Мой учитель математики

Немного покашеварив, математик поставил на стол две кружки горячего и ароматного глинтвейна. От больших кружек, наполненных горячим вином, тянулись струйки пара, в которых едва улавливался алкоголь - он перебивался запахом разных пряностей. На поверхности плавало колечко из апельсина и выглядело это все, словно для фотографии.
Мужчина вскоре сел напротив и немного отпил из своей кружки, предлагая сделать то же.
Я боялась, что вкус окажется таким же жгучим, как у того нечто на дискотеке. Я сделала небольшой глоток, но все равно обожгла язык, хотя на вкус напиток был приторно сладким и вина почти не чувствовалось.
-Это потрясающе, - не ожидая, что алкоголь может быть не только тошнотным, выпалила я.
Математик довольно улыбнулся и сделал еще один большой глоток.
-Когда-то мы готовили глинтвейн, когда ходили в поход вместе с учениками в школе, в которой я преподавал до этого, - ухмыльнулся мужчина своим воспоминаниям, - мой класс вместе с кружком краеведения отправились в поход на пять дней примерно в это же время. Нас настигли аномальные холода, пришлось резко сворачивать экспедицию, но одну ночь мы были вынуждены провести на адском морозе в глухом лесу. Одним горячим чаем мы не могли отогреть детей, и мы скрепя сердце решили сварить целый чан глинтвейна. Он был не то что из дешевого вина, из разных сортов вин! Мы бросали туда все, что находили в то время в лесу, чтобы сделать вкус менее противным, и, клянусь, такого вкусного глинтвейна я не пил никогда в жизни!
Игорь Константинович залился звонким и светлым смехом, на некоторое время он словно засиял молодостью и энергией.
-Вы скучаете по старой школе? - с любопытством спросила я.
-Да, я сильно скучаю по тем временам, я был еще совсем зелёным и неопытным, а в той школе царила настоящая семейная атмосфера. Многие преподаватели были моими хорошими друзьями, все ученики без исключения были отзывчивыми и яркими. Хотя моя нынешняя работа нравится мне не меньше. Везде есть свои плюсы и свои минусы, Мария.
Я утвердительно кивнула в ответ, сочувствуя его словам, ведь по старой школе я тоже сильно скучаю. Между нами повисло молчание, наполненное светлой грустью по ушедшим временам, и если раньше я думала, что молчание это признак отсутствия общего между людьми, то теперь понимаю, что это наоборот - нечто настолько близкое, что о нем можно и не говорить вслух. Предаваясь светлым порывам ностальгии, я вспомнила уже давно мучающий меня вопрос:
-Игорь Константинович, а почему вы ко всем обращаетесь на «вы»?
-Ну, вам почти семнадцать лет, если бы я «тыкал» с вами, то боюсь, это выглядело бы несколько фамильярно, неправда ли Маша?
Меня тут же передернуло от сказанного, хотя в голове всплыл тот случай, когда он «не проявил уважение» ко мне.
-Вообще-то мне пятнадцать, - засмеялась я.
-Этого не может быть! - наигранно или нет, но репетитор забавно выпучил глаза и уставился на меня, - вам только пятнадцать, а вы уже дерзили мне! - захохотал в ответ мужчина, отсылаясь на случай на дискотеке.
Тело и разум разморило от горячего вина, и, решив, что я преуспеваю в юморе, я продолжала парировать:
-Между прочим, на той дискотеке вы совершенно не выглядели и не вели себя, как учитель, - продолжала смеяться я. Однако теперь математик замолчал и недоумевающе смотрел на меня. Простите, Игорь Константинович, я обожгла свой язык алкоголем и теперь забыла как выглядят границы дозволенного!
-Я имела ввиду, - неловко оправдывалась я, - что любой другой учитель сдал бы меня с потрохами директору тут же, увидев мое...состояние. Но не вы. Да и выглядели вы тогда очень молодо, я бы легко спутала вас со старшеклассником, даже не думая, что вам двадцать с лишним.
