Осколок молота

Настои Бекаса поставили Ориона на ноги за двое суток. Стоило жрецу прийти в себя, он сразу же спросил о состоянии брата. Ответом ему стало угрюмое молчание Анхиса и печальный взгляд хозяина дома.

Больной лежал в комнате, которую использовали как склад. Импровизированная кровать из ящиков стояла возле окна. Свет, пробивающийся сквозь грязные стёкла, освещал лицо Джохари. Веки юноши слегка дрожали, грудь едва заметно вздымалась, давая понять, что он ещё жив.

Орион опустился на колени рядом с братом, и взял его забинтованную руку в свои. Жрец уткнулся лбом в пальцы Джохари . Он не боялся заболеть, напротив, Орион был бы счастлив разделить боль Джохари, облегчить его страдания.

— Ты не заслужил этого.

Шёпот, едва слышный и не способный выразить всю скорбь и боль братского сердца.

— Мать забрать плату.

Хади не понимала, почему другие двое сурийцев боятся подходить к Джохари. А скорбь жреца была бесполезна, этому человеку уже нельзя было помочь.— Неужели нет лекарства?

— Она забрать его в уплату. Кто-то не заплатить цену.

Орион сжал пальцы, сквозь пелену боли и скорби до него с трудом доходило сказанное.

— За что он платит? Мой брат никогда не брал чужого. Праведный до тошноты.

Дикарка встала рядом с ним и внимательно осмотрела Джохари. Тёмные волосы были спутаны и змеями лежали на подушках.

— Кто-то не сдержать слова. Мать должна брать не больше, чем давать.

Повисла тишина. Её прервал тихий смех. Орион не сразу узнал собственный голос. Надрывный, хриплый хохот взрывался из груди. Его брат, Джохари стал разменной монетой. Тот, кто всю жизнь был его светом, когда для остальных Орион был не больше, чем сын северной шлюхи. Сейчас же его брат умирал у него на глазах.

Не выпуская руки брата, жрец достал с голени небольшой кинжал, что носил под шароварами. Когда в лёгких не осталось воздуха, смех стал хрипом, а щёки обожгли слёзы. Орион вонзил лезвие в сердце любимому брату.

Джохари вздрогнул. Он не вскрикнул, лишь издал тихий вздох и обмяк. Орион прильнул губами к забинтованным пальцам, а после щеке трупа.

— Они больше не получат твоей боли. — шептал жрец, уткнувшись в лоб Джохари. — Пусть сон подарит тебе покой. Я обещаю, что виновный ответит за муки. Они тебя не забудут. Я выжгу твоё имя в их сердцах.

Он был рад, что Джохари не пришёл в себя и не видел лезвия, направленное рукой младшего брата. Поцеловав веки Джохари, Орион выпрямился и обратился к Хади.

— Хади, спасибо тебе. — он склонил голову.

Кровь растекалась по простыням и капала на пол. В воздухе появился металлический запах.

— Ты помогла мне спасти брата от мук. Я выполню своё обещание. — голос звучал сипло. — Но для этого тебе придётся идти и дальше со мной, стать моим мечом.

Хади смотрела на этого странного человека и никак не могла понять, стоит ли ему верить. Он словно злой паук плетёт свою паутину. Даже будучи разбитым и опустошённым, жрец лишь сильнее натягивает нити. В дикарке горело желание ударить его, сломать шею и сбежать. Но вместе с тем в ней горело любопытство. Всё же этот человек помог ей выбраться с Тёмных Земель, привёл в новый мир, где она может найти то, о чём её соплеменники слышали лишь в историях жрецов.

Выбор у неё был невелик, а убить этого человека он всегда успеет.

***

Они завернули тело в плащ Ориона. Вынесли в ночи и похоронили за городскими стенами на холме. Анхис не стал спрашивать о крови и странных звуках, что доносились из комнаты больного. Несчастный всё равно был обречён, жрец проявил милосердие, оборвав его жизнь. А осквернённое тело в любом случае предали бы огню. Орион же хотел похоронить Джохари в земле, в месте, где росло множество цветов, которые его брат так любил.

Они рыли яму в тишине, под пение птиц. Будто исполняли роль отпевающих. Прочитав молитву, Орион воткнул в землю ветку, на которую повесил самодельный оберег с символом богини сновидений. Пусть маленькая проказница проведёт измученную душу вместо вечного забвения.

Ни церемоний, ни обрядов очищения тела, не песнопений. Лишь четверо людей склонились над одинокой могилой.

Анхису хотелось ободрить Ориона. Хотя его мысли были заняты другим, вид осунувшегося жреца щемил сердце. Он положил руку на плечо юноши. Орион слегка вздрогнул, но не сбросил её.

— Пусть Идри отнесёт его душу в вечный поток. — Анхис старался, чтобы его голос звучал мягко.

Орион рассеянно кивнул. Он сам не до конца осознал, что убил Джохари. Казалось, что всё это сон, сейчас он проснётся и первым делом побежит в читальный зал, чтобы увидеть там старшего брата.

