Ignorance [h.s. au] rus.translation

Было шесть утра, свет с небес едва ли был достаточно ярким, но все уже были заняты в доме. Сильный запах кофеина исходил от чашек Альфреда и Миллы, когда они сидели вокруг стола. Даниэль на удивление рано проснулась сегодня, в отличие от последних трех дней, когда она опаздывала в школу из-за недостатка сна. Что ж, сегодня все проснулись рано, в конце концов, была пятница, день региональных футбольных соревнований Картера. Он сидел рядом с Дани, как всегда, и заканчивал завтракать, пока их болтовня наполняла комнату. Они не говорили ни о чем, кроме игры, ее брат утверждал, что уйдет первым, чтобы подготовиться со своей командой в школе.

Последние три дня не особо были насыщенными событиями. Гарри несколько раз навещал ее и беседовал с ней на диване, не говоря уже о том, что произошло в женской раздевалке в прошлый вторник. Кстати говоря, после этого они все-таки вышли, Гарри повел их в ресторан рядом со школой и продолжил разговор о деле Кристен. Даниэль едва могла обращать внимание на его слова, потому что чувство вины все еще бежит в ее крови каждый раз, когда она вспоминает, что она сделала, колени дрожат. Но сейчас она ничего не могла поделать. Всякий раз, когда она вспоминает это ощущение, у нее по спине пробегают мурашки. Кроме того, прошло уже три дня с тех пор, как она в последний раз видела Луи или кого-либо из его друзей. Она пыталась написать ему, но за последнюю неделю получила от него только извинения за то, что они давно не общались.

- Уже шесть сорок, мне пора. - Картер прерывает молчание, поднимаясь со своего места, кладя посуду и вытирая рот салфеткой, прежде чем встать.

- Ты уверен, что не хочешь, чтобы мы тебя подвезли? - спросила Милла, карие глаза уставились на сына, когда он подошел к другой стороне стола.

- Все в порядке, мама. - уверяет он, хватая свой рюкзак со столешницы и надевая его. - Тренер сказал, что мы должны придти туда как можно раньше. - бормочет он, наклоняясь к Милле и целуя мать в щеку, прежде чем выйти из комнаты.

- Будь осторожен! - Милла напоминает. - Мы скоро будем!

Как раз в этот момент их входная дверь захлопнулась, оставив Даниэль наедине с родителями, неловко вертя вилку между пальцами, когда ее глаза застыли на тарелке. Ей всегда было трудно разговаривать с матерью с тех пор, как она достигла половой зрелости, но в последнее время ей становилось все труднее вести себя нормально рядом с ней, когда она знала, что происходит что-то еще. Не то чтобы Милла знала, но тональный крем, спрятанный глубоко в ее вещах, был достаточным признаком того, что что-то не так. Она даже не может смотреть ей прямо в глаза, когда она говорит, и, к счастью, она этого еще не заметила, иначе ей грозил бы смертный приговор. Возможно, когда-нибудь она сможет встретиться с матерью и уверенно сказать ей, как сильно она любит Гарри, но этот день не наступит в ближайшее время. Не сейчас.

Она не хотела этого делать. Она не хотела разрушать отношения Гарри и Кристен, когда все, что его девушка делала, было хорошо для Даниэль, тем не менее с каждым днем ей становится все труднее держаться от него подальше. Особенно теперь, когда они разделили слишком много интимных моментов вместе, и Даниэль не могла перестать думать о нем. Она почти сожалеет об этом, тем не менее, она солгала бы себе, если бы отрицала свои чувства дальше.

- Как ты думаешь, Гарри уже проснулся? - Милла ставит кружку, легонько постукивая салфеткой по уголкам рта, уши Даниэль трепещут от звука его имени. Большую часть времени Гарри встает в пять, чтобы подготовиться к работе, так что он наверняка уже проснулся, но она не знала.

- К чему этот вопрос? - спрашивает Альфред рядом с ней.

- Ну, если мы все едем в школу, я думаю, что мы должны просто ехать вместе, так будет удобнее.

Даниэль жалостливо размышляет о том, чтобы оказаться в одной машине с родителями и Гарри, ее грудь сжимается от волнения. Ей не нравилось сидеть в машине с родителями, поэтому она предпочитала, чтобы ее забирал Луи, но он не разговаривал с ней уже три дня, а Гарри не был самым тихим человек, чтобы быть рядом.

