viii.
— Привет? — она услышала голос своей матери, проходящий через домофон. Он не был злым, хотя ее тон был серьезным.
— Это я, — просто сказала Эль, терпеливо ожидая услышать обычный шум сигнала, который позволил бы ей открыть входную дверь.
— Я же сказала тебе не приходить, — напомнила она ей, и Эль закатила глаза. Она знала, что мать не собирается оставлять ее на улице на всю ночь, хотя часть ее по-прежнему шептала "Ты никогда не знаешь".
— Просто дай мне войти, и мы сможем поговорить об этом, — умоляла она, начиная раздражаться из-за незрелости своей матери.
Она услышала вдох своей матери, прежде чем домофон начал громко шуметь, позволяя ей войти в дом.
— Где ты была? — спросила ее мать, когда она вошла в гостиную. Женщина была в пижаме, сидя на диване с бокалом красного вина в руках.
— Я говорила тебе. Я была в парке, — повторила Эль и начала расстегивать жакет, но остановилась как только вспомнила, что ее рука покрыта шрамами.
— С кем? — требовательно спросила она, медленно ставя бокал вина на стол и скрестив руки на груди.
— Со своим другом, — ответила Эль, действительно не говоря ложь.
— С Дани?
— Нет, — Эль отрицательно покачала головой. — С Зейном. Он парень, я... — она замолчала, пытаясь найти правильные слова. — Я встретила его несколько недель назад.
— О, — ее губы образовали тонкую линию. — Так ты гуляла с каким-то парнем, которого знала только неделю, до полуночи? — спросила она, а ее голос становился громче.
— Это не так плохо, как тебе кажется, — Эль нервно кусала ногти. До сих пор ее день был отличным, но нет, она разрушила его.
— Ты полностью проигнорировала все то, чему я учила тебя все эти годы! Не гулять допоздна, не торчать с какими-то парнями... — начала выражать недовольство ее мать, но вскоре была прервана отцом Эль, который вошел в комнату.
— Просто позволь ей делать то, что она хочет, Миранда, пытаясь остановить их небольшой спор. — Она почти взрослая, и сейчас лето, у нее нет каких-то обязательств, — объяснил он, ставя на этом точку.
— Остановись, Уилл! — она со злостью кричала на мужа. — Ты — причина, почему она превратилась в этого избалованного ребенка, который находится под впечатлением, что может делать все, что хочет.
— Просто замолчи! Только потому что твой день на работе был плохим, это не значит, что ты можешь придти домой и смещать свою злость на нас! — он начал кричать, а Эль просто стояла, наблюдая, как они ругаются, словно дети.
— Ты делаешь то же самое с Джозефом! — обвинила его женщина, а он просто закатил глаза.
Они не обращали никакого внимания на дочь, которая нашла идеальный шанс уйти в свою комнату и запереться. Свет в комнате брата остановил ее, и она направилась в нее, а не в свою комнату.
— Эй, — поприветствовала она его. Джозеф сидел на краю кровати, слезы падали из его глаз. — В чем дело? — осторожно спросила Эль. Она видела, что он был расстроен — и, вероятно, злым, — и не хотела, чтобы брат набросился на нее.
— Я хочу, чтобы он умер, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Я клянусь, однажды, — он сделал паузу, притворно рассмеявшись, — однажды я убью его во сне, — Джозеф закончил, и Эль знала, что он имел в виду их отца, с которым он, вероятно, подрался ранее.
— Что случилось? — спросила она, сев рядом с ним и положив руку на его плечо. Он быстро отпрянул, вставая.
— Это все твоя ошибка, — закричал он ей в лицо, больше слез падало из его глаз. Эль в замешательстве склонила голову.
— Почему это моя ошибка? — спросила она, пытаясь понять, почему она является причиной большого беспорядка.
У него не было времени, чтобы ответить ей, так как их папа ворвался в комнату, схватил Джозефа за рубашку и толкнул его к стене.
— Не говори ей, — спокойно говорил он, и Эль знала, что он был в ярости.
— Нет, — слабо сказал Джозеф, закрывая глаза. Отец ударил его по голове, обычный способ, когда друзья дерутся друг с другом, но с использованием немного больше силы.
Тогда он отпустил его и взял Эль за руку, уводя из комнаты Джозефа в ее.
— Иди в кровать, — приказал он, выключив свет и закрыв за собой дверь.
Эль опустилась на колени, наконец позволяя слезам упасть с ее глаз.
***
Было около трех часов утра, когда Эль убедилась в том, что все члены семьи спят. Она медленно встала с кровати, пытаясь как можно меньше шуметь. Включив небольшой светильник, стоящий на тумбочку, она подошла к рабочему столу. Хотя была поздняя ночь, девушка вообще не чувствовала усталости. Ища в своих выдвижных ящиках, она, наконец — через пару минут - нашла то, что искала, — свой дневник.
Она взяла старую темно-красную тетрадь в руки, прихватила ручку из пенала и села обратно на свою кровать. Она не собиралась писать, а просто хотела перечитать свои старые записи — то, что она делала довольно часто в последнее время.
Чтение дневника приносило ей плохие воспоминания, заставляло ее плакать и прямо сейчас девушка хотела делать это — плакать.
