Испытание любовью (СИ) Автор:Горовая Ольга

Глава 1

Блик солнечного луча блеснул на темной, волнующейся воде и потерялся в ветках плакучей ивы, нависшей над причалом. Легкий, но довольно прохладный ветер начинающейся осени зашелестел листьями, уже украсившимся желтой каймой и игриво приподнял темные локоны девушки, любующейся неспокойными водами реки. Заставил складки юбки затрепетать, биться о ноги.

Леся поежилась и зябко передернула плечами. Ее легкое платье, определенно, не подходило к нежданной прохладе первых сентябрьских дней. Оставалась надежда на то, что это похолодание скоро сменится более привычной для их города теплой и мягкой осенью.

Уходить не хотелось, даже из-за погоды, а потому, обхватив себя за плечи руками в попытке согреться, она так и осталась на своем месте. Лесе нравилось смотреть на воду Днепра, нравилось слушать тихий шелест реки, который здесь, в лодочном порту, перекрывал шум города. Покачивание и мягкий шепот листвы старых деревьев успокаивали и приносили умиротворение в ее душу. А при том, какой ритм жизни Леся обычно вела, эти редкие минуты покоя не были лишними. Тем более сегодня, когда так тянуло вспомнить то, что давно стоило позабыть...

- Сегодня не самая лучшая погода, чтобы любоваться рекой.

Теплый пиджак, пахнущий дымом дорогих сигарет и туалетной водой с терпкой и свежей нотой бергамота окутал ее плечи, лег на кожу мягким покрывалом.

- Я люблю реку в любую погоду, Владислав Олегович. - Не придерживая дорогую ткань, Леся обернулась к нежданному собеседнику. - А вот вас что привело сюда в разгар рабочего дня?

Мужчина возле нее приподнял уголок рта и одарил Лесю ироничным темным взглядом, в котором, как и всегда, ничего невозможно было прочитать. Холодный ветер пытался завладеть тканью белой рубашки, обтягивающей его плечи. Не сумел и, словно в отместку, жадно набросился на темно-синий шелковый галстук.

- Осматриваю территорию, которую городские власти планируют начать реконструировать в этом году. И это, пока, не для прессы, Олеся Павловна, - насмешливым тоном, словно нехотя, протянул Владислав Олегович и достал из кармана брюк пачку сигарет. - Надеюсь, что вы подождете официальной пресс-конференции, прежде чем оглашать эту новость.

Леся не обратила внимания на поддевку, содержащуюся в последнем предложении. Немного растерянным взглядом она обвела старые причалы и металлические ограждения, на которых давно потрескалась, а местами -- и облезла, краска. Ей не хотелось, чтобы здесь что-то менялось. Слишком много воспоминаний у Леси было связанно с этим местом, именно таким, каким то было сейчас.

Словно прочитав ее мысли, Владислав Олегович хмыкнул и поджег кончик сигареты.

- Время не стоит на месте, все меняется, независимо от наших желаний.

Он проговорил это не глядя на нее, словно просто размышлял вслух. Но Леся слишком хорошо знала этого человека. Или, во всяком случае, когда-то так думала.

- Да уж, - поддержав его тон, хмыкнула и она. - И вы, Владислав Олегович, самый ярый приверженец этого утверждения.

Он медленно повернулся и пристально посмотрел на нее, будто позабыл о тлеющей в пальцах сигарете. Темные глаза казались чересчур глубокими, они затягивали, несмотря на все старания Леси показать своим видом насмешку и неприязнь к нему.

Она приложила максимум усилий, чтобы не поддаться искушению заглянуть в эти глаза, слишком хорошо помня, насколько обманчиво то, что можно в них увидеть. Нахмурилась, заставив себя посмотреть на реку, и вдруг -- чихнула. А потом - еще раз. Прижала ладони к лицу, стараясь унять внезапно возникнувший зуд в носу, и с мученическим видом посмотрела в сторону сорняков, буйно цветущих у ограды причала, на которую Леся только что опиралась ладонями.

- Лучше бы городские власти занялись экологией и проблемой сорняков в нашем городе.

Голос звучал вовсе не так уничижительно, как ей бы того хотелось. Заложенный нос испортил все впечатление и тон Леси скорее напоминал жалостливый, нежели укоряющий.

Не собираясь проверять, произвел ли он и на Владислава Олеговича такое впечатление, она принялась лихорадочно инспектировать свою сумочку, разыскивая платок, а еще лучше -- таблетку.

Повезло ей только с салфеткой. А вот коробочка с препаратом от аллергии, видимо, так и осталась на ее кухне, где утром Леся решила не принимать таблетки. Она почти все время проводила в помещениях или в машине, везде имелись кондиционеры, и в этом году сезонная напасть не мучила ее так, как обычно.

- Это не моя область ответственности, - казалось, он не и не пытался скрыть усмешку, хоть и не злую, и та явно слышалась в голосе Владислава Олеговича.

Прижав салфетку к носу, Леся прекратила бесперспективные поиски и одарила того надменным взглядом.

