Серебряная бабочка

Ее узнать никто не мог,
И мало кто любил.

Один из райнов Ульсана, где все здание имели крайне запущенный вид. Никчемные здания, где свои никчемные дни за никчемной работой проводят никчемные люди. Такие богом забытые дома встречаются в каждом городе. Есть даже среди известных писателей, такие, кто мог умело растянуть описание этих зданий на страниц десять, ведь все так не передашь.

Большой пустырь. Размером он был с небольшой стадион, обнесен высоким забором, сбитым из листов фанеры, а на нем — табличка с надписью: «Вход на стройплощадку без разрешения запрещен!» Хотя на воротах висел тяжелый замок, обойдя площадку сзади, можно было без труда пролезть внутрь через дыру — кто-то выломал там кусок фанеры.

Стоявшие там раньше складские помещения забросили, но участок не разровняли, и он зарос зеленью. В высоченном золотарнике, над макушками которого танцевали несколько бабочек, мог бы с головой укрыться ребенок. Насыпанные тут и там кучи земли прибило дождями, и они превратились в причудливые холмики. Не заброшенная стройка, а настоящее раздолье для бездомных кошек. Людей нет, всякая мелкая живность водится, укромных уголков — сколько душе угодно.

В здании не было так пусто, как казалось снаружи. Кроме грязных стен здесь, была ещё старая мебель, оставленная ещё рабочими. На стенах разные надписи, сделанные баллончиками с краской. От призывов хиппующих и до матерных слов от подростков, ругающих весь свет.

Среди этой заброшенной тишины можно было услышать резкие звуки, похожие на хлопки. Подобные звуки не очень приятны для человеческого слуха. Резкий удар, хлопок, стон, порождающий выдох человека.

На холодном бетоне, среди поднимающейся пыли от рассыпанного цемента, кружащегося на свету, лежала девушка. Поза её напоминала эмбрион, который пытался спрятаться от внешнего мира. Тощие ноги, покрытые ссадинами и синяками. Длинные волосы были рассыпаны по земле вокруг её головы.

Над ней возвышался худощавый парень, держащий в зубах дымящую сигаретку. Рядом с ним стояла девушка. Словно безликие тени, они глядели на ту, что лежала на земле. Не говоря ни слова, девушка с размаху заехала ногой рыжей в живот. Снова приглушенный хлопок, эхом отдающийся по зданию.

Хэй, девочка!

Вкус крови, напоминающий примесь меди и старой батарейки. Горький, неприятный. Небольшая струйка медленно прокатилась по подбородку, заставив обидчиков улыбнуться. Лежащая девушка лишь выдохнула, закрывая голову тонкими руками. Внутренности болели, но в голове, кроме странного сумбура, не было абсолютно ничего. Лишь где-то вдалеке её подсознания раздавалась музыка.

Открой свой мир,
Слышал, ты говоришь «не сегодня»,
Но когда, когда-а?

— Ну и что, Парбари, как тебе такой расклад? — сплюнув горечь от дешевой сигареты, едко спросил парень.

— Ты думаешь, она ещё раз захочет рискнуть? Кишка тонка, — фыркнула его подруга, сузив густо подведенные глаза.

— Не кишка, а мочевой пузырь, детка, — губы девушки, с которых стекала кровь, двинулись в странной ухмылке.

— Что? Че ты там несешь, а? — наклонилась к ней девушка, сверкнув тёмными глазами.

— От твоих тупых замечаний мне хочется в туалет. Смыть все то дерьмо, что ты говоришь, — все шире улыбаясь, хрипло ответила девчонка Парбари.

Парень громко хмыкнул, бросил окурок в сторону. Вслед за его жестом последовал резкий удар ниже груди, заставивший девушку подавиться воздухом и стереть улыбку с измученного лица.

Посмотри на меня, мам,
Ты говоришь мне быть сильной?

