Серебряная бабочка

Белые стены. Старый бетонный пол и вечный холод стоял в морге, расположенном в конце полицейского участка. Здесь всегда поддерживалась низкая температура для сохранности трупов. Белая раковина была испачканы кровью и на краю были свешаны латексные перчатки, покрытые багровыми следами. По среди комнаты стоял металлический стол, служивший ложем для тел. А на маленьком столике на колесиках были собраны все необходимые инструменты для патологоанатома: портативная дисковая пила, целый набор хирургических скальпелей и огромный нож. Весь этот арсенал отливал острым стальным блеском, словно только что вышел из рук точильщика. Вся эта обстановка могла испугать любого человека, но только не хозяина этого места.

Патологоанатом госпожа Вон Со носила мятую непромокаемую куртку и маленькие очочки. Короткую стрижку и почти никакого макияжа. Пригласив в свою обитель детектива и офицера, она начала подробно рассказывать им свою находку на очередной жертве.

— Мы смогли установить личность нашей юной жертвы, — обходя металлический стол, проговорила женщина, натягивая латексные перчатки на руки.

— И кто же это? — спросил Ким, подходя к столу.

Вон Со приоткрыла полотнище, где лежал труп девушки. Глаза жертвы были закрыты и офицеру показалось, что в уголках глаз застыли слезинки.

— Эту девушку зовут Чон Э Ён. Ей 16 лет и жила она в приемной семье. Родители и знакомые охарактеризовали её только с положительных сторон. В школе она успевала почти по всем предметам, была доброй и выступала в роли волонтера в школьных делах, — сказала Вон Со.

— А что у нас по осмотру? — спросил Ким.

— Обследование верхней части тела. Лицо осталось невредимым. Синяков на затылке не наблюдается... — ответила Вон Со.

Полицейский переспросил:

— На лице нет следов ударов?

— Нет. Очевидно, убийца старался к нему не прикасаться. Обычно маньяки, помешанные на сексуальной почве, не трогают лица своих жертв. Зато нижняя часть жертвы пострадала, — Вон Со откинула полотнище совсем, открывая тело убитой полностью. — Я констатировала также множественные гематомы, отеки и переломы. В частности, на торсе девочки выявлено восемнадцать гематом. Сломано четыре ребра.

Тело юной девушки под воздействием ударов приобрело синюшный цвет, а рваные раны, которые покрывали большую часть тела поражали своей темно-багровой глубиной. Детектив Лим Че поджал губы, слушая рассказ патологоанатома дальше:

— Следы на запястьях и лодыжках говорят о том, что руки и ноги были связаны, и на коже остались отпечатки переплетений, как от скрученного шнура или шпагата, — Вон Со подняла руку убитой, демонстрируя выделяющиеся следы.

— Мы же не можем взять под наблюдение все магазины Ульсана, торгующие шпагатом и веревкой. Тогда мы поймаем убийцу ещё через лет десять, — фыркнул Лим Че.

— Знаешь, никто кроме тебя, Лим Че, пока не высказывал подобных идей, — покачала головой Вон Со, указывая рукой на раны: — Ножевые раны были нанесены уже после смерти — толстым лезвием с зазубренной обратной стороной. Всего двадцать семь ран, разной длины и глубины.

— А записка? Бабочка? — огляделся Ким в поисках обычных атрибутов, которые сопровождали серию этих убийств.

— Не так давно, когда я смотрела очередной американский сериал типа «CSI. Место преступления Майами», я обнаружила очень любопытную вещь, — понизив голос, проговорила женщина, беря на столе стопку бумаг. — Там опытные криминалисты использовали для поисков убийцы почерковедческий анализ. Просто брали письма убийцы и составляли портрет подозреваемого.

— И ты решила провести этот анализ? — заключил Лим Че, глядя на то, как женщина разбирает бумаги.

— Я попросила канцелярию нашего мэра, чтобы он выслал нам эксперта-графолога, чтобы тот по почерку составил психологический портрет преступника. И вот  минут двадцать назад пришли результаты, — довольно улыбнулась Вон Со.

Офицер Ким и детектив переглянулись.

— И что же дал нам этот анализ? — в нетерпении спросил Ким.

— Ну для начала я отослала им последнюю записку, где говорилось о такой бабочке, как Слава Бутана. То есть вот: «Есть и своя особенность у этой красавицы. Складывая свои ядовитые крылья, она становится незаметной и губит охотников. Юная Чио-Чио », — прочла вслух Вон Со. — Эксперт составил точный портрет, но добавил, что по нему будет сложно отыскать убийцу.