- Ну, вчера вечером я видела, как он ковылял домой. - отец Даниэль утверждает. - Он выглядел помятым, наверное, проспал.

Он был пьян?

- Ну что ж, тогда нам определенно следует разбудить его раньше, чем что-либо еще, иначе мы опоздаем. Он, должно быть, забыл, что сегодня игра!

Так он был пьян? Не то чтобы это было ее дело, но, насколько она помнила, он ничего не говорил ей о том, что куда-то пойдет. Наверное, ей следует перестать слишком волноваться. В конце концов, Гарри все еще был самим собой и мог делать все, что ему заблагорассудится. Однако за весь год, что она его знает, он пьет только тогда, когда у него проблемы. Может быть, он скучал по Кристен? Хотя он не так уж много о ней говорил. Во всяком случае, он избегает этой темы каждый раз, когда Даниэль поднимает ее. Она не знала почему, но ей это не нравилось. Ей не нравилось, что его девушка всегда была исключена из их разговоров, когда она должна была быть их приоритетом номер один.

- Даниэль, ты не против? - зовет Милла, разрывая клубок умозаключений, сплетающихся в ее голове. Дани поднимает глаза от тарелки и встречается взглядом с матерью.

- А?

- Ты не могла бы разбудить Мистера Стайлса, чтобы мы могли выйти пораньше? - уточняет Милла, выгнув бровь, застав дочь врасплох от неожиданного заявления.

- Я?

- В этом доме есть еще один человек по имени Даниэль? - она закатывает глаза, снова берет кружку и делает глоток.

- Нет.

- Тогда встань и постучи в дверь Гарри. - Даниэль встает со стула против своей воли, пот скапливается на ее ладонях, когда она идет к их двери, утреннее небо ослепляет ее глаза, когда она выходит из их дома. На пороге не было никаких признаков прибывания Гарри, хотя обычно он сидел на качелях и пил чай в пижаме. Она немного волновалась. Может быть, слишком много из-за того, что Альфред сказал на кухне о том, что он возвращался домой пьяный; тем временем Кристен остается неосведомленной обо всем, что происходит с ее парнем. Она чувствовала себя ответственной за все, что с ним случится, хотя формально это не ее дело.

Оказавшись на крыльце, она без колебаний постучала, трижды стукнув костяшками пальцев в деревянную дверь, как и в прошлый раз, когда стояла там под дождем. Она никогда не забудет ту ночь. Это была самая насыщенная событиями ночь в ее жизни и, возможно, самая изнурительная. Она поссорилась с Луи, заблудилась посреди улицы, села в автобус и побежала сквозь бурю, только чтобы оказаться в постели Гарри и спросить, куда ее занесла жизнь. Ей уже кажется, что это было целую вечность назад, несмотря на то, что прошел месяц, но она не могла винить себя. Со всем, что происходило, было трудно уследить. Кристен в тот же вечер тоже куда-то ушла. Ее не было всего одну ночь, а между ней и Гарри уже случались неподобающие вещи, к чему еще могут привести месяцы ее отсутствия?

Только тогда Даниэль поняла, что по ту сторону двери не было никакого ответа, полная тишина витала в воздухе в его доме. Нетерпеливо сжимая руку, чтобы постучать снова, она посмотрела в окно рядом с его дверью, приподнявшись на цыпочки, чтобы максимально рассмотреть, что было в щели, между его задернутыми шторами. Его гостиная была пуста, диван нетронут. Конечно, он все еще спал, в любом случае, Дани не собиралась возвращаться к Милле с пустыми руками. - Гарри? - крикнула она и постучала снова, не получив ответа из дома, как будто он был заброшен. Весь район был по-прежнему пуст, в отличие от обычных детей, бегающих вокруг, и людей, сидящих в своих садах, так что она была достаточно уверена, чтобы остаться подольше.

