Глава 6
— Да чтобы ты сдох, чертов Уолт. — Вспоминая свою жизнь по деталям, я испытывала лишь негативные эмоции. Вы когда-нибудь встречали человека, который несёт в себе столько негатива?
Виски дал о себе знать, и я уже с трудом могла вспомнить свое имя, не то что было пару лет назад. Отчего-то алкоголь стал моим убежищем, я никогда не понимала, почему отец постоянно под градусом, с пятнадцати лет я потеряла надежду видеть его трезвым, каждый день он вливал себя хоть что-нибудь алкогольное. А теперь же я знала ответ на вопрос, мучавший меня стольких годы.
Будучи шестнадцатилетней дурочкой, я впервые попробовала виски. Всего лишь пару глотков из бутылки, которую не допил отец, отключившись раньше времени. Горькая и противная жидкость. Ничего хорошего я в этом не видела, по крайней мере, не поняла, почему папа готов убить Джаклин, когда та пытается вырвать это из его рук. Сейчас же алкоголь — единственный мой друг. Он помогает забыть обо всех проблемах и печалях. Поэтому с каждый годом я все больше утопаю в нем.
Конечно же, моя жизнь — в основном череда черных полос, но иногда в ней мелькают и белые. Какая-то неправильная зебра, согласитесь? Но чтобы заслужить хоть что-то хорошее, мне приходилось страдать в сто раз больше.
Я помню своё состояние после этой шутки. Джош Уолт превзошел сам себя, но, кажется, он переоценил мои способности, такого унижения даже я вынести не смогла. Я вдруг почувствовала себя настолько грязной, беспомощной и никому не нужной, что мне больше не хотелось жить. Для чего я живу? Чтобы зарабатывать на шмотки мачехи и пьянки отца? Чтобы Джош Уолт самоутверждался за мой счёт?
Я полностью замкнулась в себе. Не посещала школу, более того, вообще не выходила из дома чуть больше двух недель. Только и делала, что лежала в кровати и смотрела в потолок. В голову начали закрадываться навязчивые мысли. Мне настолько надоело быть жертвой, что я вовсе решила прекратить существование. Я ходила в ванную, видела там папину бритву и уже брала ее в руки, думая, как разрезать себе вены, чтобы точно не спасли. А будет ли вообще меня кто-то спасать? Когда на глаза попалась аптечка Гвендолин, я размышляла о том, какие таблетки мне выпить, чтобы все было быстро и безболезненно. Таких случаев было много, предметом покончить со своим жалким существованием было множество. Но один случай показал мне, в чем смысл жизни.
Гвендолин тогда очень сильно заболела, отец опять загулял, мачеха злилась на то, что я ничего не делаю, и словно кошка постоянно валяюсь на кровати. Мне было все равно, и им было плевать на меня. Никто не хотел поддержать меня. Никто не подошёл и не спросил, что у меня произошло.
— Габриэлла. — Джаклин влетела в комнату словно вихрь и хлопнула меня по ногам, чтобы я освободила ей место, и она села. — Мне только что звонили с твоей работы, просили передать, что ты уволена, потому что до тебя они дозвониться не могут.
Я даже не взглянула на неё. Пару дней назад ей звонили из школы, она не волновалась по этому поводу так сильно. Сказала, что я заболела и скоро вернусь — как я уже говорила ранее, на мою учебу им было плевать. А вот работа, она нас кормила.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? — не унималась она, пытаясь вернуть меня на путь истины. — Где же теперь нам брать деньги? Мало мне твоего отца, ещё ты на мою голову.
— Джаклин! — не выдержала я и поднялась с кровати. — Если тебе мало денег, то ты можешь поднять свою задницу и найти ей применение в доме мисс Каллиган. Кажется, бордель там только расцветает. Может быть, тебя возьмут по доброй памяти, несмотря на то, что ты уже старуха.