Она открыла его, не утруждаясь прочитать первые страницы. Эль начала писать четыре года назад, а причиняла себе вред в течение трех лет, так что некоторые первые страницы были, она бы не сказала, что счастливыми, но определенно не могли заставить ее плакать. Девушка начала листать дневник, читая только определенные части, записанные в последние пару месяцев.
25 сентября.
Возможно, отказ действительно не показывает слабость, но полную противоположность. Или, может, это показывает, насколько я напугана и как отчаянно пытаюсь избежать получение повреждений.
20 октября.
Но я буду восстанавливаться. Не заслужила ли я это?
Все, что я знаю, — девушка, которая мечтала, танцуя под музыку в своей комнате, ушла. Я буду скучать по ней.
23 октября.
Я просто хочу, чтобы кто-нибудь обнял меня прямо сейчас и сказал, что я не так одинока, как чувствую это. Мне также нужно, чтобы он сказал мне, что все будет хорошо, но имеет ли это значение, если мы оба знаем, что это не так.
4 ноября.
Я верю, что если я умру, никто не будет скучать по мне, и это правда, потому что сейчас я не являюсь частью жизни кого-то.
31 декабря.
Много вещей может произойти, но ничто никогда не отнимет мою страсть к танцам.
8 февраля.
Мое сердце билось очень быстро, я рыдала и не могла дышать. Я отчаянно хотела закричать "Помогите! Кто-то выкинул этого монстра из головы!", но я не делала это. Вместо этого я положила свою одежду обратно, смыла кровь с рук и вышла из ванной с огромной улыбкой на лице.
18 апреля.
Я думаю, что однажды буду свободна. Что мой разум будет только моим.
Она начала снова перелистывать страницы, на этот раз ища что-то конкретное. Через несколько минут Эль нашла то, что искала. Семнадцатое января.
Ей действительно не было нужно читать, она прекрасно помнила каждую вторую секунду этого ужасного дня, но все равно прочитала запись на странице.
17 января.
Прошло всего несколько часов, а я даже не помню, как началась драка. В любом случае, я подралась со своим братом сегодня утром, и давайте просто скажу, что это не закончилось хорошо. Это началось, когда он ударил меня по ноге и я назвала его мудаком, а затем все это — просто пятно.
Я просто помню, что закончила прижатая грудью к краю кровати, а он держал меня за запястья. Он использовал ногу на моей спине, чтобы оттолкнуть меня на кровать, и продолжил бить меня. Я пыталась двигаться. Пыталась, но не могла. Я могла только поворачивать свою голову из стороны в сторону, безнадежно крича. Я была уверена. Была уверена в том, что он собирался убить меня. Я продолжала плакать и кричать, надеясь, что один из наших соседей (с тех пор как мамы и папы не было дома) может услышать меня и придет, чтобы помочь мне, но никто не слышал. Я страдала от такого количества боли и в какой-то момент пожелала, чтобы он на самом деле убил меня.
Я не помню, как мне пришла в голову эта идея, но в определенный момент я использовала все свои силы и укусила его за правую руку. Он закричал и освободил меня, сжав свою руку между ног. Я встала и начала бежать в ванную, пытаясь сбежать от него, но когда я встала и увидела в зеркале свое лицо, больше слез потекло из моих глаз. Мои губы были в крови от сильных ударов. Тогда я не поняла, сколько сил использовала; мой адреналин был на высоком уровне.
Я просто вернулась в свою комнату и начала кричать на него. "Посмотри на меня! Посмотри, что ты сделал со мной!" Выплюнула я ему в лицо, хватая его за рубашку с крошечными пятнами крови. Я не ждала, прежде чем снова побежать в ванную так быстро, как только могла, и закрыть за собой дверь. Он бежал очень быстро, но я все же смогла добраться и закрыла дверь вовремя. Он продолжал ударять по ней кулаками около получаса, пока родители наконец не вернулись домой.
Что мы делали после этого? Мы просто притворялись, что этого никогда не было.
Сейчас она рыдала, так как болезненные воспоминания вернулись. Ее сердце болело, и Эль почувствовала пустоту внутри... она верила в то, что заслужила это.
Эль встала и снова спрятала дневник глубоко в последнем ящике, так что никто не мог найти его. Затем она искала то, что не должна была — ее бритву.
Она обещала себе — и Зейну, — что попытается прекратить резать себя, но правда в том, что она не могла, или лучше сказать не хотела остановиться.
Эль знала, что если напишет Зейну, он будет говорить с ней всю ночь, пытаясь изменить ее мнение... но она не взяла свой телефон, прямо сейчас она не хотела останавливаться.
Вместо этого она порезала себя около ста раз, находя облегчение, которое так отчаянно искала, в крови, которая стекала вниз по ее руке.
Девушка стерла ее сверху и снизу, оставшись только в нижнем белье. Используя кончики пальцев, она коснулась свежих порезов, покрывая пальцы кровью. Затем она прикоснулась ими поверхности своего тела, покрывая кровью даже те части кожи, из которых не текла кровь. Наконец, она коснулась лба, щек и губ, также покрывая свое лицо.
Она лежала там всю ночь, полностью онемевшая и покрытая собственной кровью.
Она заслужила это.