это стратегия, Блек

Прошлая ссора из-за Кэтти Белл забылась быстро. Оливер явился к гриффиндорской гостиной в тот же вечер с мокрыми от дождя волосами, сжимая в руках букет ромашек (собственноручно собранных у теплиц Хагрида, судя по запаху сырой земли), и Анита просто… растаяла. Она открыла дверь в комнату, впустила его, и они просидели до полуночи в креслах у камина, обсуждая всё, кроме Кэтти и тренировок.

Но теперь было хуже.

Матч против Слизерина закончился катастрофой. Гриффиндор проиграл. Оливер Вуд, капитан, стратег, душа команды, пропустил решающий бросок. Снитч ускользнул от ловца буквально из-под носа, но Оливер винил только себя. Он не угадал с тактикой. Это он подвёл всех.

Анита нашла его в раздевалке спустя час после матча. Команда уже разошлась, только полотенца валялись на скамейках . Оливер сидел на полу, прислонившись спиной к шкафчику, сжимая в руках свою клюшку так, что побелели костяшки.

Она осторожно присела рядом.

— Оливер…

— Уйди.

— Нет.

Он молчал. Тяжело дышал, глядя в одну точку на стене. Анита протянула руку и коснулась его плеча.

— Ты не виноват. Это была командная игра, и Слизерин просто…

— Не говори мне про командную игру! — взорвался он, резко отстраняясь. Его глаза, обычно тёплые, теперь горели холодным, колючим огнём. — Ты не понимаешь! Я капитан! Я отвечаю за результат! Если мы проиграли — это я проиграл! Я предал команду!

— Никого ты не предал, — твёрдо сказала Анита, стараясь не отступать под натиском его отчаяния. — Ты выложился полностью, я видела. Все это видели. Иногда просто не твой день, это не значит, что…

— Ну конечно! — перебил он, и в его голосе зазвенела та самая, опасная нота, которую она раньше слышала только на поле, обращённую к соперникам. — У тебя никогда не было команды! Ты не знаешь, что такое ответственность за других! Что такое  проиграть! У тебя друзей-то практически нету, ты даже в своей башне сама по себе! Потому что ты Блек!

Тишина упала между ними, тяжёлая, как намокшая от дождя мантия.

Анита замерла. Её рука, всё ещё протянутая к нему, медленно опустилась. Лицо стало абсолютно бесстрастным, будто маска. Только в тёмно-голубых глазах что-то дрогнуло, надломилось и ушло глубоко внутрь.

— Понятно, — сказала она тихо, поднимаясь с пола. — Прости, что мешаю.

— Анита… — он будто только сейчас осознал, что сказал. Гнев схлынул, оставив после себя липкий, тошнотворный ужас. — Я не то имел в виду. Послушай…

— Нет, всё правильно, — она поправила сумку на плече, её голос звучал ровно, почти спокойно. — У меня действительно нет команды. И друзей… наверное, тоже немного. Ты прав. Это я не понимаю.

— Анита, стой!

Но она уже шла к выходу, и каждый её шаг отдавался в его груди глухим, невыносимым ударом. Она не обернулась. Не сказала больше ни слова. Только у самой двери чуть замедлилась, будто ожидая чего-то, и он успел подумать: «Сейчас, сейчас она повернётся, и я всё исправлю…» — но дверь тихо закрылась за её спиной.

Оливер остался один в раздевалке, среди запаха поражения, сжимая клюшку так, что она врезалась в ладони.

Он сказал это. Он сказал своей девушке, что у неё нет друзей. Что она никого не понимает. Что она чужая даже в собственном доме.

Он никогда не видел её такой. Никогда.

Где-то внизу гремела вечеринка Слизерина, доносились приглушённые крики ликования. А здесь, внизу, было тихо и холодно, как в склепе.

Оливер закрыл лицо руками и выдохнул так, будто из него вынули душу.

Анита шла по коридору, не разбирая дороги. В глазах щипало, но она запретила себе плакать. Не из-за него. Не сейчас.

«У тебя друзей-то практически нету».

Она знала это. Она всегда это знала. Но когда об этом говорит человек, которому ты открыла самое сокровенное, которого впустила в те уголки своей души, куда не ступала нога ни одного живого существа… это чувствуется иначе. Острее. Как нож под ребро.

— Эй, Блек! — раздалось сбоку, и она вздрогнула, поднимая голову.

Джордж Уизли — один из виновников её рыжей шевелюры — стоял в компании Фреда и Анджелины. Он уже открыл рот, чтобы отпустить очередную безобидную шутку, но, увидев её лицо, осекся.

— Ты чего? — осторожно спросил Фред.

— Ничего, — ответила она слишком быстро. Слишком ровно. — Идите к черту.

И ушла, не дожидаясь реакции. А близнецы переглянулись.

— Это не из-за того что вы натворили с ее волосами, — тихо сказала Анджелина. — Тут что-то другое.

— Вуд, — одновременно выдохнули Фред и Джордж.

И почему-то ни одному из них не пришло в голову шутить.

Оливер просидел в раздевалке до глубокой ночи. Он не знал, как это исправлять. Не знал, простит ли она. Не знал даже, имеет ли право просить прощения после таких слов.

Но он знал одно: если он не попытается всё исправить, он потеряет не просто друга, не просто девушку. Он потеряет ту, ради которой, оказывается, годами пытался выиграть кубок, сам того не осознавая.

И никакой кубок этого не заменит.