4 Часть
Настя нахмурилась. В прошлую их встречу он сбил её с ног и даже не попросил прощения. В эту — спас её и Анжелу от придурков, и теперь она перед ним в долгу. Девушка внутренне решила, что этот случай будет компенсацией за их первую встречу — и на том точка. Потому что она всё ещё на него злилась.
— У тебя кровь, парнишка, — подала голос Рыжова, осматривая раненое лицо парня. — Пойдем, мы тебе обработаем, отблагодарим, так сказать.
Мальчик быстро перевел взгляд с Насти на её подругу. Анжела задорно улыбалась, но было видно, что ей всё ещё страшно. Руки сжаты в кулаки, взгляд был напряжён, хоть и не лишён благодарности. Она не знала: будет ли он нормальным или ещё хуже, чем их прошлая «компания».
— Не стоит, — парень резко развернулся, на миг задержав взгляд на брюнетке, и кинул на прощание: — А вы до дома хоть целые дойдите.
Анжела постаралась крикнуть ему вслед что-то вроде «Эй!» или «Подожди!», но «Адидас-младший» даже не повернулся и скрылся за углом. Анастасия промычала что-то невнятное недовольным тоном и схватила соседку под руку, утаскивая в сторону общежития. У них оставалось ещё минут двадцать, чтобы вернуться и попасть внутрь, а не ночевать на улице. И пусть они знали, что Валентина Степановна вряд ли оставит их мерзнуть на таком холоде, опаздывать не хотелось.
— Пойдём уже, — шикнула Мельникова. — Нас заждались. Там скоро молоко в мороженое превратится.
— Так, а чем плохо-то? — возмутилась Рыжова, поправляя сбившуюся шапку.
— Не думаю, что Валентине Степановне оно нужно, — закатила глаза Настя, раздражённая этой встречей. — Из мороженого каши не сваришь.
Мельникова насупилась. Она не знала, почему появление их «героя» так испортило ей настроение. Казалось бы, она должна быть ему благодарна. Настя это понимала и правда считала его их спасителем. Кто знает, чем бы закончилась та стычка без его появления. Но именно то, что это был именно он, а не кто-то другой, выводило девушку из равновесия. У неё в голове не укладывалось, как тот хам, сбивший её с ног, может быть их же спасителем, который без раздумий полез в драку. Да ещё вновь отказался от помощи, что не могло не задеть Анастасию. Он точно её узнал, это она поняла по его взгляду. И она решила, что отказался он от предложения только потому, что она была рядом с Анжелой. Только потому, что не хотел принимать помощь от неё. И с одной стороны, своим уходом он чётко говорил: «Всё, мы в расчёте», — и это облегчало моральный долг девушки перед ним. Но с другой — это злило. Что-то ей подсказывало, что это не последняя их встреча.
А вот Анжела ничего такого не понимала. Она видела в «Адидасе-младшем» благородного парня, что смело стал под удар. Её взгляд на эту ситуацию был прост и ясен изначально: девушка делила мир на хорошее и плохое, как ребёнок. И в этот раз, сравнивая масштабы произошедшего, Рыжова пришла к выводу, что парнишка не такой уж и плохой. И её предложение о помощи было абсолютно искренним.
***
Как только свет в их окне потух, парнишка на улице выкинул уже пятый бычок и медленно зашагал обратно. Суворов после своего «побега» скрылся за углом здания, но сделать хоть шаг дальше не смог. Появилось переживание за двух девчонок, особенно за брюнетку, с которой он уже встречался. Раз они уже второй раз пересекаются, то девушку явно тянет на неприятности. И Марат чувствовал себя в какой-то мере ответственным за них.