-Вообще-то мне тридцать пять.
-Этого не может быть! - засмеялась я и Игорь Константинович тут же залился хохотом вслед. Я облегченно выдохнула, он вновь смотрел на меня с теплотой и интересом.
-Вы живете один? - спросила я.
-Вам интересно почему я один, или почему я один в тридцать пять лет? - на своём возрасте он сделал ударение, однако был прав, мне было интересно именно почему он до сих пор один.
-Нет буду таить, я очень придирчив к женщинам, - выдохнул репетитор, снял очки и задумчиво стал протирать их своим же бардовым свитером, - до сих пор мне не удалось найти ту, которую я мог бы терпеть каждый день.
Математик улыбнулся, проговаривая это, надеюсь, нарочно отзываясь с такой грубостью.
-Хотя могу кинуть камень в ваш огород, сказав, что будучи в таком прекрасном возрасте, вы тоже одиноки, - констатировал мужчина. Это мигом осадило меня, хотя ничего постыдного я в этом не видела, а Игорь Константинович продолжал натирать свои очки, поглядывая то на меня то на них своими прищуренными глазами, которые от наличия маленьких морщинок словно ехидно смеялись.
-Как вам глинтвейн? - спросил он наконец.
-Очень вкусно, куда вкуснее, чем я ожидала
-Вы когда-нибудь пробовали вино? - спрашивал мужчина, рассматривая мой пустой стакан.
-Если да, то очень-очень давно, - отвечала я, предполагая, какое за этим последует предложение. Ко мне стал возвращаться здравый смысл и начали подрагивать коленки.
-Хотите попробовать то, из которого сделан этот глинтвейн? - осведомился математик, однако независимо от моего ответа, он уже направился к серванту за бокалами. Неужели горячий алкоголь подействовал на него тоже?
Из-за моей спины возникла мужская рука сжимающая ловкими пальцами стройные ножки двух бокалов. Макушкой я почувствовала дыхание Игоря Константиновича, отчего волосы на затылке встали дыбом. Откупорив начатую бутылку, математик разлил вино по бокалам. Сердце сжималось от опасной близости.
Мужчина встал рядом, отставив бутылку он взял свой бокал и жестом махнул рукой, обозначая безмолвный тост за все хорошее. Я последовала его примеру и взяла вино, поднесла холодное стекло к губам и немного отпила. Как и в случае с глинтвейном, алкоголь чувствовался слабо, но чувствовался, а вкус был, как у сока со спиртом. Но это было не так плохо, как ожидалось, и в знак уважения к радушию репетитора я отхлебнула еще и чуть-чуть больше.
Все это время Игорь Константинович внимательно наблюдал за мной, не притрагиваясь к содержимому своего бокала, дожидаясь моей реакции. После того, как я повернулась и утвердительно произнесла «вкусно», математик совершенно не эстетично залпом опустошил свой бокал. Потом он тяжело выдохнул, с агрессивным звоном поставил стакан на стол, еще пару раз сглотнув, избавляясь от привкуса выпитого, облизал губы.
А затем я, заворожённая, наблюдала за тем, как мужчина, опираясь рукой на спинку моего стула, стремительно склоняется ко мне и касается влажными губами моего рта. Я замираю как жертва в руках у хищника, не в силах сделать малейшего движения или оказать сопротивления. Он осторожно целовал меня в закрытый рот, потом слегка надавил и подался вперёд, призывая сдаться. Я стала отвечать на поцелуй неуверенно, вся трясясь от ужаса, перед глазами было лицо Игоря Константиновича так близко, что можно было рассмотреть его морщинки еще лучше. Его губы были обветренными, но нежными, кожа лица была мягкая и гладковыбритая, только очки постоянно мешали близости.
