его пальцев отдавалось двойным эхом. Аэйра чувствовала шероховатость его мозолей на своей коже, и одновременно, где-то на границе сознания, она чувствовала гладкость своей кожи так, как ощущал её он.

От этого двойного восприятия по позвоночнику пробежала сладкая дрожь.

— Ты слишком громко думал о том, какая я красивая по утрам, Салли, — с лукавой, сонной улыбкой ответила Аэйра.

Она потянулась, выгибая спину, как сытая пантера, и положила свою левую руку ему на грудь. — К этому придется привыкать. Отныне никаких секретов от наставницы.

Нетейам тихо, бархатисто рассмеялся, подаваясь вперед и оставляя легкий, поцелуй на кончике её носа.

— У меня нет от тебя секретов. И я готов думать о том, какая ты красивая, каждую секунду до конца своих дней, — серьезно ответил он.

Он наклонился ниже, и его губы накрыли её губы. Утренний поцелуй был ленивым, тягучим, полным той глубокой, осознанной страсти, которая приходит только после полного слияния душ.

Аэйра ответила ему, приоткрывая губы и зарываясь пальцами в его растрепанные косички. По их связи мгновенно прокатилась волна чистого, обжигающего желания.

Тсахейлу обостряло всё: запахи казались ярче, прикосновения — острее, а любовь — почти осязаемой физической величиной.

Они могли бы провести в этом гамаке весь день, исследуя новые грани своей связи, но деревня уже проснулась.

Снаружи послышались звонкие голоса детей,а женщины готовили утреннюю трапезу.

Нехотя разорвав объятия, они привели себя в порядок. Когда они вышли из маруи на залитый солнцем настил, Аэйра по привычке хотела идти чуть впереди, но Нетейам мягко, но собственнически перехватил её руку, переплетая свои длинные пальцы с её.

Теперь они были парой перед лицом Эйвы, и скрывать это он не собирался.

Их появление у главных костров не осталось незамеченным. На'ви очень тонко чувствуют энергию друг друга, а от Нетейама и Аэйры сейчас исходило такое плотное, светящееся поле гармонии, что слова были излишни.

Ло'ак, сидевший на бревне и уплетавший печеный батат, поперхнулся, увидев их сцепленные руки и то, как они смотрели друг на друга.

Рядом с ним сидела Цирея, которая мгновенно просияла и захлопала в ладоши.

— Ну слава Великой Матери! — театрально воздел руки к небу Ло'ак, утирая рот. — А то мы с Аонунгом уже собирались делать ставки, сколько еще Затмений вы будете ходить вокруг да около, вздыхая, как выброшенные на берег рыбы!

— Закрой рот, лесной мальчишка, пока я не накормила тебя сырыми водорослями, — беззлобно огрызнулась Аэйра, её губы дрогнули в широкой улыбке.

Аонунг, чистивший неподалеку свой гарпун, усмехнулся и покачал головой.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался, Нетейам. У моей сестры характер непростой, — подколол он Аэйру, но в его глазах светилось искреннее тепло.

— Я справлюсь. У меня отличная броня, — сказал Нетейам, подмигивая рифовому парню, и крепче сжал ладонь Аэйры.

Толпа слегка расступилась. К ним приближались Джейк Салли и Нейтири. Матриарх Оматикайя шла плавно, её проницательный желтый взгляд скользнул по лицу сына, а затем остановился на Аэйре.

В глазах Нейтири не было ни капли былой настороженности. Она увидела ту невидимую, нерушимую нить, которая теперь связывала их ауры.

Нейтири подошла вплотную и, вопреки всем протоколам рифового клана, положила обе свои изящные, четырехпалые ладони на щеки Аэйры.

— Твой дух силен, дитя океана. Ты усмирила бурю в сердце моего первенца, — тихо, с глубокой материнской нежностью произнесла Нейтири. Она прикоснулась своим лбом ко лбу Аэйры в традиционном лесном жесте принятия. — Теперь ты часть стаи Салли. Я вижу тебя, дочь моя.

У Аэйры перехватило дыхание. Принять благословение от этой грозной, невероятной женщины было огромной честью.

— Я вижу вас, Нейтири. И я клянусь защищать вашу стаю так же, как свой риф, — ответила Аэйра, чувствуя, как по щеке катится непрошеная слеза.

Джейк Салли подошел к сыну, по-мужски крепко обнял его за плечи и похлопал по спине.

— Горжусь тобой, сынок. Добро пожаловать во взрослую жизнь. Она сложнее любой битвы, но оно того стоит, поверь мне, — усмехнулся бывший морпех, бросая влюбленный взгляд на свою жену.

После утренней трапезы, где все только и делали, что поздравляли новую пару, Тсахик Ронал отвела их в сторону.

— Когда две стихии сливаются, им нужно новое русло, — мудро произнесла Ронал, опираясь на свой посох. — Твой старый маруи, Аэйра, слишком мал для двоих воинов. По древней традиции Меткайина, вы должны сплести свое совместное ложе до заката. Это укрепит ваш союз в физическом мире так же, как Тсахейлу укрепило его в духовном.