Я отправилась в ванную, оставив ошеломленную мачеху переваривать информацию. Я уже устала выслушивать упрёки того, кто сам не делает ровном счётом ничего, чтобы исправить наше бедственное положение. Только ходит и орет на всех. С того момента дверь в мою комнату больше не открывалась. Не скажу, что Джаклин меня испугалась, но спорить с тем, кто может дать отпор, уже не так просто, согласитесь?
Со временем я смирилась со своим положением и поняла, что надо жить дальше. До конца учебного года оставался один месяц, и я сомневалась, что меня переведут в другую школу, но попробовать стоило. Когда я потихоньку начала приходить в себя, то мачеха пыталась поднять тему о том, чтобы я вновь ходила с отцом на дело. Но, к моему счастью, папа взял долговременный перерыв и вот уже несколько дней опять не появлялся дома. Однако Гвендолин с каждым днём становилось все хуже.
— Габриэлла! — испуганный крик мачехи заставил меня выронить миску с мукой себе на ноги. Я больше не могла ничего не делать и решила приготовить пирог на занятые у подруги Джаклин деньги. — Она вся горит...
Когда я поняла, что речь идёт о Гвендолин, то мигом понеслась в комнату и застала мачеху на руках с красным, как помидор, ребёнком.
— Звони в скорую, скорее.
Дальше я плохо осознавала, что происходит. Скорая увезла Гвендолин в ближайшую больницу, врач долго осматривал ее, прежде чем сделать какой-то вывод, но когда малышка успокоилась и уснула, мы все вздохнули с облегчением.
— Миссис Хоггард, я думаю, вы знаете о том, что вашей дочери необходимо принимать специальные витамины. — Я присутствовала при этом разговоре врача и мачехи, чтобы знать всю серьезность ситуации. Гвендолин — мой самый любимый человек на свете, я сделаю все, чтобы она чувствовала себя хорошо.
— Да. Она очень часто болеет, мы не перестаем кормить ее лекарствами.
Молодой доктор, который, судя по всему, только что закончил учебу, заставил меня сомневаться в его квалификации. Но в бесплатных больницах выбор был невелик.
— У Гвендолин очень слабое сердце, да и весь организм в целом. Обычная простуда может закончиться летальным исходом.
От слов "летальный исход" у мачехи чуть не случился сердечный приступ. Она и без того ревела всю дорогу, а сейчас заплакала пуще прежнего. Я прекрасно понимала Джаклин, и как бы ни злилась на неё, старалась хоть как-то поддержать. Я приобняла ее за плечи.
—Но не стоит отчаиваться, сейчас к нам пришли великолепные витамины из Германии, они — то, что необходимо для восстановления организма Гвендолин. Ей нужно прописать курс каждый месяц.
— Конечно же, мы сделаем все, что необходимо, доктор, — вмешалась я, уже подумывая о том, куда бы устроиться.
— Они не из дешевых. — Парень достал из левого кармана листок и протянул его мачехе. Это были те самые волшебные витамины, которые он нахваливал, их свойства, состав и, самое главное, — цена. Как только Джаклин увидела эту цифру, то тут же уткнулась мне в плечо. Я почувствовала, как кофта пропиталась влажностью от ее слез.
— Как мы найдем, такие деньги... как...
Я сама задавала себе этот вопрос, хотя и пыталась успокоить мачеху, что мы с отцом сможем это сделать. Но на самом-то деле я понимала, что мы за всю жизнь не держали такой суммы в руках, и понятия не имела, как ее достать в ближайшее время. В этот день моя жизнь обрела смысл, я чётко поняла, что переживу все невзгоды, лишь бы помочь Гвендолин. Моя сестра нуждалась во мне, и я решила, что вновь пойду на дело. Если не найду отца, то мне придется сделать это самой.