Он нервно сорвал их и оставил рядом с пустым бокалом, возвращаясь к моим губам, теперь уже нежно прикасаясь рукой к щеке. Потом легкими поглаживаниями он спускался к шее, которая тут же вспомнила прикосновение мизинца. Его широкая ладонь остановилась на моем затылке, придерживая мою голову. Так он взял меня в своеобразную ловушку.
От жарких поцелуев со своим учителем, его запаха и вина нещадно кружилась голова, сердце застыло и щемило, в попытках биться нормально. Он был нежным и настойчивым, то и дело шумно выдыхая от желания.
-Ах, - в какой-то момент простонала я, не в силах сдерживать весь спектр эмоций, которые теперь обуяли меня.
«Что ты делаешь?!» - неслись мысли у меня в голове.
«Это неправильно!»
«Такого не должно быть!»
Я зажмурилась от потока мыслей, дрожа и едва дыша.
«Рано или поздно это должно было произойти, это был лишь вопрос времени,» - произнёс голос в моей голове, только это говорила не я, а Игорь Константинович. В моей голове всплыл давний образ растрепанного учителя со школьной дискотеки.
Рука математика потянулась к резинке, что туго сдерживала мой хвост, аккуратным движением она избавила меня от прически, волосы упали на затылок, щекоча его. Резинка отправилась к бокалу и очкам.
Мы целовались еще несколько минут, я не отказывала себе и иногда довольно поскуливала, после чего дыхание математика всегда учащалось. Его голос так и звучал в голове.
Сердце дрогнуло и замерло в смертельном ужасе, когда в кармане штанов завибрировал телефон. Я с животным страхом тут же отпрянула от математика, дрожащими руками доставая телефон. Тишину разорвал истерический рингтон, я попыталась встать на ватных ногах и сняла трубку.
-Алло, милая? - в телефоне раздался мамин голос.
Я молчала в ответ, рассматривая математика, застывшего в странной позе, опиравшись на стул, с напряжением смотря на меня. Было сложно понять боится он или сердится, без очков его лицо выглядело совсем иначе, волосы были взъерошены, щеки красные, на висках выступили вены.
-Алло, алло! - кричала мама в телефон, предполагая, что я не слышу ее.
-Да, мам, - с выпученными от страха глазами я смотрела на Игоря Константиновича, ожидая от него какой-то реакции. Быть может он снова возьмёт телефон и сам с ней поговорит. Но мужчина не двигался с места, наблюдая за моими действиями.
-Ты скоро домой придёшь? - спрашивала мама, наверное, чтобы удостовериться сколько у неё и ее нового хахаля есть времени, чтобы перепихнуться.
Я снова молчу, пытаясь осознать ситуацию. Неужели Игорь Константинович даже мускулом не дрогнет, чтобы выхватить у меня телефон? Одно мое слово в трубку, о том, что сейчас меня страстно целовал репетитор и конец его преподаванию, а может и того хуже. Что тогда произойдет? Ему будет уже нечего терять, у него будет время и отличная возможность изнасиловать меня, а может даже убить. Или он повернёт все в свою пользу и скажет, что я оклеветала его? Вот он - еще один поворотный миг в моей истории, то решающее место, от которого в игре зависит выбор концовки.
Дрожащей рукой я провожу по распущенным волосам, вдруг осознавая одну вещь: впервые в этой жизни что-то решаю я. И все последствия, хорошие и отвратительные будут на моей совести. Значит именно сейчас я хозяйка ситуации, и, кажется, я впервые как никогда уверена в своих поступках.
-Мам, - спокойно произношу я, Игорь Константинович дергается, - можно я сегодня на ночь у Светы останусь?
Глаза математика округляются и брови в изумлении поднимаются вверх, явно не веря услышанному. Я с ухмылкой смотрю на него, чувствуя себя властной и над этим мужчиной.
-Ты поедешь к ней сразу после репетитора? Домой заходить не будешь покушать? А школа как же? - беспокоилась мама, тем не менее я знала, что она не откажется провести целую ночь с этим Рудиком.
