☕

Темное декабрьское утро накладывало на всех студентов сомнамбулическое состояние. Фергюс, как всегда неподвластный влиянию извне, прыгнул на пустующий стул рядом с Лиамом. Тот будто бы и не заметил внезапного появления товарища, совершенно выбивающегося из общей картины мира.

Обычно такое раздражает. Фергюс надеялся именно на похожий эффект.

– Где Эдит?

Указательные и большие пальцы Лиама были соединены, он медленно вращал ими и смотрел куда-то перед собой, на отдаленную точку, явно лежащую вне этого класса.

– На рисунке. – просто ответил он. Взгляд его был по прежнему рассеян.

– Я бы хотел дождаться и ее, но раз так, начнем с тебя. Есть у тебя уже планы на рождество? То есть, может ты поедешь к родителям? – Фергюс оперся на локоть и склонил голову вправо так, чтобы лучше видеть лицо собеседника.

– Не думал.

– Тогда ты согласишься составить мне компанию, отпраздновать рождество с моими родителями, а потом еще пару дней может захочешь, но это как получится. Я думаю ты успеешь поехать и к своим на каникулы. – Лиам полностью включился в разговор, окинув его внимательным взглядом, а Фергюс тем временем продолжал, боясь что тот, не дослушав, ответит нет. – Я вас двоих хотел позвать уже давно. Слишком много родственников и каждый год отмечать с ними, без сторонней поддержки, я устал. Мне нужна компания.

Невозможно было понять о чем думает Лиам.

В классе царила тишина. Те немногие студенты, что остались на перемене были словно не здесь. Они будто явились развоплощенными оболочками из другого мира, лежащего вдали от этого маленького освещенного тусклыми светильниками темного мирка. Класс Жана Борреля был самым любимым местом Фергюса в этих стенах. Он полюбился особенно, именно за эту тихую, глубокую атмосферу комфорта и особой сосредоточенности. Близились праздники, но из украшений профессор выбрал лишь одну маленькую еловую веточку, которая теперь покоилась на темном шкафу в углу около доски.

Фергюсу безумно нравилась эта одна деталь, аккуратная и ненавязчивая. В ней было больше смысла чем в шумящем, бесконечном потоке праздника его родного гнезда.

– В Абердин? – с подозрением поинтересовался Лиам.

– Ну конечно.

– Ну конечно?

– Такая даль. – Лиам слегка поморщился, когда он кивнул.

– Там такие виды и вообще, я покажу вам такое. – на этих словах Лиам удивленно воззрился на него. – Ну кое-что собственного производства, то есть то, что я сделал в детстве и я очень горжусь. И ты будешь, – Фергюс не успел закончить предложение.

– Ты думаешь я поведу?

– Ура. – с восторгом крикнул Фергюс, так что девушка, сидевшая перед ними, поежилась. – Столько всего нас ждет с вами, а как только передумаете мы уедем и мне легче будет отвертеться.

– Я только спросил. – осторожно заметил Лиам.

– Мы можем на поезде. На поезде всего восемь часов, но если согласишься на машине, то нам не придется вообще напрягаться.

– Зато мне придется.

Фергюс притворился, что не слышит товарища.

– Я сказал, что не поведу. – повторил Лиам.

– Ладно. Главное, что ты дал согласие полное и безоговорочное согласие. Если мы окажемся там двадцать четвертого, я даже писать им не буду, –  он резко прервался, услышав скрипнувшие половицы у входа в класс.

Фергюс резко повернул голову, ожидая увидеть там Эдит. Все в нем как бы ожидало ее прихода, чтобы возвестить о чудесной новости. Лиам перевел один только взгляд.

Но на пороге оказался всего лишь их одногруппник. Светловолосый Кензи всегда сидел на парах у Жана Борреля около окна, почти в самом конце ряда. Вообще-то, Фергюс мало, что мог о нем сказать. Учился изрядно, но бесконечно стеснялся встречаться глазами, думалось ему.

А Фергюс это так любил. Он любил пересекаться взглядами даже с малознакомыми людьми и как бы проверять их на прочность. С Кензи это никогда не удавалось. Он постоянно отводил взгляд. У Фергюса всегда появлялось желание растормошить его.

Что о нем думал Лиам, Фергюсу не представлялось возможным узнать. Кто знает о чем вообще размышляет Лиам Фейн? Фергюсу казалось это самым интересным в его товарище.

Оба парня исступленно уставились на вошедшего Кензи Картера. Они оба ждали прихода Эдит, поэтому появление кого-либо их так взволновало. Кензи это было невдомек, поэтому он завидев их взгляды, как-то странно покосился к себе за спину, а потом быстро отвел взгляд.

– Если это как-то помогло тебе, я счастлива, абсолютно не понимаю пока как разобраться самой. – в дверях появилась Эдит, продолжая, по-видимому, начатый ранее разговор с Кензи.

Фергюс слегка нахмурился, пытаясь вспомнить, когда она успела с ним познакомиться, да еще отдельно от них. Не припоминая ни одного стечения обстоятельств, где он видел ее с Кензи ранее, он перевел вопросительный взгляд на Лиама.

На фоне Лиама, в темной пропасти зимнего утра вдруг начал неистово сыпать снег. Большими хлопьями он парил в воздухе, умиротворенно спускаясь к земле.

Взгляд Лиама не менялся в зависимости от того наблюдал он за вот этими хлопьями или за сценой, разворачивающейся перед ними.

– То есть я должна прочитать наверное об этом, но как ты… Откуда ты вычитал это? – продолжала допытываться Эдит, не замечая взглядов друзей.