Впрочем, на ее собеседника подобное проявление неудовольствия не произвело никакого впечатления.

- Я отвечаю за архитектуру и реконструкции. Но могу передать вашу жалобу в соответствующий комитет, - уже не скрывая улыбку, он вдруг протянул к ней руку.

Леся дернулась и резко отступила на шаг, будто раскрытая пустая ладонь чем-то ей угрожала. В спину ощутимо врезалась ограда.

Улыбка Владислава Олеговича превратилась в циничную, понимающую усмешку, а глаза, еще недавно затягивающие Лесю своей глубиной, вдруг стали совершенно непроницаемыми и непроглядными. Ничуть не смутившись ее поведения, он подошел ближе и все-таки сделал то, что хотел. Опустив руку в карман пиджака, который все еще укутывал плечи Леси, Владислав Олегович вытянул какой-то маленький и потертый кусочек фольги.

- Не взяла таблетки? - Он опять перевел глаза на ее лицо.

Леся, так и прижимающая салфетку к предательскому носу, только покачала головой.

- На, держи. - Он бесцеремонно взял ее ладонь и зажал пальцы Леси на своей находке. - Я утром нашел в кармане, завалялись, видимо.

Владислав безразлично передернул плечами и отступил, отвернувшись к реке.

Леся моргнула и уставилась на ладонь. В помятом блистере еще имелась пара таблеток, которые она всегда принимала. Надпись немного затерлась, но Леся безошибочно узнала препарат.

- Спасибо. - Немного неуверенно пробормотала она в салфетку и растерянно сглотнула.

Он опять пожал плечами, даже не посмотрев на нее.

- Владислав Олегович!! - Громкий крик со стороны дороги заставил обернуться обоих. - Вы извините, но больше не могу, оба ваших телефона разрываются. Никто не слушает меня, все вас требуют.

Парень в темном костюме, лет двадцати пяти -- тридцати на вид, стоял на бордюре у припаркованного темно-серого BMW. Он с растерянным видом держал в обеих ладонях по телефону.

- Здравствуйте, Олеся Павловна, - с виноватым видом кивнул тот в ее сторону.

- Здравствуйте, Юра. - Против воли Леся улыбнулась растерянности водителя.

- Извини, работа, как ты верно заметила, никак не может подождать, тем более -- в середине рабочего дня. - Владислав Олегович кивнул ей с ироничной улыбкой и направился к своему автомобилю. - До свидания,... Леся, - после выразительной паузы, он все-таки проговорил ее имя, насмешкой показав, что думает о попытке Леси отгородиться официозом.

- Постой, Влад. - Она шагнула за ним, стягивая пиджак. - Забери...

Но он только покачал головой, даже не остановившись, и махнул рукой.

- Оставь, отдашь на пресс-конференции. А то еще и простудишься, - все тем же отстраненным и насмешливым тоном бросил Влад через плечо и махнул рукой. Видно, прощаясь.

Она промолчала, так и не сняв до конца ткань, до последней ниточки пропитанную запахом этого мужчины. Наоборот, натянула назад, укуталась сильнее, наблюдая, как Захарченко Владислав Олегович, руководитель городского комитета по архитектуре и реконструкции, а так же - успешный директор строительного консорциума и владелец нескольких строительных фирм, забрал у своего водителя телефоны и тут же принялся разговаривать с кем-то. Сразу по обоим аппаратам.

Отвернулась, пока он не застал ее за этим рассматриванием и посмотрела на таблетки, которые все еще сжимала пальцами. Осторожно выдавила одну и положила под язык, чувствуя, как быстро растворяется лекарство, оставляя во рту легкий привкус апельсина. А потом опять посмотрела на потертую упаковку.

"Завалялась". Наверное, и правда, завалялась. Да только странно, что не обнаружилось при сдаче в химчистку. А поверить в то, что Влад надел бы костюм, не чищенный с прошлого года, она никак не смогла бы. Хотя, мало ли, что в жизни случается.

Передернув плечами, Леся пошла в сторону своего припаркованного автомобиля, стараясь не смотреть в сторону, откуда ветер доносил обрывки резкого и явно делового разговора.

Уже усевшись на место водителя, она вдруг вспомнила о том, что узнала. Влад предупредил, чтобы о предстоящей реконструкции пока не упоминалось. И Леся была не настолько глупа, чтобы перечить или пытаться поиграть наперегонки с ним. Этот человек умел наказывать. И раз он пообещал пресс-конференцию, значит стоило дождаться ее и вместе с остальными приглашенными репортерами узнать, что же за грандиозный ремонт планируется в порту. Это обойдется дешевле и ей, и каналу. С другим представителем горсовета Леся еще могла бы рискнуть. Не с Владом. И тут даже Борис Андреевич не сможет ее упрекнуть. Хотя начальнику Леся и намекнет о грядущих изменениях. Но и его предупредит, что пока об этом не стоит распространяться. Пусть и подозревала, что никакой особой секретности не предвидится. Просто Влад до чертиков любил все контролировать и разыгрывать по своему собственному плану. Наверняка и с этим проектом в том же дело. Он просто все сделает по-своему и тогда, когда сам посчитает это наиболее выгодным.