-Да, мам, не переживай, у неё поем, а от Светы десять минут пешком до школы, - хотя голос мой звучал уверенно, коленки продолжали предательски дрожать. Игорь Константинович оставался в немом ступоре в любой момент ожидая подвоха.
-Ну ладно, - согласилась мать, - не засиживайтесь допоздна. Спокойной ночи.
-Спокойной ночи.
Я повесила трубку, но еще пару минут стояла, прижав ее к уху. Мы с Игорем Константиновичем стояли еще несколько мгновений в тишине, глупо глядя друг на друга, пытаясь понять, что происходит. « Сейчас у нас будет секс? Или мы ограничимся чем-то меньшим? Я потеряю девственность со своим учителем?! Он же на двадцать лет старше меня! А что потом?..» - мысли роились, как пчелы в улье, а ответов не находилось совсем.
«Рано или поздно это должно было произойти,» - произносил уже мой голос в голове.
Первым с места сдвинулся мужчина, он медленно выпрямился, внимательно осматривая меня (будто ему этих немых гляделок не хватило!), лицо выражало даже не удивление, скорее восхищение. Так и просилось, чтобы он сказал: «Я не ожидал от вас этого, Мария». Я снова застыла, нервно сглатывая, ждала его прикосновений.
Что ж, я готова принять от вас маковый венок, Игорь Константинович.
Он обеими руками обхватил меня за плечи, поцеловал сперва в макушку, потом в лоб, затем, наклоняясь, вновь коснулся моих губ. Только в этот раз он был настойчивее и страстнее чем раньше, да и я уже с охотой поддавалась сладким губам. Он запускал свой язык ко мне в рот, переплетаясь с моим, покусывал верхнюю губу, иногда чередуя горячие и рваные поцелуи с нежными. Горячие ладони поглаживали то плечи, то шею. Мне ужасно хотелось тронуть его за руки, но в моей руке до сих пор находился телефон.
«Света!» - промелькнула у меня в голове.
Я обернулась от губ математика, в этот раз он был уже раздражён очередным прерыванием процесса. Я мигом стала строчить сообщение подруге, моля всех богов мира, чтобы маме не взбрело в голову позвонить ей.
«Если что, я у тебя, потом все объясню» - смс тут же улетела и я удовлетворенно положила телефон на стол, даже не представляя себе, как буду объяснять все произошедшее Свете.
Теперь уже я стала зачинщиком поцелуя, схватив математика за руку, однако роль ведущего математик у меня забрал. Он нежно приобнял меня за талию одной рукой, а второй поглаживал мою ладонь, переплетаясь с ней пальцами. Потом он оставил руку в покое и поднял свою чуть выше. Не отрываясь от моих губ, Игорь Константинович пальцами накрыл бугорок моей груди. Я напряглась, вдохнула и боялась выдохнуть, застыла, даже не отвечая на его поцелуй.
Длинные пальцы осторожно надавили и сжали мою небольшую грудь. Я шумно выдохнула через нос, математик задышал чуть чаще и поцелуи стали еще рванее. Рука математика сжимала все больше и больше, накрывая ее ладонью, даже через лифчик чувствовались прикосновения. Моя грудная клетка вздымалась все чаще и чаще, поддаваясь навстречу ласкам.
Рука математика резко дернулась вниз, ловко проникая под мой свитер, проводясь тёплыми пальцами по коже живота. От прикосновений у меня сжималось все внутри, а ладонь любопытно исследовала мой живот и спину, пока не стала подниматься выше. Игорь Константинович решил растянуть удовольствие, не сразу избавляясь от лифчика, его рука сжимала и поглаживала меня через ткань белья. Я уже даже не могла держаться на ногах, но мужчина поддерживал второй рукой талию так, что я могла все-равно что облокотиться на неё. Пара пальцев оттянула костяшки на лифе и я вновь застыла. Ладонь прикоснулась к обнаженной груди полностью накрывая ее, да, мои «булки» помещаются в ладонь репетитора как на подгон.
