Мой учитель математики

...тихо и одиноко.

Пока я стучу по деревянной поверхности двери в кабинет математика, меня сопровождают именно тишина и одиночество.

Еще раз бросаю взгляд на часы. Девять часов, пять минут, я вовремя.

-Где все? – тихо вопрошаю я, обреченно дергая ручку закрытой двери.

Думаю, что любой другой среднестатистический ученик просто пошел домой, ссылаясь на правило «пятнадцати минут». Но зубрила-Маша не такая, я лучше еще двадцать минут буду стоять здесь, пока не буду убеждена на все сто процентов, что занятия не будет. Решив разогнать скуку ожидания, я прохожусь по длинным коридорам моей школы. Казалось бы все школы одинаковые, но я до сих пор ориентируюсь в своей с большим трудом, у меня даже есть фотография плана этажа на телефоне.

На каникулах никого особо в школе не встретишь, кроме учителей и охранников. Однако по коридору проносится до боли знакомый голос, похожий на лезвие или осколки, очень острый и звонкий, как колокольчики. Конечно, кого же еще можно встретить в школе на каникулах, кроме как не Весту. Может она ночует здесь?

Не хотелось бы столкнуться с ней, но и обращаться в бегство, едва заслышав голос, для меня позор. Что она мне сделает тем более? Поэтому я потихоньку, нарочито расслабленно и максимально непринужденно иду в сторону ее голоса. Вдруг я слышу хлопок двери и понимаю, что она зашла в кабинет. Обострившееся от скуки любопытство подгоняет меня вперед и, приближаясь ближе к кабинету, из которого доносятся голоса, я внезапно натыкаюсь на яркое рыжее пятно. Оля безучастно стоит в коридоре, уткнувшись носом в телефон и, наверное, из-за той же угнетающей скуки, поднимает на меня глаза.

-Привет, - недолго думая, здороваюсь я.

-Привет, Даша, - хмыкнула девушка в ответ и вновь опустила глаза вниз.

-Маша, - осторожно поправила я одноклассницу.

-Да, Маша, точно, извини, - она вновь подняла на меня безразличные глаза и извинилась настолько отстраненно, что я сама почувствовала себя виноватой.

«Да, Маша, точно, извини...и иди на хрен,» - почему-то мне кажется, что именно так она закончила эту фразу у себя в мыслях.

-Ты не видела Игоря Константиновича? – спросила я, уже зная ответ, но просто для того, чтобы не выглядеть дурой.

-Нет.

-Ладно, спасибо, пока, - наверное, пофигизм передается по воздуху, поэтому я так же отстраненно прощаюсь с Олей.

На часах уже было пятнадцать минут десятого и в голове у меня крутились только две мысли: «Господи, боже мой, я вечером иду к математику, который меня ненавидит, домой» и «завтра я на эту школьную каторгу не приду, достаточно с меня сюрпризов».

Веста вышла к подруге лишь через минут десять, как я покинула стены школы.

-Я слышала знакомый голос, - сверкая изумрудными глазами, говорила Веста.

-Да, - безразлично отвечала Оля, даже не отрываясь от телефона, - приходила наша одноклассница, Маша.

-Журавлева? Что ей от тебя понадобилось? – брезгливо спрашивала Веста, прихорашиваясь у зеркала.

-Так это она Журавлева? – внезапно каменное лицо девушки изобразило искреннее удивление, - значит, она моему брательнику нравится? – уже с неким восторгом говорила рыжая.

Веста с недоумением и непониманием на секунду обернулась к Востриковой, осадила ее взглядом «и это тебя волнует?» и отвернулась обратно к зеркалу, утомленно отвечая:

-Твоему брату полшколы нравится. Так зачем, говоришь, она подходила?

-А, - вновь вернувшись к телефону, говорила Оля, - спрашивала, не видела ли я Захарова.

-Его нет в школе? – удивленно спрашивала саму себя Гулагина, - странно, у него же вроде как занятия на каникулах для провинившихся?

-Хочешь сказать директору? – устало и лукаво спросила рыжеволосая.

-Хочу... - задумчиво уставилась куда-то в сторону Веста, становясь похожа на свою подругу выражением лица...

Чем ближе стрелка часов была к шести часам, тем больше я нервничала. Обычный поход к репетитору превращался в какую-то трагедию в четырех действиях. Около четырех часов домой с работы вернулась мама:

-Милая, ты к Игорю Константиновичу? Ты знаешь, как добраться?

-Да, мам, ты мне уже раз двадцать, наверное, объяснила, - огрызнулась я.

Я очень волновалась, поэтому вышла за два часа до занятия, чтобы не опоздать. Медленно идя на остановку, я фантазировала, как будут проходить наши уроки, какая квартира у моего математика, будет он одет в домашнее или в повседневную одежду? Я задумывалась об абсолютно странных вещах весь свой долгий путь, который занял порядка часа, с учетом того, что я добиралась на автобусе.

Дом, в котором проживал мой учитель, находился в новом спальном районе, на окраине нашего небольшого города. Думаю, у каждого на окраинах города есть такие спальные райончики с высокими домами и детскими площадками. И хотя стройка тут в самом разгаре, огромный пустырь простилался перед высокими нежно-розовыми домами.

Когда я подходила к домофону, уже время близилось к шести, на улице стемнело, небо стало волшебно-лиловым, это лиловое небо предсказывало скорую зиму, что очень радовало меня. Неуклюжими пальцами в варежках нажимаю «сорок один и вызов».