Она завела машину и тронулась с места верная своему решению, и так ни разу и не оглянулась в сторону его автомобиля.

Влад мельком посмотрел на номер звонившего и проигнорировал новый вызов. Ему надо было возвращаться в свой офис и кабинет. Следовало решить еще слишком много вопросов и закончить бесову уйму дел. Вместо этого он стоял, опираясь на свою машину, слушал по второму телефону чьи-то жалобы, суть которых никак не мог уловить, и смотрел вслед удаляющейся машины Леси.

- Хорошо, - прервал он затянувшийся поток нытья, не позволяя себе послать звонившего куда подальше. Имидж депутата горсовета требовал своих жертв, которые ему уже порядком надоели. - Перезвоните в мою приемную, повторите это Климову Дмитрию Сергеевичу. Он изложит мне суть, и мы все решим.

Не слушая мнение неизвестного собеседника, Влад прервал связь и бросил оба телефона на заднее сидение автомобиля. Уперся локтями в крышу нагретую на солнце и глубоко вздохнул, растирая лицо. Как ни странно, здесь ветер был еще холодней, чем у реки и жадно пробирался сквозь тонкую ткань рубашки, но Влад не обращал внимания на холод. Стоял и не отрываясь задумчиво смотрел на реку в отдалении. Достал из кармана пачку и закурил вторую за последние полчаса сигарету. Затянулся и сел, подвинув продолжающие трезвонить телефоны.

- В офис, Владислав Олегович? - Юра тут же уселся на водительское место, на котором оказывался не так уж часто, и смотрел на шефа в зеркало заднего вида.

Влад отвернулся к тонированному окну. Ему действительно надо было в офис по всем тем причинам, о которых он уже сам себе мысленно напомнил. Он опять затянулся, ощущая пока еще далекую боль в висках.

- Поехали в "Билли Бонс", Юра. - Так и не отвернувшись от окна, велел он водителю.

Пауза, последовавшая за этим распоряжением, длилась не больше пары секунд. После чего двигатель машины плавно и тихо заурчал и они направились в требуемую сторону. Юра являлся его водителем достаточно долго, чтобы знать -- Владислав Олегович не переносит, когда ему перечат или пытаются дать совет. Уж тем более, он не потерпел бы вопросов или вмешательства от водителя. Как, впрочем, и, практически, ни от кого.

"Билли Бонс" относился к разряду самых элитных заведений их города. Теоретически, попасть сюда мог кто угодно, но вот задержаться, или, уж тем более, стать vip-клиентом -- мало кому удавалось. Возможно, уже потому, что "Билли Бонс" - являлось одним из лучших казино в городе. И своим существованием во многом было обязано как строительной фирме, которой когда-то руководил Влад, так и комитету, который тогда как раз нуждался в смене руководства, чем Захарченко не преминул воспользоваться.

Так что наведывался он сюда часто и всегда получал неизменно радушный прием.

Впрочем, играл Влад очень редко, настолько, что даже владелец самого заведения по памяти мог перечислить подобные уникальные эпизоды. Зато он очень любил ресторан, располагающийся на втором этаже этого казино. Здесь у Влада имелся свой, закрепленный за ним, кабинет. И в этом месте ему практически не требовалось открывать рта -- сотрудники и обслуживающий персонал знали почти все нюансы его предпочтений и вкуса.

Именно потому он и приехал сейчас сюда. Оставив Юрия в баре на первом этаже с кофе и разрешив водителю пообедать, Влад поднялся по широкой лестнице на второй этаж, кивком поздоровавшись с администратором и сказал только одно слово. Обычно Захарченко не пил во время обеда, но сегодня все шло не так.

Не успел он расположиться на широком и удобном кожаном диване, как тихий и незаметный официант поставил на стол графин с коньком (без сомнения, любимого сорта Влада) и пузатый бокал. Сноровисто расставил несколько тарелочек с холодными закусками, раскрыл и подвинул меню. После чего молча застыл, наблюдая за выбором гостя.

Влад плеснул себе коньяка, сам, он ненавидел, когда это пытался сделать кто-то еще, и не особо присматриваясь, ткнул пальцем в названия. Все так же тихо официант забрал меню и исчез. Наконец-то оказавшись в одиночестве, Влад сделал еще один большой глоток коньяка и откинулся на спинку дивана. Уперся затылком в прохладное дерево обшивки и резко дернул галстук, ослабив узел. Головная боль нарастала, все отчетливей пульсируя в висках. За все в жизни приходится расплачиваться и эта треклятая боль, видимо, была одной из составляющих платы за то, как и в каком ритме он жил. Врачи в один голос твердили, что это последствия стресса и избыточного напряжения, на что Захарченко только хмыкал и иронично благодарил за консультацию, игнорируя советы отдохнуть. Те, кто отдыхают или пекутся о чрезмерной нагрузке -- не достигают того, чего достиг он в свои тридцать шесть лет.

