Глава 16. Символ невинности
В зарослях сорной травы,
Смотрите, какие прекрасные
Бабочки родились!
Большая комната с белыми стенами, на которых расположились полки из темного дерева. Много полок, где стояли разные книги. В рамках для общих фотографий не было снимков владельцев дома... Не было изображения людей вообще. В них находились насекомые, наколотые на булавки. Целые батальоны представителей одного вида, различающиеся размером, цветом и генеалогией. Это были бабочки. Белые стены казались украшенными расплывчатыми акварельными цветами за счет них.
Дневник коллекционера.
15 апреля, 2015.
Я самый учтивый человек на свете. Моя заслуга в том, что я никогда никому не причинял вреда, не обижал и покорно сносил все глупости современного общества. Так почему я не могу отплатить им за все мое терпение? Почему должен скрывать свое преступное желание завладеть их жизнями...
И я приступаю.
«Такими не рождаются», — твердят многие. Откуда вам знать, какими люди по своей природе рождаются. Какой дар делает им Бог при рождении... Или же это совсем не дар. Фактор человека — его внешний вид. Сколько раз вы сами глядели на себя мельком в экран телефона или в стекло очередного магазина, скрывающего манекена с пустой улыбкой? Могу поклясться, что каждый раз. Даже сейчас. Вы хотели посмотреть время, заблокировав телефон, но в очередной раз уставились на своё лицо в черном экране, забыв о главной цели. Кто ещё может сказать, что этот зыбкий фактор не главный для людей любого века? Никто.
Между чудом и чудовищем, между моим рвущимся зверем и красотой, между моим рвущимся зверем и красотой этого зыбкого тела в этом девственном ситцевом платьице... Нет ничего и никого, что молго бы мне помешать. Меня далеко не интересует подлинная красота. Меня душат общественные запреты. Иногда же я говорю себе, что всё зависит от точки зрения и что, в сущности, ничего нет дурного в том, что меня до одури волнуют малолетние девочки.
Я говорю не про тех глупых уличных нимфеток, гуляющих среди толпы на площади Тхон. Истинная красота, она в этих мокрых, свалявшихся ресницах, в её застенчивой причуде, в розовости щек. Она в ней. В моей нимфе. В моей бабочке. И я не дам ей упорхнуть от меня...
17 апреля, 2015.
Хлороформ — сказки.
Никогда не верьте фильмам, детективам и прочей хрени! Следы от ногтей и зубов на моей руке явное доказательство тому, что хлороформ не усыпит девчонку 15-ти лет. Он сделает из неё яростную плаксу.
Так что, мой идеальный план провален. Идея о том, будто вы приложите платочек с хлороформом к чьему-то рту, забросите его в багажник и подождете, пока он через несколько часов проснется, не работает. Она очнулась. Испугалась ещё больше. Я не знал, что с ней делать, поэтому пришлось... Мне, черт возьми, пришлось тронуть её так сильно и грубо, что она перестала рыдать и биться. Её кровь до сих на моих руках.
Что же я ощущал при этом, держа ее хрупкое тело в своих руках? Вы не поверите... Обладать тем, кого убиваешь, совокупляться с воплощенным страданием, – вот мгновение тотальной свободы, ради которого и задумана вся организация жизни в замках. Я испытал этот миг краткого наслаждения. Она была так обаятельна. Моя юная Сипроета Стелена... Кроме меня и смерти ее больше никто не касался. Как же она была обаятельна в этот вечер...
Пусть меня осудят те, кто не испытывал этого наслаждения. Это незаконно! Позор! Ублюдок! Все, что я смогу услышать от тех, кто не даёт себе воли в действиях. Но ведь они и не знакомы с таким понятием как счастье... Паскаль писал, что счастье мы находим лишь в том, что соответствует нашим нынешним идеалам, которые должны нас удовлетворять. Довольство — вот главный фактор. Получил ли я удовольствие? .. Да. Счастлив ли я? Да.»