Была уже поздняя ночь, когда я добралась до дома Фареллов. Сейчас единственным источником для быстрой добычи такой суммы была только моя бывшая подруга, учитывая то, чем она занимается. Кто бы мог подумать, что Оливия станет проституткой, но я не вправе ее судить, учитывая, что собираюсь занимать у нее деньги. Мисс Фарелл сказала мне, что Оливия задержалась у какой-то подружки на дне рождении и уже скоро вернётся. На ее приглашение подождать в квартире я ответила отказом. В голове не укладывается то, как Оливия может так ловко манипулировать своей матерью и вешать ей лапшу на уши. Подруга появилась через двадцать минут, выйдя из машины, в привычном для себя вульгарном виде.
— Что ты тут делаешь? — Оливия явно не ожидала увидеть меня, разговаривать со мной она тоже не хотела, видимо, клиент отнял все силы.
Но пройти к двери я ей не дала, сегодня она выслушает меня.
— Послушай, Оливия, — начала я, стараясь унять злость и ненависть. Я смотрела на подругу и понимала, что ей ни капли не стыдно за то, что она сделала со мной. Будто бы так и должно было быть. — Я не собираюсь разбираться с тобой за тот случай. Пусть все останется на твоей совести, в конце концов, Бог все видит, — на этих словах Фарелл закатила глаза. — Я бы не пришла к тебе, если бы не Гвендолин. Ей срочно нужны дорогостоящие лекарства, отец опять загулял, меня уволили и я...
— Мне очень жаль малышку, но чем я могу помочь? — Лив явно наскучил этот разговор, и она сразу дала понять, что не намерена меня долго слушать, поэтому я решила перейти сразу к делу.
— Займи денег.
После этих слов подруга уставилась на меня, полная удивления ничем не меньше, чем я в тот момент, когда она собственноручно меня продавала Адриану Уокеру. А когда я озвучила сумму, то и вовсе рассмеялась.
— С чего ты взяла, что у меня водятся такие деньги?
Тут уже я не выдержала и выложила все, что думаю, не успев отфильтровать мысли.
— Брось это, Фарелл. Я прекрасно осведомлена, чем именно ты занимаешься, тем более, только что ты вышла от очередного клиента...
— Замолчи! — перебила она меня. — Я не проститутка. Да, я встречаюсь с богатыми мужчинами, они содержат меня и покупают мне вещи...
Я не поняла, чем это отличается от проституции, но спорить не стала.
— Оставь это для своей матери, мне некогда это слушать. — Я надеялась на помощь подруги, но поняла, что Оливия окончательно испортилась и просить ее о чем-либо бесполезно. Тогда будем действовать как учила Джаклин. — Попроси у своих любовников денег, если ты не хочешь, чтобы твоя мать узнала о том, что ты ночуешь вовсе не у подружек, а в поте лица трудишься ради вот этих вот шмоток.
Я дернула Оливию в свою сторону за поясок на талии, отчего она ударила меня по руке. Неужели ее мать не догадывается, откуда она берет деньги на эти дорогие вещи?
Фарелл пару минут молчала, сверля меня взглядом, будто размышляла, могу ли я это сделать или блефую. Потом, наконец, она выдала свое решение.
— Я не дам тебе денег, у меня не получится выпросить такую сумму. Зато помогу тебе заработать.
Я ожидала услышать лишь "Хорошо, так и быть, я сделаю", а не очередное посвящение в проститутки — теперь уже по собственной воле.
— Конечно, ты столько не стоишь, придется повторить пару раз... — подруга, словно коршун, кружилась вокруг меня, осматривая с ног до головы. — Зайди завтра, и мы обсудим это, заодно заберёшь свое барахло.
Я уже совсем забыла, что оставила вещи у Оливии. Ключи от дома Джанет отдала свои, а вот телефон нашла ещё старее моего — оказывается, такие ещё работают. Но сейчас мне было совсем не до них.
— Неужели ты думаешь, что я соглашусь на это?
Оливия слишком плохо знала меня, если думала, что я буду раздвигать ноги за деньги. Это мерзко и противно, я ненавидела эту древнюю профессию ещё с детства, потому что Джаклин все время уговаривала меня устроить в бордель на свое место. За эти намеки она часто получала от отца и затыкалась на время, пока вновь не заканчивались деньги.