Его квартира находится на пятом этаже, это даже не середина дома. Поднимаюсь на лифте, подхожу к двери с цифрой «41», собираюсь с мыслями, считаю до трех и нажимаю на дверной звонок.

Дверь открывает Игорь Константинович, в очках, в свитере, в брюках и тапочках. Да, пожалуй, вряд ли он вышел ко мне в пижаме или халате.

-Здравствуй, проходи, - встречает меня математик своей дежурной улыбкой.

За все то время пока я училась в новой школе, я выявила у моего математика две улыбки, а после дискотеки прибавилась еще одна: первая – это дежурная вежливая улыбочка. Нравишься ты этому мужику, или нет, все равно он будет улыбаться тебе этой дурацкой ухмылкой. Вторая – улыбка «сделай все, чего я захочу». Это обаятельная, обворожительная улыбочка во все тридцать два, обычно использовалась на учителях и особо нерадивых родительницах, чтобы растопить их сердца. И третью поначалу я спутала с обаятельной улыбочкой. Эту новую для меня улыбку он продемонстрировал на дискотеке. Она теплая и хитрая. Больше ничего сказать не могу.

И, к большому облегчению, сейчас я вижу «дежурную» улыбку.

Медленно осматриваясь, я захожу в теплую квартиру. Коридора, как такового, не было, и я сразу очутилась в гостиной. Она представляла из себя просторную светло-голубую комнату, единственное большое окно, длиной во всю стену, темный паркет. Довольно мужской интерьер, синие и серые тона, стол под мрамор, больше похожий на барную стойку, и приставленные к нему барные стулья доказывали это. Черный кожаный диван, с черными деревянными тумбами рядом, большой телевизор и один огромный рапис у дивана. Так же комната была совмещена с кухней, т.е. имела солидный кухонный гарнитур позади стола-стойки. Во всю стену напротив окна был огромный шкаф-купе с зеркальными дверьми. Далее от шкафа было еще две двери, но закрытые.

Учитель открыл шкаф и сказал оставить там куртку. Затем математик пригласил меня за барную стойку, уже заранее приготовленную к уроку: на нем стояла настольная лампа, два стула придвинуты к столу против друг друга. Игорь Константинович неторопливо ждал, пока я разложу кучу взятых с собой тетрадей: чистых, черновых – всех, которые мне казались необходимыми.

-Так, ну что ж, - неторопливо озираясь на мои тетради проговорил учитель, - раз у нас четыре занятия в неделю, можем повсеместно готовиться к олимпиадам, а ближе к весне посвящать отдельные уроки для подготовки к ЕГЭ, ты ведь сдаешь профильную математику, верно? – интересовался он, в ответ получая мой молчаливый кивок, - тогда заведи, пожалуйста, три разные тетради, в клеточку соответственно, было бы неплохо еще купить толстый блокнот формата «А4» и...
Все его рекомендации я торопливо записывала в первую попавшуюся чистую тетрадь, я была дико взволнованна, не знаю даже чем.

Меня не покидало ощущение, будто я нахожусь в клетке со зверем, уставшим, сытым, но все-таки зверем. Мне казалось, что я была у него последней ученицей на сегодня, поэтому он выглядел утомленным и слегка нехотя объяснял о том, что мне понадобится на уроке.

-Начнем с повторения тригонометрии, вот, взгляни на это задание...

Спустя час Игорю Константиновичу кто-то позвонил. Перед тем как выйти в другую комнату, он сказал, что я могу собираться. Я решила правильно все задания, которые он мне дал, хотя это неудивительно, они были легкими. Пока мой репетитор вышел, я могла более тщательно осмотреть комнату. Стену выше дивана украшал десяток разных грамот в рамочках, на большинстве было написано «Лучшему учителю года школы №...» но номер школы я так и не смогла рассмотреть, вернее я видела, что он был четырехзначный. Это меня удивило, потому что в нашем провинциальном городе нет школ с четырехзначными номерами. Борясь с огромным желанием подойти и посмотреть номер школы, я так и застыла вплоть того момента, когда глубокий бас Игоря Константиновича не проник мне в уши со словами «До пятницы». Я вздрогнула и стала собираться в два раза быстрее.

-Завтра в школу не надо приходить, - сказал мне на прощание учитель.

Когда он открывал мне дверь, я взглянула за толщу стекла его очков и столкнулась с полуприкрытыми карими глазами, которые чуть сощурились, когда наткнулись на мои глаза. Я вновь вздрогнула, а потом мне так сильно захотелось улыбаться, что мне нужны были огромные силы, чтобы сдержать этот странный порыв любезности.

-До свидания, - поджав губы и потупя глаза в пол, выходила я в подъезд.

Едва я прошла два этажа, зазвонил мой телефон. Это была старая, знакомая мелодия, которую я не слышала очень-очень давно. Мне внезапно позвонила Света.

-Привет, прости, что долго не отвечала тебе, у меня тоже столько поменялось в жизни, мы можем встретиться завтра?

-Да! Да, конечно! – чуть ли не в экстазе говорила я, давая этому странному приливу счастья биться из меня изо всех сил.

-Я зайду к тебе завтра в двенадцать, - сказала подруга, когда я вышла из подъезда.

Я направлялась в сторону остановки, даже не додумавшись оглянуться на окна дома, из которого выходила. Хотя, даже если бы я обернулась, вряд ли я заметила бы провожающий меня силуэт в одном из окон пятого этажа.