- Гарри? - крикнула она снова, встреченная тем же молчанием. Она была близка к тому, чтобы сдаться и вернуться домой, когда он снова не ответил, но прежде чем она успела отойти, дверь распахнулась, за ней стоял тот, кого она искала. Красные круги под его опущенными глазами от сна и растрепанные волосы, его покрытый чернилами торс был открыт, так как только пара черных шорт свисала с его бедер. Живот Даниэль сжимается от этого зрелища, ее глаза застыли на татуировке бабочки на его подтянутой груди. Единственный раз она видела его полностью обнаженным, когда они занимались сексом четыре дня назад в ее комнате. Она даже не могла поверить в реальность этой мысли, но тут же все слова застряли у нее в горле.

- Да? - его голос разрывает горло, он протирает глаза, прислонившись к дверному косяку, полотенце свисает с его плеча.

Дани на мгновение переваривает реальность и отрывает взгляд от его торса, необходимость прикрыть глаза овладевает ею, но она отвлеклась, вместо этого посмотрев ему в глаза. - Т-Ты проснулся? - она заикалась, борясь с желанием снова посмотреть вниз и теребя подол юбки, чтобы отвлечься.

- Ну, очевидно... - он хихикает.

- Н-Нет, я имела в виду... Сегодня игра Картера.

Гарри с минуту пристально смотрит на нее, нахмурив брови, на его щеках появляются морщинки. Дани могла бы стоять там вечно, разговаривая с ним, но это был бы только вопрос времени, когда ее мать выйдет и увидит чудовищное зрелище, как взрослый мужчина стоит полуголый перед ее дочерью. Он подносит руку к лицу и потирает виски: - Черт, это сегодня? - он стонет. - Я сожалею, я совсем забыл.

- Все в порядке, - вздыхает Дани. - Но ты должен быть готов, мама скоро выйдет.

- Ты... Не хочешь зайти на минутку? - предлагает Гарри, указывая большим пальцем на гостиную. - Я ненадолго, но не хочу заставлять тебя тут стоять.

Она почти бросилась в дом, тем не менее, она перестает взвешивать возможности. Было слишком раннее утро для заблуждений. Если она войдет, может случиться еще миллион несчастий, но если она этого не сделает, ее мать ничего не заподозрит, и они быстрее доберутся до школы. - Нет, я... Я лучше останусь здесь.

- Ты уверена?

- Да.

- Ладно. - он поворачивается, оставляя входную дверь широко открытой для Даниэль, и исчезает на лестнице.

Она стояла и ждала его, развлекаясь тем, что осматривала весь его дом. Она делала это миллион раз с тех пор, как впервые переступила порог его дома, но каждый раз ей все равно казалось, что это первый раз. Белые стены и висящие на них абстрактные картины с геометрическими фигурами и линиями. Она не знала, любит ли Гарри искусство, он не часто говорил об этом, но она знала, что он был очарован фотографиями. Что, возможно, объясняет сотни фоторамок на шкафчике под телевизором. В основном это были его фотографии и Кристен. Если подумать, у них не было никаких совместных фотографий. Было странно не видеть Кристен внутри. Несмотря ни на что, она привыкла видеть ее лицо в его доме, и теперь ее отсутствие давило на нее.

Знакомый голос Миллы медленно возник у нее за спиной, звук захлопнувшейся входной двери привлек ее внимание. Она оборачивается и видит своих родителей, мать в кремовом платье на пуговицах, с сумочкой в руках, идет к машине. За ее спиной Альфред запирал дом. Если бы она не была их ребенком, то никогда бы не подумала, что они вместе. Милла была слишком утонченной, а ее отец... Что ж, Альфреду было все равно, и Дани хотела бы сделать то же самое. Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела их такими милыми, но, с другой стороны, ее мать была не из тех, кто показывает свои эмоции на публике. Хотя она всегда считала странным, что у них обоих были каштановые волосы, включая Картера, и ее светлые пряди были исключением.

- Милая, Гарри уже встал?! - издалека спрашивает Милла.

Дани оглядывается на его гостиную, ища хоть какие-то признаки его присутствия. - Он одевается!

- Скажи ему, чтобы поторопился, сейчас семь!

