27
Я ехала к себе почти на автомате. Город за окном был тёмным и чужим, будто я давно из него уехала, просто тело ещё не успело это понять. Чемодан на заднем сиденье тихо перекатывался на поворотах единственный звук, кроме двигателя.
В животе было спокойно. Подозрительно спокойно.
Я ловила себя на том, что всё время прислушиваюсь к себе, будто боюсь пропустить момент, когда станет плохо.
Дома я сняла куртку, оставила чемодан у двери и прошла на кухню. Включила чайник. Руки дрожали, но уже не от боли, а от адреналина, который только сейчас начал отпускать.
Я только начала засыпать, когда в тишине раздался звонок в дверь.
Резкий. Настойчивый.
Так звонят не из вежливости так звонят, когда решили. Я открыла глаза и сразу поняла, кто это.
Телефон лежал рядом, экран мигнул «Глеб.»
Я не ответила.
Звонок повторился. Потом ещё.
Я медленно села на кровати, ощущая, как внутри поднимается раздражение, смешанное со страхом.
Я: Я же просила...
прошептала я.
Он не услышал.
Он никогда не слышал с первого раза.
Я накинула свитер и пошла к двери. Каждый шаг отдавался внутри неприятным напряжением, будто тело заранее знало сейчас будет плохо.
Я открыла.
Глеб стоял на пороге. Без куртки. С растрёпанными волосами. Глаза красные.
Глеб: Соня, нам надо поговорить.
Я: Нет. Нам не надо. Тебе надо. А мне, нет.
Он сделал шаг вперёд, но я не отступила.
Глеб: Я не могу просто сидеть. Ты ушла, сказала это... и исчезла.
Я: Я не исчезла. Я ушла, чтобы выжить. Я это сказала.
Глеб: А я? Я для тебя вообще кто?
Эта фраза ударила неожиданно.
Я: Ты серьёзно сейчас? После всего?
Глеб: Да, серьёзно! Ты всё решила за нас. За меня. За ребёнка!
Я: Не смей.
я резко подняла руку.
Я: Не смей говорить «за ребёнка», когда тебя не было рядом, когда мне было страшно.
Он замолчал. На секунду.
Глеб: Я был напуган. Я не знал, как быть.
Я: А я знала? Я была одна, Глеб. Одна с этим знанием. Одна с этим телом. Одна с будущим, которое на меня свалилось.
Он прошёл внутрь, закрыл дверь. Слишком резко.
Глеб: Ты не имела права вот так уходить.
Я: Имела. Потому что это моё тело. И моя жизнь, если ты вдруг забыл.
Он провёл рукой по лицу.
Глеб: Ты всегда всё решаешь сама.
Я: Потому что если не я — то никто.
В этот момент внутри что-то кольнуло.
Не сильно. Сначала просто неприятно.
Я на секунду замолчала, прислушалась к себе.
Глеб: Что с тобой?.
Я: Ничего. Продолжай.
Он подошёл ближе.
Глеб: Ты уходишь не из-за тишины, Соня. Ты уходишь, потому что боишься.
Глеб: Конечно боюсь! Я боюсь остаться с человеком, который в самый важный момент выбирает бар, молчание и «я не знаю»!
Слова сыпались, как стекло.
Я: Я боюсь проснуться одна. Боюсь родить и понять, что всё тяну на себе. Боюсь, что ты однажды просто не выдержишь и уйдёшь!
Боль внутри усилилась.
Я невольно прижала ладонь к животу.
Глеб: Соня....
Я: Не подходи! Ты уже слишком близко, когда тебя не нужно.
Я вдохнула и в этот момент боль накрыла по-настоящему.
Резкая. Тянущая. Такая, от которой подкашиваются ноги.
Я замерла.
Глеб: Сядь.
он уже был рядом, держал меня за плечи.
Я: Не трогай...
прошептала я, но ноги не слушались.
Я опустилась на край дивана. Дыхание сбилось, в ушах зашумело.
Глеб: Это не нормально. Мы едем в больницу.
голос у него дрожал
Я: Нет...
я попыталась встать, но боль не отпустила.
Я: Подожди...
Глеб: Соня.. Ты вся белая.
Я не успела ответить.
Внутри стало пусто. Не больно, а страшно.
Я: Глеб...
я схватила его за руку.
Я: Мне плохо.
Это было первое честное «мне плохо» за долгое время.
⸻
В больнице всё происходило как во сне.
Свет. Холод. Вопросы, на которые я отвечала кивками.
Глеб сидел под стеной. Молчал.
Он был здесь впервые вовремя.
Но это уже не имело значения.
Врач вышла не сразу.
Когда она подошла, я поняла всё ещё до слов.
По лицу. По паузе.
— Мне жаль, — тихо сказала она. — Мы сделали всё, что могли.
Я не заплакала.
Просто кивнула.
Глеб поднялся.
Глеб: Что значит...
он не договорил.
— Беременность сохранить не удалось, — спокойно, профессионально.
Он сел обратно. Как будто у него выбили ноги.
Я смотрела в потолок.
Внутри было пусто. Не больно. Не громко.
Просто пусто.
⸻
Позже. Уже дома.
Я сидела на кровати, закутавшись в плед.
Глеб стоял в дверях.
Глеб: Прости...
Я посмотрела на него.
Я: Нет. Не надо.
Глеб: Это из-за меня. Если бы я не приехал... если бы не кричал...
Я: Нет.Это не из-за тебя.
Он поднял глаза. Было видно, что он ахуевал с моих слов
Я: Это из-за нас. Из-за того, что мы слишком долго делали вид, будто всё нормально.
Я встала.
Я: Я потеряла не только ребёнка, Глеб.
Он понял.
И это было хуже любых криков.
Я: Я больше не могу быть с тобой. Не сейчас. И, возможно, не потом.
Он ничего не ответил.