— А куда тебе деваться? — Фарелл пожала плечами и прошла к входной двери. — Ты же так любишь Гвендолин, что на все готова ради нее. Подумай, жду ответ завтра.
Дорога от дома Оливии до моего обычно занимала у меня не более пятнадцати минут, сейчас же ушло все двадцать. Я плелась по улице, в надежде как можно дольше оттянуть возвращение домой. Я знала, что увижу страдания Гвендолин и буду готова душу дьяволу продать, не то что своё тело. Оливия Фарелл была моей последней надеждой. Я знала, что украсть такую сумму одной у меня ни за что не получится, да и отец не пойдет на это, он всегда говорил, что мы не фортовые, наш удел — зеваки на рынках и старики в казино, а с них столько не получишь. Я была уверена, что приду и Лив тут же выложит мне эту сумму. Когда у человека остается последняя надежда он слепнет, только сейчас я потихоньку начинала осознавать, что не так уж и сильно она боится своей матери. Ну узнает мисс Фарелл, каким ремеслом занимается её дочь, и что с того? Оливия еще с детства научилась ей манипулировать, поэтому и из этой ситуации бы смогла выйти чистенькой. Где раньше были мои мозги?
Бывшая подруга не просто так предложила мне пойти на такое низкое дело. Она прекрасно знала, что к проституции у меня своя особая ненависть. Мало того, что это противно и унизительно – продавать себя за деньги, так еще и ненавистная мачеха яркий представитель этой древней профессии. Причем, Джаклин никогда не стеснялась этого, напротив, даже гордилась. Как только она поняла, что я уже достаточно взрослая для того, чтобы подложить меня под кого-нибудь, то при каждом удобном случае, по-доброму, словно мама ласковым голоском напевала дочери колыбельную, рассказывала о том, как жила, будучи путаной. От этого в моих глазах она с каждым днем становилась все омерзительнее, и я боялась, что однажды Гвендолин повторит мою судьбу, когда вырастет.
Я стояла возле входной двери около двадцати минут, прежде чем набралась сил войти внутрь. В квартире стояла непривычная для нашей семьи тишина. Значит, отец точно не вернулся домой. Мои мысли подтвердились, когда я не обнаружила его ботинок и ветровки в прихожей. Зато мачеху я застала за непривычном для нее делом. Она откинулась на спинку нашего развалившегося дивана, который от старости из чисто-белого превратился в серый, местами с противными желтыми пятнами. В одной руке она держала бокал виски (возле ее ног валялась пустая бутылка, которую Джаклин, видимо, задела и уронила, но не заметила, как любимый папин напиток впитал наш дырявый ковер), а другой держалась за голову. Никогда я не видела Джаклин такой поникшей, как бы сильно я не ненавидела мачеху, сейчас всей душой мне было жаль её. Какие бы беды не сваливалась на нас, Джаклин никогда не опускала голову, к ней всегда приходили идеи, как все можно исправить, пусть даже от этих идей и страдали другие люди, в частности я.
Я села на ковер возле нее и потянулась к бутылке, чтобы проверить, окончательно ли она пуста.
— Даже не вздумай, – прохрипела Джаклин, в её голосе я не услышала привычное раздражение во время разговоров со мной. На душе стало ещё тоскливее от осознания того, что даже непоколебимая Джаклин опустила голову. – У тебя плохие гены, не хватало еще, чтобы ты на пару с отцом пропадала в барах. Алкоголизм у тебя в крови.
Я замолчала, мне не хотелось говорить, что я нашла выход из ситуации. Я очень сильно надеялась, что через пару минут мачеха подскочит с дивана и предложит кучу решений нашей проблемы. Но эта надежда пропадала бесследно с каждым новым всхлипом Джаклин.
