Серебряная бабочка

Post mortem [после смерти]

— Не понимаю, как ты можешь быть увлечена этим, — вздохнула Лалиса, кинув мокрое полотенце на диван.

Девушка взглянула на Пак, которая, прищурив глаза, глядела в горящий экран своего ноутбука. На часах давно уже истекло время всякой мозговой активности любого человека, но только не для Пак Юн-Тай.

— О чем ты? — не отрываясь от статьи, спросила Юн-Тай.

— Ну, эти психопаты, маньяки. Я как-то пыталась осилить один американский детективный роман. Дерьмо в целом, больше ничего, — пожала равнодушно плечами Манобан, присев на диван.

— Американцы любят в своих детективах устроить сексуальный экшен, используя маньяков, ведущих охоту на проституток. В них же вся грязь общества, — ответила Пак, зевнув. — Глупо, конечно, так легко использовать состояние психопатов.

Лалиса ухмыльнулась, слушая Юн-Тай с её странными темами.

— Чем же тебя так задели эти психопаты? — спросила она, когда Пак вновь с упоением воткнулась в очередную страницу браузера.

— Знаешь, в 1960-х годах был такой писатель, Алан Харрингтон. Он считал, что психопаты — это следующий этап эволюции; следующий козырь, который естественный отбор припрятал на то время, когда общество становится все более быстрым и свободным. Может, он и прав, — проговорила Юн-Тай.

— Не поняла, — честно призналась Манобан.

— Они сильнее нас, — обернулась к ней Пак, сняв очки. — Мой отец военный в отставке. Дедушка тоже был военным и кое-что рассказал моему отцу перед тем, как отправить его на службу. Солдаты, способные на убийство врага — психопаты или же коренные убийцы.

— В каком смысле? Это же война, разве на ней не должны убивать? — не понимала Лалиса, пытаясь соединить слова старшей в голове.

— В 1972-ом году, когда в Японии на довольно остром пике были популярны экстремистские выходки людей, настроенных на революцию, мой дедушка смог заметить одну вещь. Жестокость, присущую тем, кто желал крови. Это были люди с другой стороны государства мирной Японии. Они запытали до смерти своих же, когда заметили, что в них начал пропадать дух революции, понимаешь? Психопаты, которые помешаны на идеи.

— То есть, для убийства нужны какие-то психические отклонения? А как же солдаты? Их же учат этому? — Манобан ухмыльнулась, присев на край дивана.

— Учат защищать себя, а не быть жестокими. И вообще, доказано, что большинство из солдат чаще всего промахивается, когда стреляет во врага. Им страшно, понимаешь? Они нормальные. Убийство делают людей другими, — вздохнула Юн-Тай, обернувшись к экрану.

Лалиса откинула прядь длинных волос назад, скатившись на пол с кожаного края диванчика. Девушка надула губы, громко пусив воздух сквозь сжатые зубы.

— А слабых надо мочить. Об этом ещё Ницше говорил, — вдруг проговорила Манобан, хлопнув себя по бедру. — Вот, в чем сила психопатов. Несмотря на то, что этот сраный фисолоф был конченным идеалистом, он, кажется, и завел эту шарманку с естественным отбором.

— Ну да... Из-за многих идей Ницше и породился нацизм, — согласилась Юн-Тай, пролистав вниз ленту новостей в поисковике.

Как вдруг ей на глаза попалась очередная статья, которая так и осталась бы незамеченной, если бы не горящий заголовок.

— «Мщение за убитых девушек набирает обороты»... — прочла вслух Пак и Лалиса взглянула на нее, поднявшись на ноги.

Пак кликнула на ссылку и ей открылась небольшая статья, в которой говорилось про то, как убитые горем родственники жертв Коллекционера устроили свою охоту на маньяка. Для связей между собой они создали закрытый сайт... Девушка впилась глазами в текст, ища название сайта или ссылку на него, но так и ничего не нашла.

— Черт... — ругнулась Юн-Тай и перекинула статью в беседу «Королей риска».

На ссылку тут же откликнулся Чэ-Дук, набирая ответное сообщение. Юн-Тай выпрямилась. Лицо ее приняло сдержанное выражение. Ей казалось, что на данном сайте она сможет отыскать то, что ей нужно.

@RealPo: Не такой уж это и закрытый сайт, дорогуша. Взломать его оказалось легче, чем ты думаешь. Только он немного странный. Сейчас скину то, что родные убитых обсуждают между собой и информацию на стене.

Через минуты две на экране появились скрины с сайта, который носил название «Без вины». Как игра слов. Юн-Тай открыла поочередно каждый скрин, где люди оставляли свои длинные комментарии и фотографии убитых девушек. Все были так юны, что у Пак защемило в груди.

— Стой! — резко сказала Лалиса, которая стояла за спиной Пак. Девушка рванулась вперед и мышкой отматала назад. На один из скринов, где была фотография совсем ещё девчонки.

Лалиса, увидев ее, кажется, резко побледнела, всматриваясь в фотографию. Пак заметила это и тоже взглянула на скрин. Девушка лет пятнадцати смотрела на нее счастливыми глазами. Улыбка играла в уголках глаз, но, зная, чему посвящен этот сайт, Юн-Тай лишь с грустью улыбнулась. Звали эту девушку Чон Э Ён и ей было 16 лет.

— Лалиса, что случилось? Ты её знала?

Манобан глядела на фотографию. По лицу девушки катились слезы, падая на клавиатуру.

— Я... Как же так? Быть этого не может... — шептала Лалиса. — Помнишь, я тебе говорила про девчонку из своего приюта, которая, блин, научила меня любить книги? Это она... Моя Чон Э Ён.

Моя Чон Э Ён... Девчонка, которая учила Манобан заново читать, любить то, что находится на страницах книг. Она. И теперь эта девчонка мертва. У Лалисы были надежды ещё раз встретить ее на своем пути, но не таким образом. Не среди фотографий убитых девушек, которые были растерзаны человеком. Человеком, помешанном.

— Больной ублюдок... — закрыв скрин, прошептала Пак, обернувшись к Лалисе.

Девушка стояла, опустив длинные руки. Ее лицо и до этого физически пострадавшее приняло на себя то, что происходило внутри. Губы тряслись, глаза блестели от слез, которые беззвучно катились по бледному лицу.

— Мне жаль, Лалиса, правда... И я понимаю, как тебе больно. Ты сейчас ведь не можешь оплакивать ее как человека. Она мертва.

Манобан испустила лёгкий выдох и уставилась на Пак, задетая ее словами.

— Она мертва? Серьезно? И что, она перестает быть человеком? — остервенело спросила Лалиса.

— Мы не должны оплакивать умерших, — спокойно ответила Юн-Тай, выводя девушку из колеи. — Она мертва. Ей ничего с этого, а ты заливаешься слезами. Ты сейчас плачешь о воспоминаниях, которые она оставила. Это будет правильнее, Лалиса.

Девушка взглянула на нее с более спокойным выражением и резко рухнула на диван, закрывая лицо ладонями.

Она плакала. Умоляла во весь голос. Она не хотела и не могла забыть то, что оставляет после себя человек. Это слишком больно.

«Post mortem» — или же как выражаются французы: «после смерти». Речь о том, что оставляет после себя человек. Не свою сущность как таковую, ведь после смерти от него остаётся лишь оболочка, сотканная из воспоминаний.