Мужчина стал слегка подталкивать меня к дивану, попутно продолжая поглаживать грудь, иногда задевая напряженные соски, оттягивая их и щекоча. Наткнувшись на диван, я тут же рухнула на него, не в силах стоять, репетитор следом приземлился рядом, теперь обе руки были свободны и он нетерпеливо стянул с меня свитер вместе с лифом, освобождая мою грудь. Я легла на спину, а голова математика приблизилась к соскам, сначала он просто наслаждался видом, обдавая грудь горячим дыханием, потом прильнул губами к ним, и стал нежно целовать и посасывать. Никогда бы не подумала, что такие незамысловатые ласки могут доставлять столько удовольствия; я благодарно замычала.
Пока Игорь Константинович покрывал поцелуями тело, одна из рук уже спускалась вниз. Своими пальцами он стал тереть и надавливать на половые губы, потом, вновь целуя меня, обеими руками стал орудовать над пуговицами штанов.
-Игорь Константинович, - шумно выдохнула я, пряча красное лицо, - у меня ноги небритые.
Мужчина явно опешил от такой глупости, а потом тихо засмеялся, продолжая стаскивать с меня брюки.
-Думаете меня это беспокоит? - улыбнулся мужчина, целуя меня в шею.
-А еще я девственница, - неловко продолжала я, хотя уже лежала под ним, оставшись в одних трусах и носках, - это сильно больно?
-Это стереотипы, - назидательно улыбнулся репетитор, - если все сделать правильно, то даже крови не будет. Я рад, что смогу дать вам правильный опыт, - улыбнулся Игорь Константинович, надавливая и поглаживая меня между ног сквозь тонкую ткань нижнего белья. 
Он встал и погасил электричество, теперь комнату еле-еле освещал свет уличных фонарей, затем Игорь Константинович остановился перед диваном и стал раздеваться сам. Он снял свитер и рубашку под ним, представая передо мной полуобнаженным. Его тело было крепким и казалось плотным, хотя фигура у математика далеко не спортивная, даже есть небольшой животик. Когда на пол упали штаны мужчины, я смогла увидеть его изнывающий стояк. В нос ударил его запах, похожий на ту ужасную вонь десять лет назад, но этот куда приятней, куда притягательней, хотя вкусным его вот уж точно не назовёшь, в отличие от пряного глинтвейна.
Я придвинулась ближе к телу мужчины, сама коснулась резинки его трусов и неуверенно стянула ее. Теперь его пенис был в десяти сантиметрах от моего лица и я была совсем неуверена, что делать дальше, ибо пренебрегала изучением порнографии раньше и знаю обо всем на словах. Взглянув вверх, в глаза Игоря Константиновича, я искала подсказки, но наткнулась на полуприкрытые затуманенные зрачки. Однако мужчина понял мое смятение и мягко надавил на мою голову рукой, призывая податься вперёд. Я неумело стала водить губами по стволу, который был довольно таки большим для моего рта (уже страшно представить, как он войдёт в меня!), заглатывая на четверть, то и дело случайно цепляя зубами головку, поэтому вскоре Игорь Константинович прекратил мои попытки самодеятельности и просто взял мою голову обеими руками, предпочитая вбиваться в мой рот самому. Было тяжело, иногда он проходил так глубоко, что я кашляла и думала, что меня вот-вот стошнит, хотя этого не происходило. На вкус он был сладковато-соленым, больше всего будоражил запах.
Через некоторое время с предварительными ласками было покончено, когда математик грубо схватил меня за ноги и притянул к себе. Он стащил с меня остатки белья, затем смочил слюной свой член и поднёс ко мне, придерживая мои ноги, широко разводя их.
-Без защиты? - тут же испугалась я, наученная лекциями мамы, врачей-гинекологов и передач про женское здоровье.
