глава 6 "поцелуи на рассвете"
Рассвет застал их на плоской крыше с видом на озеро. Сюда долетали лишь отголоски ночных звуков, а теперь и они стихли, уступая место первому щебету птиц. Метла мирно лежала рядом, а Оливер и Анита сидели, свесив ноги в пустоту, плечо к плечу, наблюдая, как небо на востоке меняет цвет с тёмного на нежно-персиковый.
Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, густой, как мед. После безумного ночного полёта слова казались лишними. Анита чувствовала холодок ночи, застрявший в прядях волос, и тепло Оливера, идущее через рукав его мантии. Она украдкой взглянула на него. Его профиль на фоне разгорающейся зари был сосредоточенным и спокойным, будто он изучал самую важную в жизни траекторию.
— Спасибо, — тихо сказала она, ломая тишину.
Он повернул голову, и в его серых глазах отразилось розовое небо.
— За что?
— За то, что утащил. За звёзды. За то, что лучше знаешь, — она улыбнулась, и в её улыбке было больше нежности, чем насмешки.
Оливер не ответил. Вместо этого он откинулся назад, лёг на спину на ещё тёплые плитки крыши и потянул её за собой. Анита не сопротивлялась. Она опустилась рядом, их плечи и бёдра соприкоснулись. Они смотрели вверх, на тающее, светлеющее небо, где уже не было видно звёзд.
— Я не лучше знаю, — наконец произнёс он, глядя в небесную высь. — Я просто… очень хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. На трибуне, на уроках, вот так вот. Даже если из-за этого придётся нарушать правила.
Анита перевернулась на бок, чтобы видеть его лицо. Её тёмно-голубые глаза были серьёзными.
— И что же мы с этим сделаем, капитан Вуд? — прошептала она.
Он тоже повернулся к ней. Расстояние между их лицами сократилось до сантиметра. Дыхание смешалось. В его взгляде уже не было ни азарта игрока, ни упрямства капитана. Была только тихая, оглушительная уверенность.
— А вот что, — сказал он просто.
И закрыл это ничтожное расстояние.
Первый поцелуй был осторожным, пробным, как первый проблеск солнца над горизонтом. Он коснулся её гул легче, чем крыло феи. Но в нём было всё: и накопившееся за месяцы раздражение, и смех, и ревность, и ночной ветер, и звёзды, что они только что оставили позади.
Анита замерла на мгновение, а потом ответила. Её рука поднялась, чтобы коснуться его щеки, вцепиться в его растрёпанные ветром волосы. Поцелуй углубился, стал увереннее, горячее. Он перестал быть вопросом и стал ответом. Единственным возможным ответом на всё, что было между ними.
Они целовались на рассвете, на крыше, где их не мог увидеть никто, кроме ранних птиц. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до тепла его ладони на её талии, до стука двух сердец, выбивающих один и тот же безумный ритм.
Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, первые лучи солнца уже золотили края облаков и касались их лиц.
— Знаешь, — выдохнула Анита, касаясь лбом его лба, — это определённо лучше, чем учить заклинания.
Оливер рассмеялся, тихим, счастливым смехом, который она слышала, наверное, впервые.
— Согласен. Но всё равно повторю: я лучше знаю.
Она фыркнула, но не стала спорить. Спорить можно было потом. А сейчас можно было просто лежать, целоваться под восходящим солнцем и знать, что самое большое приключение только началось. И что оно — навсегда.