Мой учитель математики

-Все в порядке?

-Что? – опешила я.

Математик нахмурил брови, явно стараясь подбирать в голове нужные слова, чтобы не болтнуть лишнего. Может он боялся оскорбить или чем-то обидеть меня, не знаю.

-Я хотел сказать, - вновь подал голос мужчина, - ты выглядишь подавленной, да и в школе показалась мне грустной. Извини, если обидел, но у тебя все нормально? Ничего не случилось?

Он скрестил руки на груди, напряженно продавливая вмятины на рукавах свитера ногтями, брови сложились домиком, а во взгляде угадывалось сочувствие и жалость.

«Рассказать ему?» – подумала я, опуская взгляд вниз, - «Нет, будто он захочет слушать мое нытье».

-Нет, ничего не случилось, - бодро, но тихо ответила я. Он вскинул бровь, подозревая обман, поэтому я сразу же добавила, - просто я немного устала, сами знаете в следующем году экзамены, стресс и все такое...

Голос мой, конечно, едва ли был убедительным, но больше Игорь Константинович не докапывался.

-Что ж, - он громко выдохнул, прикрыв глаза, - понимаю. Ладно, я все равно хотел сегодня чуть раньше закончить, ты сделала домашнее задание? Есть вопросы? – я отрицательно покачала головой, -хорошо, оставь мне тетрадь, за это занятие деньги можешь не отдавать, - он мягко улыбнулся, - до завтра.

Волна радости вновь охватила меня, после такого напряженного разговора, я торопливо шла на остановку, думая только о том, что вечер полностью свободен. Однако одно чувство гложило меня всю дорогу, хотя могу сказать больше – всю жизнь мне казалось, что я мешаю людям. Сегодня своей кислой рожей я испортила Игорю Константиновичу занятие, ему пришлось возиться со мной, плюс ко всему – бесплатно. Летом в парке, да и сейчас мне кажется, что я мешаю Свете, только я исчезла из ее жизни, у нее появился парень и все такое. Если бы не я, мама наверняка бы уже давно нашла себе нового мужа. Если бы не я в детском саду...

«Нет! Не вспоминай!» – кричала я в своей голове, но поток мыслей уже несся по самым страшным отрывкам моей жизни.

Это произошло очень давно, когда мне было около шести лет. Да, точно, это был последний год перед школой в детском саду. Хотя по мне вряд ли скажешь, но будучи карапузом, я была очень активным и любознательным ребенком. Все время я представляла себя путешественником-первооткрывателем, рисовала какие-то карты: нашего садика, дворика, моей квартиры, - всегда писала, что где находится. Многие дети из моей группы обожали мои коряво нарисованные закорючки, которые я выдавала за карты сокровищ, однако друзей у меня не было совсем. Я сама предпочитала держаться в садике недосягаемым одиноким волком, ибо какому настоящему исследователю нужны помощники? Настоящий, с большой буквы, первооткрыватель должен быть только один! Поэтому все свое детство я держалась поодаль от сверстников, и тот день не был исключением.

Как обычно, перед тихим часом наша группа выходила на прогулку во дворик детского садика. Со всех сторон этот дворик окружали многоэтажки спального района, лишь один из домов был так сильно притиснут к садику, что между решеткой двора и кирпичной стеной дома имелся шириной в жалкие полтора-два метра, зато этот коридор, к тому же до отказа заполненный пышными кустарниками, растянулся во всю длину дворика.

Площадки, на которых детьми мы играли после обеда, были отделены от решетки забора стройным рядом под параллелепипед стриженных кустов. Естественно детей волновали только игрушки, детская площадка, догонялки и дочки-матери, но только не исследователя Машу Журавлеву. Давно изведав вдоль и поперек всю игровую площадку дворика, мне стало безумно интересно, что же есть за этой непреступной стеной колючих кустов. Каким-то образом мне удалось ускользнуть от пристального внимания воспитателей и найти чудесный зазор между кустами, который любезно приглашал меня переступить запретную черту и оказаться прямо вплотную к решетке. Этот зазор закрывала огромная деревянная веранда, внутри которой находились наши игрушки, так что если меня и можно было бы увидеть из-за кустов, то массивная стена скрыла меня окончательно.

Я не могла поверить своей удаче и скорее начала зарисовывать все, что находилось за этими кустами: решетка, большой булыжник за решеткой, пакет сока, небольшая дырка в земле, которую я обозвала норой. Листок заполнялся карандашными маленькими рисуночками и подписями невероятно быстро, до тех пор пока где-то справа не послышался мужской высокий, но будто сорванный, хриплый голос. Я оторвалась от начертания карт, подняв взгляд вверх. Скажу честно, его лица я совершенно не помню, помню только темно-желтого цвета руки, с пятнами, похожими на веснушки, ободранными костяшками пальцев и коричневые мешковатые брюки.