Продолжая глотать коньяк и один за одним поглощать шарики паштета и сыра, он наблюдал за тем, как принесли и расставили его заказ. Дождавшись, пока незаметный мальчик исчезнет совсем, он в полном одиночестве принялся за обед.

Владислава совершенно не смущала пустота комнаты, он часто за обедом обдумывал новые проекты или решал в уме несколько проблем одновременно, а от того, любая компания, даже самой выдрессированной прислуги, его отвлекала и раздражала. Он и сейчас пытался сосредоточиться на делах, но проклятая головная боль отвлекала сильней обычного. А Влад был слишком раздражен и, вопреки здравому смыслу, валил все именно на этот недуг.

Он всегда умел четко ставить цели и расставлять приоритеты. Обычно его не смущали требуемые жертвы и те, по чьим головам приходилось ступать на пути к желаемому. Потому он и имел сейчас столько. Потому его опасались сильные люди, и попросту боялись слабаки. Даже этот официант, который так хорошо выполнял свою функцию, определенно нервничал в его присутствии, пусть и обслуживал Влада едва ли не каждый день и ни разу не получил от него ничего, кроме очень хороших чаевых. Репутация Влада не являлась тайной. Захарченко же редко беспокоился о подобном. Многие считали его бессердечной сволочью и хамом. И, поскольку, в основном, это было правдой -- такое мнение так же его не волновало.

Принимая решение, Влад делал все, чтобы быстро и четко то реализовать.

Но иногда, очень редко, и все же, иногда -- он сомневался в правильности содеянного. И тогда его настырная головная боль делалась почти нестерпимой, а настроение становилось хуже, чем ситуация с гос. финансированием бюджета города. То есть -- конкретно отвратительным. Что не замедляло проявляться во вспышках раздражения и срывах на первом, подвернувшимся под руку.

На данный момент срываться было не на ком, да и обед, как и всегда в "Билле Бонсе", оказался превосходным. К качеству и вкусу блюд было не то что сложно, просто невозможно придираться. И Владу оставалось напоминать себе, что дело - давнее, давно решенное и оправданное.

Что он и делал, продолжая пить коньяк, который якобы расширял сосуды и должен был помочь избавиться от этой боли в висках.

О том, чтобы возвращаться в офис после такого количества выпитого среди бела дня и с гудящей от боли головой -- речи не шло. Усевшись на заднее сидение в еще более мрачном настроении, чем приехал в "Билли Бонс", Влад с силой прижал ладонь к раскалывающемуся лбу.

- Домой, - буркнул он молчаливому Юрию, не поднимая голову. - Только у аптеки какой-нибудь остановись.

Закрыв глаза Владислав вслушивался в работу автомобиля и мысленно следил за дорогой по поворотам и динамике движения машины. Обычно домой автомобиль вел он сам. По вечера его уже не донимали просители, а остальные звонки он просто игнорировал, если это не касалось каких-то, уж очень важных контрактов и дел. И Влад просто наслаждался ездой на мощном, хорошем автомобиле по пустым дорогам. Так как, чаще всего, домой он добирался уже глубокой ночью. Но сегодня, определенно, выпал не тот расклад.

Когда BMW затормозило, Владислав поднял тяжелую голову и прищурился, пытаясь сфокусировать расплывающееся от боли зрение на аптеке.

- Что купить? - Юрий, наверняка, отметил состояние босса.

Но Влад имел свое мнение.

- Сам, - резко и отрывисто бросил он уже распахнув дверь.

От порыва свежего, холодного ветра стало немного легче, голову отпустило на пару секунд и он вполне твердо и быстро поднялся на крыльцо, распахнув дверь аптеки. Юра за его спиной вышел, видимо, чтобы подстраховать босса в случае чего. Однако, Влад и сам умел великолепно справляться со своими слабостями и помощь водителя не понадобилась.

По счастью, в аптеке никого не оказалось

- Упаковку "Солпадеина". - Влад бросил на стойку сотку и уставился на прилавок, ожидая, пока пожилая фармацевт достанет упаковку болеутоляющего.

- Пятьдесят восемь, семьдесят, - слишком громко по его мнению, ответила та. - Что-то еще?

Влад только покачал головой. Женщина принялась отсчитывать сдачу, сетуя на отсутствие мелочи.

- Да не нужны мне копейки, - отмахнулся было Влад, торопясь поскорее добраться до дому и принять таблетки. И вдруг замер. - Подождите. - Остановил он уже протянувшую сдачу женщину. - Дайте мне еще от аллергии таблетки, "Лорано", те, что не запивают.

- ОДТ? - Не вполне разборчиво и понятно для него уточнила фармацевт.

Влад только передернул плечами.

- Наверное. - Проворчал он, стараясь не потревожить голову.