Она поворачивается, как балерина в музыкальной шкатулке, придавленная напором приказов матери. - Гарри! Мама вышла, пожалуйста, поторопись! - крикнула она, и ее голос эхом разнесся по всему дому.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он снова поднялся наверх и помчался вниз по лестнице, безжалостно взъерошивая волосы. Он переоделся, прежние боксеры теперь сменились темно-синей рубашкой и черными брюками. Дани должна была признать, что он хорошо выглядел голым, но еще больше он походил на мужчину, в которого она влюбилась, и на ее лучшего друга. Но самое главное - ее лучшего друга. Прошло пять месяцев с тех пор, как они впервые поцеловались в ее комнате. И месяц с тех пор, как она поняла, что больше не может жить без него, но она все еще не привыкла к незнакомцу, опьяняющему ее каждый раз, когда они оставались наедине. Она все еще боялась того факта, что остается незнакомой с этой частью Гарри, и ей хотелось, чтобы в будущем между ними не было такого. Если их вообще ждет будущее. В конце концов, она была достаточно смелой, чтобы предположить, что будет.

Он спрыгивает с последней ступеньки и, схватив полотенце, все еще висящее у него на плече, бросает его на диван. Когда он подошел ближе, его лицо прояснилось, исчезли следы недавнего сна и усталости. Хотя его волосы все еще были влажными, от рубашки исходила смесь мыла и духов. - Я был долго? - он смотрит на Даниэль, засовывая несколько вещей в карманы.

- Н-Нет, вовсе нет, но мама с папой уже в машине. - бормочет она.

- Мне очень жаль, я проспал и забыл, что сегодня игра. - восклицает он, бросаясь к двери, стоя рядом с ней, закрывая дверь, запирая ее и засовывая ключи в карманы. - Я поеду с вами, ребята? - спрашивает он.

- Мама сказала, что будет практичнее, если ты это сделаешь.

- О, это вполне практично.

Они идут к машине, Альфред уже сидит на водительском месте, а Милла сидит рядом с ним. - Доброе утро, Гарри! - ее отец, как обычно, здоровается, прищурившись, глядя в окно на них двоих. - Поздно лег спать, да?

Даниэль отстраняется от разговора и распахивает дверь на заднее сиденье.

- Я немного выпил с приятелями, но теперь все в порядке. - говорит он Альфреду, одаривая его улыбкой, прежде чем тоже забраться на заднее сиденье и захлопнуть дверцу, что слегка напугало ее.

Она держалась особняком, когда ее отец начал выезжать из их района, глядя в окно в попытке не вести никаких неловких разговоров с Гарри рядом с ней. Это была одна из причин, почему она не хотела быть запихнутой в одну машину со всеми ними; кроме того, что она не могла нормально разговаривать со своим лучшим другом, Милла всегда вмешивалась и делала ненужные комментарии. Она хотела спросить, почему он пьет, или есть ли у него какие-то проблемы, но опять же, это прозвучало бы отчаянно, не говоря уже о том, что в присутствии родителей. У нее не было никаких причин внезапно вести себя как его девушка, потому что она ей не была, и, конечно же, он счел бы навязчивым, что она беспокоится ни о чем. Хотя Гарри не был таким. Он никогда не осуждал Даниэль за тот год, что они знали друг друга, она все еще была осторожна.

- Так где же Картер? - Гарри заполняет тишину в машине.

- О, он рано пошел в школу, чтобы встретиться со своими товарищами по команде. Он не хотел ехать с нами. - ответила Милла.

- Держу пари, он взволнован, а?

- Да, еще бы.

- Так где же Кристен? Не видел ее со вчера. - присоединяется Альфред, поглядывая на заднее сиденье через зеркало заднего вида.

- Она... - Гарри запинается, и сиденье из искусственной кожи сдвигается ближе к Даниэль, что привлекает ее внимание. Она отводит взгляд от дороги, волнение поднимается в ее животе, когда его бедра коснулись ее. - Она сейчас во Франции, - говорит он. - Но она вернется.

- О, Франция. Почему ты не поехал с ней? - жужжит ее мать.

- Она не в отпуске, а по делу.

- Какое дело?

- Хм... Очевидно, какой-то подросток убил своих друзей в больнице. Подозреваемого сейчас держат в тюрьме где-то в Каннах, и они никак не могут понять, что произошло. - объясняет он, и желудок Дани переворачивается от ужасного описания.

- Боже милостивый. - Милла задыхается. - А когда она вернется?

- Мы еще не знаем, но, надеюсь, скоро.

Надеюсь, скоро.