Когда девушки продолжили свой путь, тихо разговаривая о произошедшем, парень выглянул из-за своей засады и стал красться за ними, чтобы и держать дистанцию, и не попасться на глаза. А то примут его ещё за психа или маньяка, а ведь он шёл только с добрыми намерениями. Так и шёл за ними до самого общежития. И даже когда металлические двери захлопнулись за двумя девичьими спинами, не ушёл, а ждал. Он увидел, как в одном окне включился свет, а следом появилась знакомая фигура. Брюнетка. Марат был уверен, что это она. Почему-то запомнился её суровый взгляд, нахмуренные брови, сведённые на переносице, и недовольный тон.
— Да ёпт...
Парнишка злился на себя и на всё вокруг. Когда он увидел двух парней, что лезли к девушкам, то просто не смог пройти мимо. Ну негоже девушек в беде оставлять. Не по-пацански. Потому и ринулся без долгих раздумий. Рассчитывал, что этим перекроет свою оплошность, но как назло брюнетка была сообразительней и выручила и его, и себя, и подругу. И получилось, что он опять перед ней в долгу, да ещё и с разбитой бровью и губой.
— Надо было соглашаться, — проборматал сам себе Марат, выдыхая пар и вытирая рукой кровь с губы.
Он ведь не пошёл с ними только потому, что ему было неловко под её пристальным и холодным взглядом. Он поторопился сбежать, как трус, потому что находиться рядом с ней было пыткой. Он видел, что она его помнила, что не простила за то столкновение, что ждала банального «Извини». Её нельзя было не воспринимать всерьёз, а это тревожило ещё больше, потому что Марат был по натуре очень активным, легкомысленным, открытым и импульсивным. Ещё скажет что-нибудь не то или сделает...
— Эй, Маратик, ты чего такой хмурый?
Суворов остановился и поднял взгляд со своих кроссовок на парня. Старший брат. Это был всего лишь Вова. Марат шмыгнул носом и сплюнул в сторону, пытаясь придумать, что сказать. Парнишка внутренне напрягся. Брат для него — и авторитет, и человек, перед которым не хочется выглядеть дураком.
— Да не чё, Вов... — отмахнулся он, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. — Мелкие пристали. Разобрались.
Он специально сделал акцент на «мелкие» и «разобрались», чтобы это прозвучало как закрытый эпизод. Владимир прищурился. Он знал брата как облупленного. Та уклончивость, с какой Марат ответил, говорила, что история — не про «мелких». Но если брат не хочет раскрывать детали — значит, есть причина. Возможно, стыдно, что проиграл. А может, там что-то личное. Вова уважал выбор брата, а потому и не стал докапываться.
— «Разобрались» — это ты так с разбитой рожей ходишь? — Вова не давил, но тон был таким, что требовал уважения. — Кто были-то? С наших улиц?
— Не, какие-то левые, — поспешно ответил Марат. Самое главное — увести разговор от Насти. Или, как минимум, свои мысли. — Нахамили, я ответил. Всё.
Владимир помолчал, изучая брата. Потом кивнул, отпуская ситуацию. Он похлопал Марата по плечу, уже без претензии, а с братской заботой.
— Идём домой, Диляра уже волнуется.
Марат кивнул, с облегчением пропуская мимо себя тот факт, что Вова, кажется, купился на его версию.
— Подожди, а сам-то ты где был? — спохватился Марат и серьёзно посмотрел на старшего.
Вова на секунду замер, а потом отвесил младшему подзатыльника и продолжил путь до дома, бросив:
— Не дорос ещё для таких подробностей.
***
— Что значит, ты не хочешь об этом разговаривать?!
Анжела проснулась и подсела к Насте с одной единственной целью: разузнать, почему у подруги такое отношение к парню. Он вчера их спас, а она даже простого «спасибо» не сказала.
— А ты почему так себя вела?
Мельникова решила, что лучшая защита — это нападение.
— В каком это смысле? — удивилась Анжела такому вопросу.
— Сама же говорила, что лучше держаться от таких подальше, а по итогу? — усмехнулась Настя, отпивая горячий кофе.
– В каком смысле «по итогу»? – Анжела откинулась на стул, скрестив руки на груди. – Мы говорили про гопоту, которая тупо пристает на улицах. А он – не такой. Он вступился. Знаешь, как сейчас редко кто вступается?