Эти таблетки стоили, видимо, какую-то круглую сумму, потому как дело шло быстрей, и уже через минуту у него на руках были две пачки лекарств и сдача.

Влад поблагодарил фармацевта, сунул деньги и "Солпадеин" в карман, а вторую коробку выбросил в урну у входа, предварительно вытянув блистер с таблетками. И так же спрятал тот в карман. После чего велел Юре быстро ехать домой и с закрытыми глазами откинулся на спинку кожаного сидения.

Он понятия не имел, зачем продолжает покупать эти таблетки и теперь, спустя почти год. Но тем не менее, упорно рассовывал те по всем карманам, словно по прежнему собирался давать их Лесе, когда она забывала выпить таблетки. Дурацкий рефлекс, который должен был давным-давно исчезнуть. Но никак не желал этого делать, несмотря на все доводы Влада самому себе, что уж теперь-то ему этого точно не надо делать. Да и как такое случиться может-то? Они едва пересекались по работе. И все-таки, "раз в год, и палка стреляет" видимо. Сегодня эти таблетки ему ведь пригодились.

- Приехали, Владислав Олегович.

Только услышав голос Юры он понял, что машина уже несколько минут стоит во дворе его дома.

- Спасибо. - Влад хотел кивнуть, но решил воздержаться, опасаясь нового приступа головной боли. - На сегодня - свободен, - отпустил он водителя и медленно побрел к двери, не имея сил даже для того, чтобы поиграть с Корсаром.

Огромная немецкая овчарка радостно залаяла и принялась носиться, подпрыгивая при виде хозяина. Влад сумел лишь одобрительно похлопать пса по загривку, мечтая о тишине и пустоте комнат, где не будет нужды находиться ни в чьем обществе. Даже этого бессловесного, преданного существа, которое он, в общем-то, любил. Но сейчас у Владислава ни на что и ни на кого не осталось ни сил, ни терпения.

Захлопнув за собой двери, он не разуваясь доплелся до кухни и быстро бросил в стакан две таблетки болеутоляющего. Залив их водой и, не особо дожидаясь пока шипящий препарат полностью раствориться, выпил все залпом. После чего направился в спальню, намереваясь проспать до самого утра завтрашнего дня и встать без этой барабанящей боли, и без глупых размышлений и мыслей.

Он и правда проспал весь остаток дня и всю ночь, видно аукнулось напряжение предыдущих месяцев, когда на отдых времени катастрофически не хватало. А вот с остальной частью плана Влад справился хуже.

Самовольное и упрямое подсознание оказалось совершенно непослушным. Наверное, сказалось сочетание конька и обезболивающего -- Влад и хотел бы выплыть из марева обрывочных воспоминаний, в который превратился его сон, да не мог.

С какой стати ему было вспоминать, что именно два года назад, день в день, они познакомились на этом дряхлом и старом причале? Но никак не выходило проснуться, и приходилось смотреть на смеющуюся Лесю, которую он в тот же день пригласил в ресторан. Всплыли и исчезли, промелькнув в спящем сознании, его нелепые попытки ухаживания, все время проваливающиеся из-за вечной нехватки времени. Пронеслись под веками первые дни их совместной жизни, когда Леся все же приняла его нахальное и самоуверенное требование-предложение переехать к нему после третьей встречи. Владислав не собирался вспоминать все это, но никак не мог проснуться, чтобы прекратить буйство своей памяти, и раз за разом ворочался в кровати, видя перед собой ее лицо, очаровывающее его выражением своего доверия к Владу, ощущая кожей касание ее тела, которое до сих пор желал почти до безумия.

Он проснулся измотанный, потный, неудовлетворенный и желающий ее. Еще более уставший, чем лег вчера. Пересохший рот не желал выговаривать даже ругательства, а в ушах стоял отзвук последнего сна, когда она уходила, высказав все, что о нем думает, и еще не понимая, что именно он толкнул ее к этому поступку.

Теперь Леся знала, что это Владислав ее практически выгнал, осознала полное значение того выбора, перед которым он ее тогда поставил, прекрасно зная и рассчитывая реакцию. Он видел вчера это понимание в ее глазах, ощущал в колючей настороженности, с которой она шарахалась от малейшего намека на его приближение.

Восемь месяцев назад Владислав несколько дней размышлял над своей жизнью и принял четкое, взвешенное и логичное решение -- ему не нравилось то, каким человеком делала его Леся. Эта женщина имела на него слишком много влияния, она могла заставить его сделать то, что никому не удавалось, отказаться от любого решения. Это мешало его планам, не позволяло ему идти привычным путем. Присутствие этой женщины в жизни Владислава делало его кем-то другим, тем, кого он сам не знал и не всегда понимал. И тогда Владислав видел лишь один выход -- ему или ей следовало уйти. И с обычной тщательностью и вдумчивостью, он реализовал это.

Сейчас, еще ощущая в висках слабые, затухающие отголоски вчерашней боли, отчетливо помня калейдоскоп снов этой ночи -- Владислав подумал, что возможно имелся и иной вариант.