– Ну, я просто заметил.

– Как вообще можно такое заметить случайно?

Кензи явно было не по себе. Он как-то странно повел одним правым плечом.

– Я не знаю правда ли это. Тебе бы лучше поискать самой.

Он явно старался отвязаться от девушки поскорее, так что поспешил к своей парте под испытующими взглядами ее друзей. Только сейчас Эдит заметила Фергюса, а затем и Лиама.

– Привет. – воскликнула она, бросив рулон свернутых рисунков, перед ними на парту. За ним последовал небольшой конверт.

– А мы тебя ждали. – заметил весело Фергюс. – Что это у тебя? – он ткнул пальцем в сторону конверта.

– Правда ждали? – удивилась Эдит. – пропустив мимо ушей его вопрос.

– Конечно. – растерянно заметил Фергюс.

Лиам медленно повернул голову в его сторону, ожидая подробностей.

– Что-то хотели рассказать? – Эдит забрала стул у соседней парты и только сейчас присела, а когда Фергюс растерянно подскочил, чтобы уступить ей место, только махнула рукой. – Так что?

Брови ее слегка приподнялись.

– Мы едем к нему на рождество. – заявил спокойным голосом Лиам.

– На твоей машине?

– Конечно нет.

Фергюс тяжело вздохнул.

Девушка оглядела их двоих по очереди.

– Ну ладно.

Фергюс осторожно хлопнул ее по плечу.

– Я счастлив. В первые у праздников появился потенциал.

Эдит таинственно улыбнулась.

– Нам нужно купить подарки твоим родственникам.

– Сомневаюсь. – заметил он. – То есть конечно если хочешь, то можешь только маме и папе. Обычно в моем доме на праздники собирается столько родственников, сколько у вас двоих вместе взятых не насчитаешь.

Эдит весело покосилась на одинокую веточку, принесенную профессором.

– Так что вы обсуждали с Кензи? – громко зашептал Фергюс.

Эдит качнула головой и взяла со стола конверт, чтобы достать из него всего один листок.

Он представлял из себя старый снимок, а точнее маленький состаренный снимок какой-то картины.

Лиам перехватил у Фергюса возможность рассмотреть первым.

– У нас задание сделать копию по этой работе. Видели что у нее над головой? Это Кензи разглядел первым, не я.

Кажется последнее было сказано громче, чем следовало. Девушка покосилась на сидевшего позади одногруппника. Тот усердно что-то писал в тетради, не поднимая головы.

Лиам поднес снимок к лицу и пристально разглядывал мадонну.

– Что? Нимб? – Фергюс даже не старался заглянуть в снимок.

– Уроборос. – холодно заметил Лиам.

Эдит усердно закивала.

– На таком маленьком снимке и не разглядеть. Как я могла сразу разобрать?

Фергюс в нетерпении протянул руку и Лиам сдался.

– Аллегория человеческой жизни. Автор Гвидо Каньяччи. Разве не интересно? Обычно подобные работы указывают на быстротечность бытия, на то что все мы смертны. – Эдит перевела дыхания, указывая пальцем на череп, изображенный на картинке. Фергюс усмехнулся, но дал ей договорить. – То есть, ну, чтобы человек задумался над своей жизнью и над тем, как он растрачивает молодость. Но тут совсем другой толк. Уроборос – это бесконечность, и перерождение, и круговорот.

– Да еще философский камень. – заметил Фергюс.

Лиам невольно двинулся вперед, чтобы еще раз взглянуть на снимок.

– И философский камень, да. То есть конечно в более глубоком смысле. Философский камень – это же поиск себя, пути, истины. – продолжала Эдит.

– Для кого как. Для кого-то просто камушек. – заметил Фергюс, но заметив взгляд Эдит, одернул себя. – Это просто аллегорическое полотно.

– То есть? – удивилась Эдит.

– Люди, считающие, что любое полотно тех времен выполнено на библейско-мифологический сюжет, не совсем разбираются в вопросе. Вы что не знали, что существовали аллегорические картины?

Лиам, если и не знал, не подал виду, но Эдит явно слышала об этом в первый раз и судя по ее выражению лица, она была этим сильно не довольна.

– Аллегорический сюжет по типу рекламной брошюры, несет в себе острые вопросы того времени. – заметил с важным видом Фергюс.

– Так можно охарактеризовать любое полотно того времени, даже библийско-мифологическое. – настаивала Эдит.

Фергюс пожал плечами.

– Здесь это всего лишь агитация, чтобы ты посидела и подумала о важных смыслах бытия.

– Не важно аллегорическое или нет. Ты не можешь отрицать, что здесь присутствует нечто массонское. Как это мы все умрем и одновременно, мы – бесконечность?

Фергюс устало закатил глаза.

Эдит с надеждой посмотрела на Лиама, но тот решил, что его собственные ладони более интересный предмет для изучения.

– Но мы хотя бы почитаем об этом? – с надеждой в голосе спросила она. Взгляд девушки, как бы случайно упал на сидящего позади Кензи, ей на секунду показалось, что он наблюдает за ними.

– Надо ты и читай, а мы тебя если что с интересом послушаем на досуге. – устало заметил Фергюс.

Эдит глянула на Лиама и ей показалось, что его убедил больше Фергюс, чем она сама.

Но даже если так, она помнила, что отец Фергюса историк, а значит в один из темных, спокойных вечеров, можно попроситься в их фамильную библиотеку. Лиам точно не откажется составить ей компанию.

От мыслей о подобном праздничном отдыхе на душе становилось спокойно.