Это было заданием, которого оба ждали с нетерпением. Плетение семейного гамака было не просто работой, это был красивый, интимный ритуал ухаживания и создания своего первого настоящего дома.

Тоновари выделил им просторный, светлый маруи на среднем ярусе, окна которого выходили прямо на внешний риф, где они когда-то впервые тренировались из лука.

Они провели весь день за работой. Нетейам принес из глубины джунглей острова самые крепкие, гибкие лианы, пахнущие смолой и землей.

Аэйра ныряла на мелководье, собирая прочные, шелковистые морские водоросли.

Сидя на полу их нового дома, они начали сплетать эти материалы воедино. Это было символично: лес и океан, зелень и бирюза, плотно переплетающиеся в один неразрывный узор.

— Знаешь, в лесу мы делаем гамаки немного иначе. Мы используем кору Дерева Дома, она жестче, но служит поколениями, — рассказывал Нетейам, ловко пропуская тонкую лиану под толстым стеблем водоросли, которую натягивала Аэйра.

— Значит, мы сделаем наш гамак идеальным. Рифовая гибкость и лесная прочность, — с улыбкой ответила девушка.

Их руки постоянно соприкасались.  В какой-то момент Нетейам "случайно" провел тыльной стороной ладони по её бедру, потянувшись за очередной лианой.

Аэйра шумно втянула воздух, её глаза потемнели.

— Ты делаешь это специально, Нетейам, — прорычала она, бросив на него испепеляющий, но полный желания взгляд.

— Я просто тянулся за материалом. Никакого злого умысла, — невинно похлопал  глазами Нетейам, но его губы растянулись в хищной усмешке.

Он отложил лианы в сторону и одним плавным движением придвинулся к ней, прижимая её спиной к стене маруи. Его руки легли по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению, хотя она и не собиралась бежать.

— И что мы будем делать с этим недоплетенным гамаком? Солнце скоро сядет, — прошептала Аэйра, её руки уже по-хозяйски легли на его плечи, притягивая ближе.

— Эйва простит нас, если мы закончим завтра утром, — хрипло отозвался Нетейам.

Он наклонился, и его губы начали прокладывать обжигающую дорожку поцелуев вдоль её челюсти, спускаясь к ключицам. Аэйра запрокинула голову, тихо застонав.

Связь между их разумами превращала каждое его прикосновение в фейерверк ощущений. Она чувствовала его непреодолимую тягу к ней, его восхищение каждым изгибом её тела, и это сводило с ума.
Их прервал веселый, звонкий голос снаружи.

— Эй, голубки! Вы там не уснули в своих лианах? — это была Цирея.

Нетейам сдавленно выругался, утыкаясь лбом в плечо Аэйры, тяжело дыша. Девушка тихо, счастливо рассмеялась, поглаживая его по жестким косичкам.

— Придется подождать до ночи, мой храбрый воин, — лукаво прошептала она ему на ухо, прежде чем слегка отстранить его от себя.

Они вышли на настил. Цирея, Ло'ак и Ротхо стояли там, держа в руках корзины, полные свежих фруктов, запеченной рыбы и красивых, светящихся ракушек для украшения нового жилища.

— Мы принесли вам дары для нового дома! — торжественно объявил Ротхо, ставя свою корзину. — По рифовым традициям, друзья должны первыми разделить пищу в новом маруи пары, чтобы он всегда был полон смеха и достатка.

Остаток вечера прошел в теплой, невероятно душевной атмосфере. Они сидели в кругу прямо на сплетенном наполовину гамаке, ели, смеялись и вспоминали забавные моменты из их прошлых тренировок.

Ло'ак пытался показать, как нелепо Аэйра учила Нетейама плавать в первые дни, за что немедленно получил от нее легкий подзатыльник. Цирея рассказывала о смешных традициях подготовки к празднику.

Нетейам сидел рядом с Аэйрой, его рука по-собственнически, но нежно лежала на её талии. Он смотрел на своих друзей, на брата, на девушку, ради которой был готов отдать жизнь, и чувствовал, как внутри разливается абсолютный, кристально чистый покой.

Война казалась дурным сном. У него была его стая, его любовь, и впереди их ждала целая жизнь, чтобы закончить плести этот гамак.

Когда луны поднялись высоко над Ава'атлу, друзья тактично распрощались, оставив их одних.
Аэйра повернулась к Нетейаму. В полумраке маруи её глаза светились мягким изумрудным светом, а сапфировый браслет на запястье пульсировал в такт биению её сердца.

— Ну что, продолжим плести, Салли? — шепотом спросила она, делая шаг навстречу и кладя руки ему на грудь.

— Я думаю, на сегодня с нас хватит работы, — с бархатным смешком ответил Нетейам, легко подхватывая её на руки.

Он уложил её на их наполовину готовое, но от этого не менее уютное ложе, пахнущее лесом и соленым океаном. И в эту ночь, под мерный шум прибоя за окном, их связь засияла новыми красками, доказывая, что самая крепкая броня на Пандоре — это не металл небесных людей, а две души, выбравшие друг друга навсегда.