Сев в кровати он прижал веки и задумался. Что ему всегда удавалось великолепно -- так это реализовывать свои планы и решения. И видя перед собой четкую цель, Владислав сразу ощутил привычную собранность и уверенность. Поднявшись он подошел к окну и задумался, наблюдая за тем, как Корсар носится по газону. Еще через пять минут он уже решительным шагом направился в ванную, полностью сбросив с себя тягучую и липкую паутину отвратительного самочувствия вчерашнего дня и ночи. Теперь он точно знал, что ему следует делать.

Глава 2

Честно говоря, она и сама не могла понять, что именно до сих пор здесь делала.

Обведя глазами комнату, в которой сидело человек десять, занимающихся составлением подборки новостей для сегодняшнего вечернего выпуска, Леся глотнула довольно паршивого кофе. После чего развернулась и побрела в маленький закуток, расположенный в противоположном конце коридора, который принадлежал только ей. Отчего-то нынешний эфир утреннего шоу местной телерадиокомпании дался ей тяжело. То ли потому, что она в принципе, давным-давно работала без выходных, то ли оттого, что именно этой ночью чертовски не выспалась. Как и последние три ночи после той дурацкой встречи с Владом.

Опустившись на пластиковый стул со вздохом, более приличествующим семидесятилетней старухе с обострением артрита, Леся отставила свою чашку и уперлась локтями в исцарапанную столешницу. Но голова не держалась даже с упором на ладони. Хотелось спать, и совершенно не имелось желания вспоминать, что именно не давало ей полноценно насладиться сном ночью.

И все-таки, что она еще делает здесь?

Олеся с детства знала, что будет журналисткой. Она определилась с выбором профессии еще в десять лет, ощутив непередаваемую эйфорию от создания выпусков школьных газет и с тех пор четко и уверенно шла к поставленной цели. До определенного момента.

Работа ведущей утреннего шоу на местном канале, совмещенная с должностью ведущей еще пары передач из-за урезанного бюджета и экономии на кадрах -- была далеко не пределом ее мечтаний. Леся всегда собиралась покорить столицу. И пусть этого нелегко достичь сюжетами о параде невест на проспекте родного города или теми же планами перестройки города городскими властями -- ей удалось привлечь к себе внимание. Пару месяцев назад ее резюме и сюжеты, найденные и созданные лично Лесей привлекли внимание одного из пяти крупнейших телеканалов страны. Ей позвонили и пригласили на работу в Киев. А она... Леся отказалась. Она так и осталась здесь. Отчего? Леся не знала.

Возможно, в ней просто пропал запал и желание стремиться куда-то. Последние полгода... Да что там, немногим большим, она жила в какой-то прострации. Олеся все понимала, прекрасно ориентировалась в жизни, приходила на работу, выходила гулять вечерами в кафе с коллегами. Даже ходила на свидания. В общем, вела обычную жизнь любого нормального человека. Вот только делала она это потому, что так было надо. В ней не осталось интереса к самой жизни и всему тому, что Леся делала. Влад иссушил ее. Взял, выпил до дна и выбросил, как пустую жестяную банку, еще и смяв напоследок. Причем сделал это настолько аккуратно и даже изящно, что сложно было высказать какие-то претензии.

Мало кто замечал, что в ней что-то изменилось. Мама, которая стала приглядываться чуть пристальней, но молчала. Да, вероятно, главный редактор и ее непосредственный начальник, который, как раз, слов не жалел. Он ощутил, что одна из самых неутомимых его работников вдруг утратила всякий интерес к тому, что делала, заметил, что из ее программ и репортажей пропал присущий Лесе запал. Не раз, и не два вызывал Борис Андреевич ее к себе в кабинет. Разговаривал, спрашивал, угрожал и просил. В конце концов, Леся работала здесь почти десять лет, начав еще тогда, когда только поступила на факультет журналистики, работая "работником на подхвате" готовая заткнуть собой любую дыру и достать любой материал, отправиться, куда бы ни послали. Но сейчас, сидя перед главным редактором она только пожимала плечами и молча слушала любые выпады Бориса Андреевича.

Леся не знала, что с ней. То есть, она понимала, с чего все началось, но и сама не могла понять, почему никак не может выйти из этого состояния сомнамбула. В конце концов, Борис Андреевич оставил ее в покое. Как подозревала Олеся, после того, как узнал, что она отказалась от вакансии в Киеве. Видимо шеф решил, что раз нынешнее настроение Леси сохраняет для него ценного и опытного работника -- так тому и быть.

- Леся, привет.

Она заставила себя поднять голову и улыбнуться Гене, оператору, с которым все чаще ее ставил в пару Борис Андреевич.

- Привет, Ген.

- Я смотрел утренний эфир, молодцы, хорошо справились.