-Я не буду в тебя кончать, не бойся, - успокаивал мужчина.
Головка несколько раз проходила вверх вниз по клитору, пока не вошла на половину. Математик остановился, и я застыла, наблюдая за этим волнующим процессом. Игорь Константинович стал короткими рывками двигаться по миллиметрам туда и обратно, а я чувствовала, что он уже может войти целиком, хотя боялась даже двинуться навстречу. Одной и рук математик придерживал свой орган, время от времени ласкал то мою грудь, то клитор, от чего становилось ужасно жарко, ко коже бежали мурашки и я стонала.
Затем я почувствовала, что Игорь Константинович уже прижимается ко мне, находясь полностью внутри.
-Все в порядке? - обеспокоено спросил репетитор, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать двигаться по полной.
-Угу, - с наслаждением промычала я в ответ, сама удивляясь, что не почувствовала никого дискомфорта.
-Скажи, если будет неприятно, - улыбнулся мужчина слегка толкаясь вперёд, закусывая от наслаждения губу.
Он так заботится обо мне, я безумно рада, что потеряла невинность именно с таким опытным человеком.
Новые ощущения стали переполнять меня изнутри, чувство заполненности было таким необычным, а стенки сильно сжимались при каждом толчке математика - двигался тот все сильнее и быстрее с каждым разом. Я чувствовала, как член внутри меня все время задевает что-то, будто упираясь в стенку.
«Он достаёт до матки?!» - промелькнуло в голове и почему-то осознание этого сильно возбуждало.
Я мычала, стонала и обессилено хватала то себя за лицо руками, то руки Игоря Константиновича, никаких не находя им место. Голова кружилась и было сложно соображать, даже стали закатываться глаза.
Мужчина стал толкаться еще сильнее, он шипел и его щеки надувались, пока он вбивался в меня. Последние толчки становились все менее ритмичными и более стремительными, было понятно, что скоро мой учитель достигнет оргазма, и от этой мысли мне становилось так радостно и весело, ведь фактически это из-за меня!
-О, боже, да, - страстно шептала я, будто в меня вселился бес.
Игорь Константинович резко замедлился, достал свой член и в пару движений рукой, с утробным стоном излился мне на живот. Тёплая густая жидкость попала в пупок, чуть-чуть даже долетело до груди.
«Это было потрясающе,» - подумала я, а затем решила произнести вслух, чтобы донести до математика мое восхищение, только получилось это чуть коряво:
-Это...было...потрясающе, - из-за сбившегося дыхания, звучали слова неразборчиво.
-Вы потрясающи, Мария, - улыбнулся мужчина, которому самому не помешало бы отдышаться. По его раскрасневшемуся лицу стекали струйки пота, от кожи шёл жар, как от горячего вина. Мужчина достал из ближайшей тумбы бумажные салфетки, нежно досуха вытер мне живот, а затем и свой орган. Я начала натягивать белье обратно.
-Прошу, не надо, - прервал меня математик. Я послушалась и осталась полностью обнаженной. Игорь Константинович, аккуратно сложив наши вещи, тоже оставаясь неглиже, приобнял меня и повёл в другую комнату, которая раньше оставалось для меня неизвестной. До сегодняшнего дня.
Это была небольшая спальня, с двуспальной кроватью, рабочим столом с компьютером, комодом и зеркалом. Ещё более холостяцкая комната, чем гостиная, в тех же холодных синих тонах. Электронные часы у кровати показывали половину первого ночи: мужчина подошёл к ним и поставил будильник на семь тридцать утра.
Мне не хотелось думать, что будет завтра и потом, хотя подумать стоило бы. Я просто нырнула под одеяло кровати, Игорь Константинович прилёг рядом, нежно обнимая меня.
-Спокойной ночи, Маша, - улыбнулся учитель и поцеловал меня в макушку.
-Спокойной ночи, Игорь, - замешкалась я, тут же добавляя, - Константинович.