Дани отворачивается, не обращая внимания на магнетическое тепло, исходящее от его кожи. Это был первый раз за несколько дней, когда она услышала имя Кристен из уст Гарри, и теперь, когда это произошло, он действительно все еще заботится о ней. А почему он не будет этого делать? Тем не менее она не думала, что он обязательно заговорит о ней с Миллой. Почему он не мог просто сказать ей, когда она спрашивала? Почему он всегда забивает ей голову вопросами, когда их и так слишком много?

- Тебе больше не привычно жить одному, не так ли? - снова спрашивает Милла, голос ее мягок, как будто она обдумывает эту идею.

- Все в порядке. - Гарри вздыхает. - Это не значит, что я совсем один, у меня есть вы, ребята, чтобы составить мне компанию.

До школы было всего десять минут, но дорога казалась невыносимо долгой, пока Дани молча сидела у окна, скрестив ноги и прислонившись рукой к ветровому стеклу. Она не разговаривала с Гарри до конца поездки, хотя это не означало, что он не хотел. Он поддерживал разговор с ее родителями, когда они подъезжали ближе к школьному кварталу, разговаривая о бессмысленных социальных вещах с ее матерью. Милле и Альфреду нравилось разговаривать с ним больше, чем с ней или ее братом, что было печально, но она привыкла к тому, что ее мать всегда предпочитала других людей. Машина, казалось, становилась меньше по мере того, как поездка затягивалась, но она не возражала. Это был только вопрос времени, когда они доберутся до школы, и она, наконец, снова освободится от удушья.

Вскоре грохот под ногами Дани прекратился, и знакомый вид их школьной территории приветствовал ее взгляд из окон. Альфред заглушил двигатель и затормозил на стоянке, переполненной другими машинами. Она приготовилась выйти, расстегивая ремень безопасности, который, оказался под Гарри, и давил ей на плечо. - Позволь мне позаботиться об этом для тебя, - он одарил ее улыбкой и наклонился, потянувшись к ее талии, живот сжался в узел, когда его лицо приблизилось к ней на несколько дюймов, и его холодное дыхание обдало ее щеку. Отчетливое желание прижаться губами к его губам воспламеняется внутри нее, несмотря на риск. Это было нормально - хотеть поцеловать его, не так ли? Она делала это миллион раз. Однако это был не вариант. Он расстегивает пряжку, ремень ослабевает на ее животе. - Это было не так уж трудно.

Дани вернулась к реальности, когда ее мать захлопнула дверцу после того, как вышла, поняв, что оба ее родителя вышли из машины. - Спасибо. - быстро пробормотала она, отпирая дверь рядом с собой и выходя. Ее взгляд блуждает по окрестностям, главный вход школы кишит входящими людьми. Это был первый раз, когда она пошла на игру в их школе, вероятно, потому, что это был также первый раз, когда Картер играл в большом соревновании. У него тоже не было много друзей, когда он был младше, но вступление в последний год средней школы сильно изменило его социальный статус.

Гарри немедленно последовал за ней и вылез с заднего сиденья с другой стороны машины, в руке у него громко звенел телефон. Мгновение он смотрит на экран, раздражение нарисовано на его лице, когда он закрывает дверь, прикладывая устройство к уху. - Чего ты хочешь? - гремит он, привлекая внимание Дани.

- У тебя есть ключи? - спросила Милла у Альфреда позади нее, их голоса растворились в фоновом шуме, когда Даниэль услышала внезапный взрыв ярости Гарри.

- Лучше бы это было что-то важное, иначе я сброшу звонок. - говорит он, положив руку на талию. - Я занят, я не могу! Нет, черт возьми, я же говорил тебе придерживаться этого гребаного плана, все в порядке, и Кристен в порядке. - его глаза ловят ее взгляд, беспокойство задерживается в его зрачках, когда он убирает телефон от уха, закрывая экран. - Извините, ребята, идите вперед, мне просто нужно ответить.

- Ну же, Даниэль. - приказывает Милла, скребя каблуками по цементу, когда она шагает ко входу.

***

Девочки, я дочитала эту книгу и там такое!!!! так хочется уже перевести все главы, чтобы и вы увидели🥺🥺 новые главы уже скоро! пожалуйста голосуйте и комментируйте, мне так нужна ваша поддержка💓
желаю хорошей недели, всех люблю и обнимаю!