Гена улыбнулся еще шире и подвинув ногой колченогий стул, стоящий у стенки, сел рядом. Сложно было оставаться хмурой рядом с таким жизнерадостным человеком. К тому же, он ей был очень симпатичен -- высокий, улыбчивый блондин, который всегда готов вас развеселить, душа любой компании. Да еще и не скрывающий, что вы ему нравитесь. Что еще надо? Ничего, наверное. Леся знала, что согласиться пойти с ним на свидание, если Гена предложит. А он не раз давал понять, что именно этого и хочет.

- Спасибо, - она с сомнением посмотрела на остатки кофе в чашке, но решила не рисковать своим здоровьем и желудком. - И правда, справились.

Наверное, ее улыбка все-таки не могла похвастаться должной лучезарностью.

Гена немного нахмурился.

- Что-то случилось? Ты последние дни какая-то усталая? - Он внимательно всмотрелся в ее лицо.

Леся скорчила рожицу.

- Не самое приятное начало утра, - пошутила она. - Это, явно, не комплимент.

Гена виновато улыбнулся.

- Прости, - искренне проговорил он. - Просто я волнуюсь за тебя.

Она ощутила, как его теплые пальцы накрыли ее ладонь, лежащую на столе. Это было приятно... И только. Но лучше уж тепло, чем огонь, который обжигает. Это Леся на своей шкуре испытала.

- Да, ничего. - Она махнула свободной ладонью, не забирая у него своих пальцев. - Это я так, просто устала, не высыпаюсь в последнее время. Забот много, да и маме стало хуже.

Леся говорила обыденно и привычно. Это все было правдой. И она уже даже не испытывала угрызений совести, что была не полностью честной, потому что не в здоровье матери и заботах было дело. Но лучше уж так, чем пытаться анализировать собственное сознание. Тем более, она ведь не врала.

- Тебе развеяться надо. - Совершенно серьезно произнес Гена. - Давай, сходим куда-нибудь? Например, сегодня вечером?

Леся глянула на него. Его голубые глаза смотрели на нее пристально и внимательно, он предлагал именно то, что могло показаться -- серьезное первое свидание, а не просто встречу сослуживцев.

- Давай, - согласилась она после минутного молчания, все еще позволяя Гене держать ее за руку. - Куда?

Гена опять улыбнулся, определенно, довольный согласием.

- А ты куда хочешь? - Спросил он, погладив ее руку.

Влад никогда не спрашивал, он всегда сам выбирал место и время... Леся одернула себя и закусила губу, раздумывая над вопросом.

- Не знаю, - наконец, честно призналась она. - Мне все равно, главное, что компания будет хорошая. - Она улыбнулась Гене в ответ.

- Хорошо, я все устрою и скажу тебе, идет?

- Идет. - Леся кивнула, соглашаясь.

- Тогда, я пошел, меня Андреевич командировал со Светой сюжет о прорвавших трубах снимать. - Гена поднялся и с явной неохотой отпустил ее руку.

- Удачи, - улыбаясь, пожелала Леся ему вслед.

Гена пару раз обернулся, удаляясь по коридору, а в конце -- махнул ей на прощание.

А Леся еще пару минут сидела и смотрела на снующих туда-сюда людей. Она была совершенно спокойна. Ее сердце не трепетало и по нервам не бежали разряды тока, чего Влад мог добиться одним взглядом. Но оно и к лучшему. Во втором Владе она не нуждалась, а вот такой человек, как Гена, вполне возможно, сможет вернуть ей утраченное ощущение удовольствия от жизни своим спокойным и мягким присутствием.

Еще полчаса она пыталась разобраться с накопившимися в столе заметками и бумагами, а потом махнула на те рукой. У нее сейчас было свободное время и Леся имела полное право поехать домой и попытаться немного подремать, чтобы нормально отработать вечером. Или, она могла поехать в любимое кафе и выпить хорошего кофе вместо этой белиберды. Решив начать именно с последнего пункта, а после посмотреть по обстоятельствам, она взяла свою сумочку, легкую куртку, которой теперь не пренебрегала, в виду все еще холодной погоды, и пошла к выходу.

Обстоятельства настигли ее почти на последнем глотке очень хорошего капучино в виде звонка от главного редактора. Борис Андреевич, конечно, извинился для формы, после чего сообщил, что сегодня днем она, к сожалению, занята и не может уехать. Только что звонили из пресс-службы гор.совета и сообщили, что их канал, в лице Олеси, приглашен на пресс-конференцию по поводу планирующихся в городе изменений.

- Я даю тебе Геннадия в пару, он уже вернулся. А вы с ним, похоже, неплохо сработались.

Леся вздохнула. Она уже почти ощутила, как устроится на своей кровати, укрывшись пледом с головой и на несколько часов забудет обо всем. А теперь ей светила внеплановая работа и очередная встреча с Владом. Которому, кстати, она должна отдать пиджак.

- Хорошо, - Леся постаралась унять вдруг вспыхнувшее волнение. - На сколько они назначили это?

Она потерла виски, пытаясь собраться с мыслями.

- На три, - довольный тем, что она не спорит, ответил шеф.