— Где же мы найдем эти деньги...— мачеха спустилась с дивана ко мне и положила свою голову на мое плечо. Я приобняла её, чтобы оказать хоть какую-то поддержку. Я не знаю, как должна была поступить в этой ситуации, потому что успокаивать её и говорить банальное «все будет хорошо» было глупо. Ничего не будет хорошо. Если мы через пару дней не найдем деньги, то Гвендолин умрет. Джаклин ничего не могла сделать в этой ситуации, просто сидеть и смотреть как твой собственный ребёнок погибает на твоих глазах. – Я обзвонила всех знакомых, унижалась, как могла, но денег, что они могут дать, хватит всего лишь на таблеточку. Понимаешь? На одну никчемную таблеточку из этого пузырька.
Джаклин швырнула стакан в стену, когда опустошила его до дна, я удивилась тому, что Гвендолин на это никак не отреагировала. Мачеху настигла новая волна истерики, намного хуже, чем в больнице. Я просила её прийти в себя и подумать о том, что она может разбудить больного ребенка, но, казалось, за своими криками Джаклин меня вовсе не слышала.
— Есть выход! — наконец, не выдержала я, когда поняла, что по-другому спасти жизнь сестры у меня не получится. Джаклин в тот же миг замолчала и во все глаза уставилась на меня. — Я ходила к Оливии, чтобы попросить денег. В общем, долго рассказывать, но суть в том, что она пообещала помочь мне заработать деньги, но для этого...— Тут уже я готова была заплакать, настолько было противно произносить эти слова, что уж говорить о воплощении их в действительность. Я медленно поднялась и отвернулась от Джаклин, все еще думая, сказать ей или нет. Если бы рядом был отец, то он запретил бы даже рассматривать этот вариант, но Джаклин еще даст мне приличную одежду, чтобы меня оценили подороже. Уж в этих делах я не встречала никого опытнее неё. – Я должна буду продать свою честь.
Пару минут Джаклин молчала, тяжело дыша, видимо, пыталась сообразить, о чём я говорю, а когда развернула меня к себе, то обняла так нежно и тепло, словно она и есть моя настоящая мать. Я стояла с опущенными руками в надежде на то, что она уговорит меня не делать этого.
— Оливия спит с богатыми мужчинами, она согласилась поделиться парочкой клиентов...— продолжала я. – Но, Джаклин, мне кажется, что я не смогу.
Мачеха отпрянула от меня и смотрела уже с привычным для неё выражением лица. Тот, кто прекрасно знает эту женщину, мог понять, что она только что вновь нашла выход из бедственного положения. Я собственными руками дала ей его. И теперь Джаклин будет всё равно на мои желания, по её взгляду было понятно, что она силой отведет меня туда, если я не соглашусь. И так бы, наверное, поступила любая мать, борющаяся за жизнь своего ребенка.
— Габриэль... — с таким трепетом Джаклин еще никогда не произносила моё имя. Всего одно слово, а такое впечатление, что вложила она в него все эмоции, что испытывала сейчас. Слезы крупными каплями потекли из покрасневших глаз женщины, и она опустила взгляд в пол. Возможно подбирала правильные слова, чтобы убедить меня. – Ты моя последняя надежда, умоляю тебя... — держа меня за руки, Джаклин медленно упала на колени и уткнулась лицом в мои бедра. — Всё, что хочешь, для тебя сделаю, мы же с отцом на руках тебя носить будем, пылинки с тебя сдувать, только прошу, помоги. Гвендолин умрет без тебя, умоляю, Габи, не бросай нас...
Такую речь не смогла воспринять спокойно даже я и, следуя примеру мачехи, скатилась на пол, обняв её как можно крепче. Теперь я плакала сильнее неё, и она уже пыталась успокоить меня. Джаклин поняла, что это было мое безмолвное согласие и шептала мне на ухо слова благодарности. Но я не слушала её, я находилась глубоко внутри своих мыслей. Осознание того, что мне всё-таки придется сломать себя ради сестры, легло тяжелым грузом на моей и без того потрепанной душе. Я пообещала Гвендолин и самой себе, что буду защищать её любой ценой. Только не была уверена, что после того, что я сделаю, смогу жить и не умру от ненависти к самой себе.