16
Саша проснулась от того, что рядом кто-то тяжело дышал. Она открыла глаза и увидела спину Глеба. Его голое плечо, его светлые волосы разметались по подушке. А потом до неё дошло — она голая. И лежит в его кровати. Воспоминания вчерашней ночи ударили в голову, как поезд.
— АААААА! — заорала Саша и спрыгнула с кровати. — ААААА!
Она вылетела из спальни голая, даже одеяло не взяла. Побежала по коридору, потом по лестнице вниз, топая босыми ногами по ступенькам. Сердце колотилось где-то в горле.
Глеб проснулся от её крика. Он сел на кровати, ничего не понимая, моргая спросонья. Его светлые волосы торчали во все стороны. Потом увидел пустое место рядом, услышал топот и понял — она сбежала. Голая. По всему дому.
— Саша! Стоооой!— заорал он и вскочил.
Схватить было нечего. Он выбежал в коридор, выдернул простыню с кровати, на ходу обмотал её вокруг бёдер и рванул за ней. Лестница была скользкая, ноги разъезжались, он перепрыгивал через ступеньки, но на середине запнулся о край простыни, которая предательски размоталась.
— Да ебан..— только и успел выдохнуть Глеб, как полетел вниз.
Он кубарем скатился по последним ступенькам, громко стукнувшись головой о перила. Простыня осталась где-то наверху. Блондин лежал на полу в чём мать родила, держась за затылок и шипя от боли.
Саша услышала грохот и обернулась. Она стояла внизу лестницы, голая, растрёпанная, с расширенными глазами. И увидела Глеба, который валялся на полу, прижимая руки к светлой голове.
— Глебушка! — закричала она и бросилась к нему. — Что с тобой? Ты упал? Глеб!
Она присела рядом, забыв про свою наготу, и попыталась убрать его ладони, чтобы посмотреть, что с головой. Глеб сквозь зубы выругался, но когда увидел её лицо в двух сантиметрах от своего — перестал шипеть.
— Ты блять голая, — сказал он охрипшим голосом.
— И ты голый! — парировала Саша.
Они замерли. А потом сбоку раздался громкий, заливистый смех.
Оба повернули головы. В дверях гостиной стоял Артём с телефоном в руках, наведённым на них. Он снимал на камеру и ржал так, что чуть не падал.
— Ооо, боже, — выдавил он сквозь смех. — Это золото. Просто золото. Глебас, ты в простыне летишь, она голая бежит, вы оба на полу... Я это выложу? Ну пожалуйста?
— Артём, убью, — прохрипел Глеб, пытаясь встать, но нога заскользила, и он снова шлёпнулся.
Саша вдруг тоже начала смеяться. Сначала тихо, потом громче. Она сидела на полу, голая, рядом с голым Глебом, а над ними ржал Артём, и это было настолько безумно, что истеричный хохот накрыл её с головой.
— Ты... ты как дурак упал! — выкрикнула она, заливаясь слезами смеха. — Глеб, ты просто наебнулся!
— Да пошли вы оба! — огрызнулся блондин, но в его глазах уже прыгали смешинки.
Он кое-как поднялся, нашёл взглядом простыню на ступеньках, смотал её и закутал Сашу, как куклу. Подхватил на руки, несмотря на то, что сам был голый.
— Глеб! Ты чего? Поставь! — завизжала она, но он уже тащил её наверх.
— Ах ты, — бормотал он, перепрыгивая ступеньки. — Устроила тут цирк. Сбежала от меня, голая, по всему дому. Артём теперь меня шантажировать будет до конца жизни.
Он занёс её в свою спальню, пнул дверь ногой и кинул на кровать. Саша плюхнулась на матрас, всё ещё закутанная в простыню, и продолжала хихикать.
— Ты чего смеёшься? — Глеб навис над ней, его мокрые светлые волосы падали на лицо. В глазах горел опасный огонёк. — Я сейчас тебя...
Он запустил руки под простыню и начал щекотать её бока.
— Нет! Глеб! Перестань! — Саша забилась под ним, извиваясь и хохоча в голос. — Не надо! Я больше не буду! Глебушка, прости-и-и!
— Не будешь? — он не останавливался. — А кто орал на весь дом? А кто голый по лестнице бегал? А?
— Я! Я дура! Отпусти! — она уже не могла дышать от смеха.
Глеб наконец остановился, но не убрал рук. Он посмотрел на неё сверху — растрёпанную, красную, с мокрыми от слёз смеха глазами. И улыбнулся. По-настоящему. Без пошлости, без стали, без игры.
— Люблю тебя, истеричку, — тихо сказал он.
— А я тебя, идиота, — выдохнула Саша.
Она сама потянулась к нему и поцеловала. Легко, в уголок губ. Глеб прижал её к себе, уткнулся носом в её макушку, и они оба затихли.
А внизу Артём пересматривал видео, вытирал слёзы от смеха и думал: «Вот это я теперь на память имею. Глебас голый на лестнице. Лучший день в моей жизни».