Настя прищурилась, отставив кружку.
– Вступился и проиграл. И выглядел так, будто сам от тех «мелких» недалеко ушёл.
– Ой, да ладно тебе! – Анжела аж привстала. – Он же один против двоих был! Ты хоть представляешь? А ещё он... Он глаза отводил, когда ты на него смотрела. Как будто стеснялся.
Вот это попадание в точку. Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не хотела это обсуждать. Не хотела вспоминать, как он вытер кровь тыльной стороной ладони, резкий и дикий, но в его взгляде, когда он её узнал, мелькнуло что-то... неловкое. Почти виноватое.
– Потому что понимал, что вляпался в историю, – парировала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Любой нормальный человек застесняется, когда на него после драки пялятся две незнакомые девушки. Это не показатель.
– Незнакомые? – Анжела уловила слабину и наклонилась вперёд, опустив голос до интимного шёпота. – А мне показалось, он тебя узнал. Ты видела, как он на тебя посмотрел? Не на меня. На тебя. Будто громом поражённый. Вы что, знакомы?
Настя резко встала, подошла к раковине, чтобы сполоснуть кружку. Шум воды дал ей паузу.
– Ну и что? Может, и видел где-то. В трамвае. На рынке. Не помню я его.
– Не помнишь, – протянула Анжела с нескрываемым скепсисом. – А у меня другая версия. Ты его знаешь. И что-то между вами было. Или есть. Поэтому ты и злилась. Не на гопников. А на него. Потому что он... что? Нагрубил тебе? Подвел?
– Анжел, хватит выдумывать, – Настя повернулась, вытирая руки полотенцем. Но щёки её порозовели, и это было красноречивее любых слов.- Давно в следователи заделалась?
– Ага, «хватит». Значит, попала в яблочко. Так кто он, Насть? Откуда ты его знаешь?
В воздухе повисло напряжение. Настя молчала, глядя в окно на серое утро. Она могла бы соврать. Придумать что-то. Но тогда Анжела будет копать ещё упорнее. Или... можно дать полуправду. Ту, что выставит её в более выгодном свете.
– Ладно, – сдалась она, тяжело вздохнув. – Видела я его однажды. Мельком. Он... сбил меня с ног на улице, даже не извинился. Пробежал мимо, как угорелый. Вот и весь «знакомый». Поэтому и настроение испортилось. Стоило ли нас спасать такому невоспитанному типу? Вопрос философский.
Анжела замерла, обрабатывая информацию. Её первоначальный энтузиазм слегка поугас, но не исчез.
– Подожди... То есть, грубиян и хам, но при этом – бросается защищать незнакомых девушек? – Она покачала головой. – Не сходится что-то, Насть. Нестыковочка. Либо он тогда не видел, что ты упала... Либо...
– Либо что? – резко обернулась Настя.
– Либо он тебя запомнил. И вчерашнее – это была не просто помощь. Это было... искупление.
Слово повисло в воздухе, тяжёлое и звонкое. Настя фыркнула, но сердце её странно ёкнуло. Искупление. Слишком громкое слово для какого-то уличного парня.
– Ты романы пишешь, а не факты анализируешь, – отшутилась она. – Забудь про него. История закрыта.
– Для тебя – может, и закрыта, – Анжела встала, и в её глазах загорелся знакомый огонёк азарта. – А мне интересно. Потому что парни, в которых есть такие контрасты... они никогда не бывают скучными. И они редко появляются в жизни просто так. На секунду.
Она подошла к двери, уже берясь за ручку.
– Я пойду в библиотеку. А ты... подумай. Может, он всё-таки заслуживает не только твоего раздражения, но и того самого «спасибо»?
Дверь закрылась. Настя осталась одна в тишине кухни, прислушиваясь к странному, непонятному беспокойству, которое поселилось у неё в груди с тех самых пор, как в переулке их взгляды встретились.