Идя назад, Анхис обернулся. На миг ему показалось, что с холма за ними наблюдает Джохари. Здоровый, в одеянии старшего сына и наследника верховного жреца. Вся его поза выражала печаль и тревогу. Но видение быстро испарилось.

Дома Белос вручил Хади накидку.

— В городе надо уметь быть незаметным, иначе много глаз привлечёте.

Орион протянул ему несколько золотых, но старик покачал головой и взглянул на Анхиса.

— То, что я сказал, правда чистая, как ручей в горах. Будьте осторожны! Нынче на улицах не только чёрная волчица шастает.

Попрощавшись и двинувшись по улочке, Хан поинтересовался, куда направляется жрец. Тот решил вместе с Хади остановиться в одной из таверн, где за пару звонких монет владелец не будет задавать много вопросов. Жрец не желал возвращаться домой, и ему требовалось время, чтобы всё обдумать. Сам же Хин решил отправиться к дяде и поговорить с ним о многом. Перед расставанием Жрец вывел символы перед лицом Анхиса, обновляя свои чары, что скрывали отметины на щеке, и наказал найти его через три дня. Иначе чары развеяться. Сейчас он не был способен нанести что-то более долговечное.

На улице было больше стражи, чем обычно. Похоже, переполох в одном из великих домов не прошёл бесследно. Кое-где мелькали одеяния стражей храма. Анхис предположил, что они ищут Ориона и Джохари.

Натянув капюшон на глаза, Хин добрался до родного поместья. Абхи стоял у парадных ворот и о чём-то беседовал с человеком в форме. Хина немного удивил подобный гость. Вышивка на мундире говорила о его высоком положении, но он никак не мог понять, к какому типу войск относится собеседник дяди.

Дождавшись, пока Абхи останется один, Хин вышел из-за изгороди. Взглянув на племянника, мужчина потёр уставшие глаза, под ними залегли тени.

— И куда же ты запропастился, мой мальчик? Я уже начал беспокоиться.

— У меня были дела.

— Они случайно не связаны с Домом Белой Куницы?

Анхис промолчал, сейчас ему нужно задавать вопросы.

— Почему мы везли детей? Почему я ничего не знаю о болезни и откуда она вообще взялась? Как ко всем реморути, вы с отцом допустили смуту среди стражи?! Что происходит в столице?

Вопросы лились нескончаемым потоком. Хин вложил в неё все свои переживания и боль. Он хотел ещё спросить, знали ли они о том, что осколок может проклясть его. Но вовремя остановился. С каждым словом лицо Абхи становилось всё мрачней.

— Значит, ты виделся с бродягой? Идём в дом, тут не место для этих разговоров.

Обняв Анхиса за плечи, мужчина скрылся с ним в поместье.

***

Кили рассчитывал улизнуть после отбоя в город и поискать Хади. Вряд ли столь примечательная великанша осталась бы незамеченной. Он надеялся, что Орион не втянул дикарку в какие-нибудь тёмные делишки. Или как там принято у аристократов?

Хотя порой Хади вела себя странно и то и дело норовила снести ему голову, но с ней находиться было куда приятнее, чем с остальными учениками академии. Однако планам Кили не суждено было сбыться. После отбоя его поймал Индра, идущий мимо обветшавшего крыла.

— Куда-то собрался?

— Подышать свежим воздухом. – не задумываясь выпалил юноша.

— У тебя и в комнате все ветра гуляют, дыши не хочу. А за вылазки по ночам полагается десять ударов палкой. — Взгляд вояки смягчился. — Но сегодня я сделаю исключение. Слышал, ты неплохо проявил себя на арене.

Индра кивнул на руку, которая ещё покоилась на перевязи. После возвращения, Кили и остальным, кто участвовал в экспедиции, дали пару дней отдыха. Правда, юноше сразу нашли работу. И несмотря на ранение, ему пришлось таскать воду и убираться в конюшне.

— Схлестнулся с медведем. — Кили не смог сдержать горделивые нотки в голосе.

— Повезло, что остался жив. — Индра потрепал юношу по плечу. — Молодец.

Кили улыбнулся. Слышать похвалу ворчуна учителя дорогого стоило. Порывшись за пазухой, Индра извлёк конверт.

— Сегодня служка принёс письмо от твоего дяди. – мужчина повертел его в руках. — И раз ты так удачно вышел подышать перед его сейчас.

Кили взял конверт, и на миг его кольнула тревога, что с Трико что-то случилось. Но он быстро отогнал эту мысль.

— Будет с чем скоротать время. Но не задерживайся надолго. У тебя завтра много работы. Ещё не все лошади почищены.

Индра похлопал ученика по узкой спине и захромал дальше. Подождав, пока шаги стихнут, Кили прошёл под арку и, открыв конверт, встал под факел. Он быстро бегал глазами по написанным строгим почерком строчкам.

Дочитав письмо, Кроу поднёс его к огню и сжёг. Походив в раздумьях вдоль обшарпанных коридоров, Кили решил, что завтра попросит дать ему отгул на неделю под предлогом навестить дядю. Хоть Трико и упрашивал его не торопиться, так как не был уверен в правдивости слухов, Кили больше не мог ждать. Он должен был посетить это место как можно скорее.