— Слушай сюда, паршивая дворняга, — со злостью начал парень, наклонившись вперёд. — Я тебя ещё тогда предупреждал. Наша территория — только наша. Каким образом ты оказалась на ней — мне глубоко насрать. Можешь скалиться, сколько хочешь. Но знай: однажды твои белые зубки окажутся рядом с твоим трупом.

На это серьёзное замечание Парбари ничего не ответила. Нет, не потому что не хотела. Ей было больно говорить. Реальная боль растекалась по её тощему телу, отдаваясь во всех неприкрытых уголках.

Сколько прошло времени с того момента, как эти двое покинули территорию заброшенного здания, Парбари не знала. Поджав ноги, она лежала. Кровь, стекавшая по подбородку, высохла. Девушка глядела на свет луны, падающий из выбитого окна.

Холодный свет. Все вокруг было пронизано холодом. Одна вещь была горяча и жива в этот момент — душа девчонки по имени Лалиса. Она с болью поднялась и огляделась. Теперь можно было лучше разглядеть её внешний вид для полного образа.

Скрестив тощие ноги, она присела к стене. Длинные прямые волосы, крашеные – темно-каштановые, в рыжину, длинные же ресницы, а в глазах — трогательная прозрачность, при виде которой хозяйку их сразу хотелось пожалеть непонятно за что. Круглое лицо, полные губы, на которых остались царапины и кровь. Родом она была, судя по всему, из Юго-Восточной Азии. На ней были старые джинсы, кроссовки и спортивный джемпер с надписью «LONELY» огромными буквами. Рукава джемпера поддернуты до самых локтей. Методично и самозабвенно она что-то напевала себе под нос, стараясь успокоиться. Временами её губы чуть заметно двигались, подпевая неведомой песне из её головы.

«Нет, в таком виде я не могу появиться на работе», — подумала Парбари, подняв большие глаза к темному потолку.

Девушка подрабатывала по вечерам в магазине «Старк-куб», где получала самую мизерную зарплату за свой труд. Работа в этом магазине составляла её единственный доход, который должен был обеспечивать ей жизнь. Должен был... Однако за неё она получала лишь пару сотен вон. Без жилья, без родных, — без жизни.

Некоторые подростки только и мечтают, как бы сбежать из дома, стать свободными, но так ли это на самом деле? Что такое свобода, а? Полной грудью, вдыхая эту свободу, можно дышать и на помойке, верно? А только потом вспоминать, что лишь та жизнь, где было хорошо. Мы сами бежим от неё, наивно заявляя, что это свобода.

Все правильно. Этому нас учат фильмы, книги. Бросай предков, беги из дома — взамен свобода и куча дерьма, ведь ты обычный подросток, а не героиня молодежного сериала. Если ты сбежишь из дома, то, скорее, загнешься где-нибудь в подворотне в свои шестнадцать. И твоя свобода будет иметь аромат дыма и горелых надежд. Горько, но такова правда.

Нет, Лалиса не бежала из дома. Ей не за чем было бежать оттуда, где был её уголок. Теперь остались лишь вспоминания об этом уголке.

«Надо идти. Тем более мне не хочется лишиться жизни в каком-нибудь пропахшем мочой переулке Мапхогу», — подумала Лалиса, пытаясь подняться. Ей это удалось. Она аккуратно ступала, пересекая линию лунного света. Её рюкзак валялся на улице. Пока она бежала от тех ребят, специально бросила его подальше от стройки. Ведь эта была её единственная вещь, которая хранила память.

Спустив рукава своего джемпера, она стерла кровь с лица, и завязала волосы в слабый хвост. Подняла рюкзак с земли и отряхнула его от пыли. За городом еле заметно сверкал диск луны.

— “Ночь молода — как ты, как я. Пойдем же со мной, пока на море луна…” — томно прошептала Лалиса, вспомнив строчку из песни «Голубые Гавайи». Репертуар известного Пресли и Синатры.

Девушка закусила губу и медленно пошагала прочь от заброшенного здания.