-Девочка, - окликнул меня голос. Мужчина стоял прямо в этом коридоре, между домом и садиком, скрывшись от посторонних глаз под ветвями зеленого кустарника, - Девочка, что ты тут делаешь?

-Рисую карту! – радостно отвечала я. Конечно, родители меня учили, что к незнакомым дядям и тетям подходить нельзя, однако волновало ли меня тогда, что нельзя, а что можно, когда на кону стоит совершенная карта детского садика?

-Как интересно! – ласково отвечал незнакомец, нервно держась за бляшку на ремне, - ты, значит, у нас юный исследователь?

Этот вопрос меня тогда приятно смутил, я покраснела и молча пошаркала ножкой, улыбаясь.

-А ты хотела бы увидеть мамонтенка, девочка? – лукаво спросил мужчина.

Ну, теперь честно признайтесь, кто в детсадовском возрасте не хотел увидеть того самого пушистого слона, дрейфующего на льдине в поисках своей мамы? Будь проклят этот мультик.

-Конечно, хочу! – прыгала от счастья маленькая я.

Мужчина стал торопливо расстегивать потрепанный ремень, руки нервно и рывками дергали пуговицу брюк. Он чуть приспустил штаны, затем оттянул резинку трусов и выпустил на свет... «мамонтенка»...

Я помню, как ужасный запах напугал меня, что даже заслезились глаза, и хотелось скорее прикрыть рот рукой. Я стояла в оцепенении, прекрасно понимая, что вовсе не мамонтенка хочет показать мне мужчина, но названия, да и предназначения этого органа, тогда я не знала. Увидев моя растерянность, мужчина поспешил добавить:

-Кажется, мамонтенок испугался и боится вылезти, - часто дыша от волнения, говорил мужчина, - ты потрогай его за хобот...

Я просунула свои маленькие ручки между прутьями забора и потянулась к нему. Мужчина нервничал и даже дрожал от волнения, пока я с огромной неохотой тянула руки. Лишь стоило мне дотронуться до его омерзительного пениса, мужчина с наслаждением рыкнул. К моему удивлению, даже, как противно вспоминать сейчас об этом, с восторгом, я наблюдала, как хобот растет и твердеет.

-Смотри...мамонтенку нравится, - сдавленно говорил мужчина, а я была вне себя от радости. Я гладила мамонтенка по хоботу, сначала одной, потом незнакомец попросил двумя руками.

-Охрана! – вдруг разразился оглушительный вопль воспитательницы, - Охрана! Помогите, охрана! – беспрерывно орала она.

Мужчина дернулся с места и побежал прочь от садика, на ходу натягивая штаны. Воспитательницы подхватили меня, пребывающую в полном недоумении от происходящего, отнесли обратно в дом, попутно загоняя возмущенных детей вместе со мной. Все неслось так быстро, что этот ужасный контакт с извращенцем теперь казался мне очень продолжительным, будто я трогала его пенис порядка часа, что, безусловно, невозможно.

Мама плакала, родители других детей кричали, а мой папа просто сидел и смотрел на меня, я бы сказала, как Игорь Константинович смотрел на меня сегодня. Я совершенно не понимала происходящего, но тем не менее мне было стыдно.

Это событие потянуло за собой целый ряд перемен. Во-первых, нам пришлось переехать, потому что больше я в садик не ходила, а сидеть со мной кому-то было нужно, поэтому мы переехали ближе к бабушке. Да, во-вторых, больше ни в какой садик меня не отправляли, наверное, поэтому я выросла таким асоциальным ребенком?

Моим родителям осознать и пережить все это, было чертовски тяжело.

-Это все твоя вина, - говорили они друг другу.

Естественно, долго так продолжаться не могло, спустя пять месяцев после инцидента в садике мои родители развелись. Они разошлись тихо, без скандалов и битья посуды, просто в один прекрасный день я проснулась, а папы дома уже не было, и больше я его никогда не видела.

Мама с бабушкой плакали целый день, утыкаясь друг другу в плечи и причитая. Я плакала вместе с ними в этот раз точно зная, папа ушел из-за меня. Конечно, никто бы мне так не сказал, ведь целиком и полностью виноват тот сумасшедший, что взять с глупого ребенка?

-Нет, если бы не я, мои родители сейчас были бы вместе, - говорила я сама себе.

Я вышла из подъезда дома Игоря Константиновича, тихонько всхлипывая. Сердце уже не слегка тянуло, а просто нещадно кололо. И вдруг, стоило мне лишь распахнуть дверь подъезда, как стая снежинок набросилась на меня. Холодный вихрь летал по улице, а с черного неба слетали замерзшие капельки, приземляясь точно на горячие от слез щеки и губы, будто успокаивая. И я действительно удовлетворенно выдохнула и побрела дальше к остановке.