18
Прошло время. Не день , не два, а три недели вроде
Я не могла точно сказать, сколько именно дни перестали быть отдельными, они сливались в одно длинное ожидание.
Больничные коридоры больше не пугали.
Я знала их запах, знала, где скрипит пол, где всегда холоднее, а где солнце иногда задерживается на подоконнике дольше обычного. Когда какой врач на дежурстве.
Кстати, животик уже немного видно. Я была у врача, она сказала, что все хорошо и уже 8 неделя. Хоть Глеб уже пришел в себя, но я не решилась ему рассказать все, не знаю почему, боюсь его реакции наверное, думаю что вот вот на днях расскажу.
Глебу становилось лучше.
Не резко, не как в фильмах.
Просто каждый день чуть меньше трубок, чуть больше осознанности во взгляде.
Иногда он открывал глаза и смотрел в одну точку.
Иногда моргал, будто проверяя, реальность ли это.
А иногда просто спал, тяжело, глубоко.
Я приходила каждый день.
Иногда утром.
Иногда вечером, когда город за окнами темнел и зажигались фонари.
Я садилась рядом, клала сумку под стул, брала его за руку.
Говорила.
Даже если он не отвечал.
Рассказывала, как сегодня шёл дождь.
Как Илона опять злилась на Артёма за какие-то мелочи.
Как я по дороге видела собаку, похожую на ту, что мы как-то хотели забрать.
Иногда я замолкала и просто сидела.
Слушала, как он дышит.
Мне казалось, если я перестану приходить он снова уйдёт куда-то далеко.
Сегодня Артём заехал за мной раньше обычного.
Они меня с Илоной не пускали за руль, боялись чтоли.. поэтому меня возил Артем.
Артем: Сонь
сказал он, не сразу заводя машину.
Артем: Тут такое дело...
Я насторожилась.
Я: Что-то с Глебом?
Артем: Нет.
он покачал головой.
Артем: С ним нормально.
Пауза.
Артем: пацаны звонили. Те, с которыми мы музыку пишем.
Я удивлённо посмотрела на него.
Я: И?
Артем: Они попросили, чтобы ты приехала. Говорят, хотят познакомиться и поговорить
Я: Со мной?..
я даже не сразу поняла.
Я: Зачем?
Артём пожал плечами.
Артем: Он много о тебе говорил. И...
он усмехнулся
Артем: много писал.
Мне стало как то не по себе .
Будто я собиралась войти в часть его жизни, в которую он меня раньше не пускал.
Мы поехали вечером.
Город был другим — живым, шумным, будто не знал, что где-то всё это время я жила между больничной палатой и тишиной.
Студия была в полуподвале.
Низкие потолки, стены в пятнах, лампы с тёплым светом.
Музыка там будто висела в воздухе, даже когда никто ничего не включал.
Мы с Артемом зашли, он первый, а я за ним. Они посмотрели на меня внимательно.
Без оценивающих взглядов.
Без лишних вопросов.
— Ты Соня?
спросил один из них.
Я: Да.
— Проходи. Мы тебя ждали. Я Федя
Мы сидели на старом диване, они выпивали виски вроде, мне предложили, а я отказалась, мне налили воды. Говорили о Глебе.
Федя: Он всегда был сложный.Но честный. До боли.
— Если текст не про него, то он его не оставлял добавил другой.
Я слушала и ловила себя на мысли, что узнаю его заново.
Через чужие слова.
— Он много писал в последнее время, — сказал тот, что сидел у компьютера. — Особенно перед аварией.
У меня внутри что-то сжалось.
Я: Можно... послушать?
Они переглянулись.
Кивнули.
Я надела наушники.
Голос Глеба был другим.
Без защиты.
Без иронии.
Там была усталость.
Тоска.
Любовь, о которой он никогда не говорил прямо.
Каждая строчка будто резала аккуратно, но точно.
Я слушала и понимала, как ему было тяжело.
Как он скучал.
Как держался из последних сил.
Одна фраза застряла особенно сильно:
« Без тебя во мне воет метель.Я курю слишком много, чтоб не помнить как мне больно».
Я сняла наушники медленно.
Говорить не хотелось.
Я:Он всегда так писал?
тихо спросила.
— Когда любил то да.
ответили мне так же тихо.
Когда я вышла из студии, воздух показался другим.
Глубже.
Тяжелее.
Вечером я снова была в больнице.
Глеб был в сознании.
Слабый.
Похудевший.
Но смотрел осмысленно.
Я села рядом, взяла его за руку.
Он чуть сжал мои пальцы.
Я: Я сегодня была в студии.
Он посмотрел на меня внимательнее.
Глеб: И как?
Я: Там... много тебя
я улыбнулась слабо.
Я: Ты писал очень честно.
Он отвёл взгляд.
Глеб: Я не хотел, чтобы ты это слышала.
Я: А я хотела. Мне важно было.
Он долго молчал.
Потом прошептал:
Глеб: Прости меня.
Я покачала головой.
Я: Давай просто не будем больше молчать. Ладно?
Он не ответил.
Но руку не отпустил.