Глава 7 - 3
Волна животного ужаса прокатилась по её телу. От ног до самой макушки. Зубы стучали от испуга. Она не могла отвести взгляд от горящих жутким огнём глаз мужчины, надвигающегося на неё.
Бежать! Но куда?
- А ты прыткая, - оскалился мужчина. Его руки зашуршали в карманах. – Сейчас мы поиграем в игру. Любишь играть? – Он нетерпеливо облизнул влажные губы.
Уна рванула в сторону окошка и с размаху прыгнула в него, пробивая ногами стекла и одновременно прикрывая руками лицо.
- Эй! – услышала она за спиной.
Она упала на спину. Ей повезло, она грохнулась на связки старых газет, которыми был завален подвал, и тут же скатилась на пол. Она больно ударилась затылком обо что-то твёрдое, но плакать ей было некогда. Она побежала в темноту вдоль стеллажей, заваленных старыми газетами и журналами.
Она слышала кряхтение мужчины за своей спиной. Он пытался пролезть в узкое для него окно.
Уна искала, где бы можно было спрятаться, рыская среди стеллажей. И вот она нашла самый тёмный угол в дальнем конце помещения и забилась в него.
«Уходи, уходи, пожалуйста» - стучало у неё в висках.
Мужчина чертыхался, с трудом пролезая через окно. Вот она услышала, как он спрыгнул на пачки газет и остановился, прислушиваясь.
Она вжалась в своём тёмном убежище, стараясь не дышать.
Вот он сделал первый шаг. Осколки стекла зазвенели под его сандалиями. Он осторожно двинулся вперед. Полы его плаща задевали газетные стопки и Уна ясно различала этот шорох в тишине подвала. Ей казалось, что стук её собственного сердца так же явно слышен, как любой из тех звуков, которые издавал этот страшный человек.
Вот он снова остановился, громко втянул ноздрями воздух и удовлетворённо причмокнул.
- Да-а! Мне нравится, - прокряхтел он. - Хорошая игра. Санта любит игры.
Звали этого человека Клавдием. Это был один из тех людей, с которыми детям лучше никогда не встречаться. Он с детства любил странные игры. Будучи ребёнком он играл в них исключительно один. У него никогда не было друзей. Он не любил других детей. И другие дети не любили его, и часто били.
Мальчишкой он обожал мучить животных – кошек и собак, лягушек, насекомых. Особенно нравилось ему топить котят, их муки доставляли ему невероятное наслаждение. Охота на голубей его забавляла. Он с удовольствием сворачивал птицам шеи. Быстро, в одно движение. Вжик, и птица переставала биться в его руках. И приятное, тёплое чувство разливалось по его телу.
Но когда Клавдий вырос, он понял, что его тянет на большее. И он стал готовить себя для настоящего праздника. Однако его пристрастия и результаты его игр стали известны окружающим, и ему пришлось срочно покинуть тот маленький городок, в котором он провёл своё детство и юность.
В огромном Мидбурге было проще оставаться незамеченным. В мегаполисе люди настолько заняты собой и своими заботами, что никому и никогда не было дел до его садистских увлечений. В больших городах люди даже не знают имён своих соседей, что уж говорить об их личной жизни.
Это Клавдия более чем устраивало.
Мужчина медленно двигался в темноте и прислушивался к звукам в подвале. Его сухие, потрескавшиеся губы растягивались в улыбке. Он облизнул их, чувствуя привкус собственной крови. Сегодняшнее приключение доставит ему столько удовольствия.
Он шумно дышал. Его нос был вечно заложен, из-за чего ему приходилось дышать ртом, а после бега он немного запыхался и из его горла раздавались короткие свисты. Он даже не пытался их скрывать, он был так возбуждён и взволнован. Клавдий никак не ожидал, поднимаясь после липкого мучительного сна, принесшего очередные головные боли, что сегодняшний день принесёт ему такой подарок.
- Ты будешь зайчик... - сипел он. – А я охотник...
Он достал из кармана плаща длинные портновские ножницы и протёр полой плаща их лезвия.
- Да. Охотник и зайчик, - он двинулся вперёд. – Охотник... и зайчик...
Сквозь просветы в стеллажах Уна видела его силуэт, движущийся в её сторону. Она даже видела, как он выставил вперёд руку с ножницами.
– Где ты прячешься, зайчик? Где твоя норка?
Ей вдруг стало холодно, её начало ещё больше трясти. Уна пыталась унять дрожь, но ей никак не удавалось это сделать.
Клавдий осторожно двигался вперёд, прислушиваясь к тишине.
Вжик!
Звук лезвий с лёгким металлическим ударом в конце рассёк воздух.
Вжик! Вжик! Вжик!
Мужчина снова остановился. Он наслаждался игрой.
- Зайчик? – с наслаждением протянул он.
Вжик!
- Ты где?
Вжик! Ещё два шага вперёд.
- Где ты прячешься от меня?
ВЖИК! ВЖИК! ВЖИК!
Уна прикрыла обеими руками рот, чтобы не закричать. Её тело колотили судороги. Зубы стучали.
Вот кончики ножниц показались из-за стеллажа, за которым она пряталась. Свистящее дыхание холодило уши.
- Где ты?
ВЖИК!
Уна что есть сил впилась зубами в костяшки пальцев, стараясь не выдавать себя. Но предательская икота, громкий неожиданный звук, выскочивший из её рта, как выстрел прозвучал в темноте.
Клавдий подпрыгнул от неожиданности.
- Попалась!
ВЖИК!
ВЖИК! ВЖИК! ВЖИК! – его пальцы заходили от возбуждения.
Он резким движением двинул в сторону стеллаж, отделявший её от стены. Стеллаж повалился на соседний, и старые журналы и газеты с шумом посыпались на пол. Уна вздрогнула от этого шума и съёжилась ещё больше.
И в этот самый момент прямо позади неё что-то ЗАРЫЧАЛО.
Какой-то опасный зверь жил или прятался здесь.
Холодный пот прошиб Уну.
А вот Клавдия он порадовал.
- У-у-у! – ему явно понравилась эта игра. – Так ты теперь не зайчик? Это очень... Очень волнительно...
ВЖИК! Он сделал шаг по направлению к ней.
Рычание усилилось.
- Хо-хо-хо! Продолжай! – оскалился Клавдий.
Ещё шаг.
ВЖИК!
РРРРРРРРА!
Тут Уна, не сумев совладать с ужасом, закричала.
Что-то огромное и мощное с рычанием перепрыгнуло через неё и сбило мужчину с ножницами с ног. Тот от неожиданности заверещал.
Ножницы бряцнули, ударяясь об пол.
Клавдий повалился на пол, но сразу же вскочил на ноги и глянул на свою руку. Рукав плаща был разодран, из руки сочилась кровь. Таинственный зверь, бухнувшийся вместе с ним на пол, копошился где-то рядом и явно готовился к новому прыжку.
Мужчина решил не искушать судьбу и метнулся к окну. Он с трудом вскарабкался по стене, подтянулся и, изрезав себе все руки о раму, из которой как зубья торчали осколки стекла, кое-как выбрался из подвала.
Не оглядываясь, он зашлёпал босыми ногами по дороге, оставляя на асфальте за собой кляксы крови. Он что есть сил бежал от злополучного подвала, где он не только потерял свои сандалии и фамильные ножницы, там на долгое время осталось его желание играть в опасные игры с маленькими девочками.