глава 13 "её ревность"
Тренировка гриффиндорской команды затягивалась. Оливер, как обычно, гонял игроков до седьмого пота, но сегодня его внимание было приковано к одному конкретному манёвру, который никак не давался Кэтти Белл.
Анита сидела на трибуне, кутаясь в его мантию (он сам её туда усадил перед началом, буркнув что-то про «обязательное присутствие стратегического консультанта»), и наблюдала. Сначала спокойно. Потом с лёгким раздражением. Потом с закипающей внутри, совершенно иррациональной, но оттого не менее жгучей ревностью.
Оливер стоял рядом с Кэтти на мётлах, зависнув в воздухе у её метлы так близко, что их плечи почти соприкасались. Он показывал ей траекторию взмаха клюшки, обхватив её запястье своей рукой. Кэтти смеялась над его шуткой. Она смотрела на капитана с восхищением, которое явно выходило за рамки спортивного интереса.
— Смотри, тут важно не потерять равновесие, — терпеливо объяснял Оливер, не замечая, как Кэтти касается его рукава. — Попробуй ещё раз, я подстрахую.
Час. Это продолжалось уже целый час.
Когда Оливер наконец объявил перерыв и спустился к трибунам с сияющей улыбкой человека, довольного прогрессом команды, Анита встретила его взглядом, который мог бы заморозить озеро.
— Ты видела? — радостно начал он, падая рядом на скамейку и хватая тыквенный сок. — Кэтти почти освоила манёвр! Ещё пара тренировок, и мы сможем использовать его против Слизерина.
— Почти освоила, — ровным голосом повторила Анита, глядя прямо перед собой. — Час ты с ней это осваивал.
— Ну да, — Оливер пожал плечами, не чувствуя подвоха. — Она не сразу поняла физику поворота. Пришлось подробно объяснять.
— И показывать. На клюшке. И держать за руку. Чтобы она лучше поняла.
Он наконец обернулся к ней, удивлённый холодом в её голосе.
— Это просто команда, Анита. Я со всеми так работаю.
— Да ну? — она резко повернула голову, её тёмно-голубые глаза метали молнии. — И с Джонсон ты тоже час держишься за руку, объясняя манёвры? И с Сниппет?
— Ну… нет, но она охотник, у них другая техника…
— Ты час разбирал с ней эту тактику! — Анита вскочила, её голос звенел от сдерживаемой обиды. — Час! Я считала!
Оливер тоже встал, совершенно сбитый с толку.
— Да, потому что она не понимает! Кэтти — хороший игрок, но ей сложно даются манёвры, и я обязан…
— Это ты не понимаешь, идиот! — выкрикнула Анита, и на глаза её навернулись слёзы — от злости, от бессилия, от того, как глупо всё это звучало, но она не могла остановиться.
Оливер замер, его лицо вытянулось.
— Что?.. — растерянно прошептал он. — Чего я не понимаю?
Анита смотрела на него. На его искреннее, абсолютно честное, совершенно ничего не понимающее лицо. И внутри неё что-то сломалось — не от злости, а от усталости. От того, что ей снова приходилось объяснять очевидное, боясь показаться смешной. От того, что он видел в Кэтти только игрока, а она видела в ней угрозу, и это разрывало её изнутри.
Она сглотнула, сдерживая предательскую дрожь в голосе.
— Ничего, Вуд. Ты либо слепой, либо дурак. Иди дальше к ней. Помогай. Обучай. У вас там ещё полно неосвоенных манёвров.
Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу с трибуны, скинув его мантию на скамейку. Рыжие волосы, ставшие теперь её проклятием и символом, ярким пятном горели в угасающем свете.
— Анита! — крикнул он ей вслед. — Постой! Мы не договорили!
Но она не обернулась. Только ускорила шаг, почти сбегая по ступеням. Она не хотела, чтобы он увидел, как она плачет. Не хотела быть той девушкой, которая устраивает сцены ревности из-за глупой, ничего не значащей тренировки. Но она ничего не могла с собой поделать. Потому что иногда быть «просто командой» — это самое больное слово на свете.
Оливер остался стоять на трибуне, сжимая в руках её мантию. Рядом приземлилась Кэтти.
— Всё в порядке, капитан? — спросила она, запыхавшись. — Мы продолжаем?
Он посмотрел на неё рассеянным взглядом, потом на пустой проход, где только что исчезла Анита.
— Нет, — тихо сказал он. — На сегодня хватит. Уходи.
Он не знал, что именно произошло. Но он точно знал одно: он сделал что-то не так. И что-то очень важное. Ему нужно было понять, что именно. И как это исправить. Потому что её уход оставил в груди пустоту, которую не могли заполнить никакие кубки.