— Пожалуйста, — взмолился Ким, прося прочесть составленный портрет.

Вон Со нахмурилась и принялась читать написанное экспертом:

— «Полиция имеет тут дело с больным субъектом. Во-первых, я скажу вам то, в чем совершенно уверен. Все записки писал один и тот же человек. Он правша. В его почерке присутствует то, что мы называем «клюшками» в корейском языке. Это означает, что буквенные штрихи на конце толще, чем в начале. Это свойство, обычно присущее садистским личностям. Во второй записке он также употребляет местоимение «мы» (Мы делаем свой рай для них), что может указывать на диссоциативное расстройство личности. Но я не верю в раздвоение личности. Это сказка психиатров. Я думаю, это «мы» было намеренным — либо изощренная уловка, либо намек на сообщника».

— Пока многое сходится, — заинтересованно произнес Лим Че.

— «Нажим и углы в его почерке очень резкие. Что опять-таки указывает на склонность к насилию и агрессии. Обычно это означает непомерно раздутое «эго», вместе с (одновременным) желанием контролировать ситуацию. Вы имеете дело с сексуальным садистом. Он одержим идеей собственного мира, которая кажется ему слишком реальной. Я бы также предположил, что он может быть психопатом, лишенным раскаяния в своих действиях. Он способен сымитировать нужные эмоции, но не способен их по-настоящему испытывать. Используя в своих записках разные сведения и японский язык, он таким образом хочет показать, насколько велики его познания и чувство тонкости. Как психиатр также могу сказать, что бабочки — это один из способов намекнуть на собственную внешнюю уродливость или же на жизненный этап, где человеку приходится что-то менять в себе, буквально «перерождаться». На этом все.
Доктор О Даль Су».

— То есть, чисто теоретически мы должны искать уродца, который решил сделать себе пластику, но из него сделали Дарт Вейдера? — с сомнением уточнил Лим Че.

— Вон Со, а этот доктор не сказал, почему убийца, раз он такой нарцисс, выделяет имена жертв, то есть это «Чио-Чио»? — пропустив мимо ушей реплику детектива, спросил Ким.

— Доктор О предположительно сказал мне при встрече, что имена жертв он выделяет потому, что находит в них предмет обожания. Психопаты, как он выразился, не умеют нормально выражать эмоции. Он охотник, преследователь, поэтому и мыслит так, — пояснила Вон Со.

— Да-а... Этот анализ сужает круг поисков преступника примерно до четырех миллионов человек, — хмыкнул Лим Че. — Если исключить отсюда женщин, детей, стариков и всех, имеющих твердое алиби, а также процентов двадцать леворуких, то, по моим прикидкам, у нас остаётся всего каких-то сотен семь подозреваемых.

— Стало быть, прогресс налицо, — кивнул Ким. — А ещё Ким Се Дон, девушка, которой удалось остаться в живых, сказала мне сегодня, что от убийцы очень сильно несло протухшей водой из-под цветов.

Вон Со вопросительно изогнула бровь.

— Может, это был какой-то химический элемент, с которым работают флористы или садовники, — патологоанатом пожала плечами. — А! Кстати... — женщина подошла к трупу и подняла её левую руку, подозвав к себе сыщика и детектива.

Мужчины переглянулись, не видя ничего на тонких пальцах убитой.

— Принюхайтесь, — попросила Вон Со, держа кисть девушки.

От рук жертвы совсем слабо, но несло бензином.

— Бензин? — нахмурился Лим Че.

— Ну да, а для чего он служит? — взглянула на него Вон Со.

— Для заправки машин? — ответно взглянул на неё детектив.

— Ты что не знаешь, что бензин отличный растворитель жиров? — усмехнулся офицер Ким. — Убийца очень постарался стереть свои следы.

— Но на тех жертвах не было подобного запаха. Значит, в этот раз у нашего убийцы что-то пошло не так, раз ему так срочно понадобилось убрать следы. В тех случаях он был предельно аккуратен, — покачала головой Вон Со.

Дверь морга резко открылась и влетел патрульный Кым-сок:

— Простите, там... Там привезли подозреваемого.

— По поводу? — не понял Лим Че.

— Он утверждает, что он убийца... — растерянно ответил Кым-сок.