- Пусть Гена со всем оборудованием подъезжает без меня, я там с ним встречусь. У меня еще есть дела.

- Хорошо.

Полностью довольный таким раскладом, Борис Андреевич разорвал связь, а Леся с жадностью глотнула остатки кофе и, расплатившись, поехала домой.

Это заняло куда больше времени, чем должно было бы исходя из логики и здравого смысла. Оказалось, что она не готова расстаться с этим дурацким пиджаком. Все эти три дня тот провисел в ее шкафу, якобы спрятанный подальше от глаз Леси. Но на самом деле, она тайно даже от самой себя надеялась, что этот запах, который оставил на пиджаке Влад, пропитает хоть что-нибудь из ее вещей. А еще, не включая свет в спальне, словно так этого не существовало, каждый вечер она постыдно утыкалась лицом в гладкую, дорогую ткань и пыталась надышаться этим ароматом.

Леся скучала за ним. Ненавидела Владислава за его гордыню и жестокость, была безумна обижена тем, как он поступил. Презирала за выбор, перед которым он ее поставил, зная, что требует от Леси невозможного, отказаться от мечты и всего, чем она столько жила, когда сам не готов был и на одну десятую подобной жертвы. Но больше всего она ненавидела его за то ощущение "смятой жестянки", которое теперь жило в ней и за то, что все-таки отвернулась от своей мечты, когда достигла ее, пусть и не ради него.

Но сейчас, сидя на диване и держа в руках пиджак Влада, она так же отчетливо понимала, что кроме ненависти, презрения и отвращения она все еще любит этого жестокого и деспотичного мужчину, которому ни до кого нет дела. Леся не знала, как можно кого-то одновременно ненавидеть и любить? Но именно такая неразбериха сейчас творилась у нее внутри, и как унять подобную сумятицу, как навести порядок в своей душе и голове -- пока не придумала.

На часах уже было два часа дня и следовало выходить, но Леся не смогла отказать себе в том, чтобы еще раз прижать пиджак к лицу. И глубоко-глубоко вдохнула аромат парфюма с резкой нотой бергамота, подернутый легким шлейфом дорогих сигарет, которые он всегда курил.

Хотя Леся не могла не вспомнить, как однажды, когда его сильно довели какие-то подрядчики, а сигареты у Влада кончились, он купил в первом попавшемся киоске какое-то подозрительное "Мальборо", и подряд выкурил три сигареты с совершенно отвратительным запахом. И вкусом, как он потом ей признался, когда успокоился. Но ему и не такое доводилось в жизни курить, добавил тогда Владислав, и ничего, выжил. Это теперь он выбирал только самое лучшее, потому что был этого достоин.

Сейчас для этих воспоминаний не было времени, да и вообще, ей не стоило думать о нем. Надо было собраться с силами и заняться работой.

Осторожно просунув плечики тремпеля в рукава и расправив ткань, она натянула сверху полиэтиленовый чехол. Меньше всего Лесе хотелось, чтобы ее расспрашивали о том, чей это пиджак она возит с собой.

К зданию горсовета она подъехала без пятнадцати минут три. Гена уже ждал ее на парковке, болтая с водителем служебной машины телеканала.

- Не дали тебе отдохнуть? - Едва Леся вышла из автомобиля, он тут же подошел.

- Такова наша работа, - с улыбкой отмахнулась она. - Что там? Я не сильно опоздала? Мы еще сможем занять нормальные места? - Поинтересовалась Леся, достав свою сумку.

- Честно говоря, я вообще никого с других каналов не видел, ни одного человека. - немного растерянно проговорил Геннадий и, удобней перехватив камеру, протянул ей пропуск. - На, держи, я уже взял.

Леся натянула пластиковую карточку на шею, не задумываясь о том, что делает, ее насторожили слова Гены о том, что больше никого нет. Что же это за пресс-конференция, куда пригласили один канал? Что Влад задумал?

- Лесь? Пошли? - Гена смотрел на нее с некоторым удивлением, видно, заметив ее невнимательность.

- Да, пошли.

Заставив себя встряхнуться, она улыбнулась своему оператору, махнула водителю, который поглядывал на них через окно микроавтобуса с эмблемой телеканала и решительным шагом направилась к входу.

- Как ты относишься к вечеру в "Дали"? - Геннадий без проблем подстроился под ее шаг. - Или хочешь в какое-нибудь другое место? - Немного опередив Лесю, он поймал ее взгляд, открыв перед ней двери.

Леся кивнула. "Дали" было очень хорошим кафе, достаточно модным, облюбованным большей частью творческими людьми, видимо, из уважения к названию. Вечером там редко можно было встретить серьезного бизнесмена за деловым ужином. Зато атмосфера всегда располагала к легкому общению и приятному времяпрепровождению.

- "Дали" меня полностью устраивает. - Одобрила она выбор своего кавалера.

Тот довольно улыбнулся. И тут же нахмурился, когда Леся резко повернула в сторону распахнутой двери без всяких табличек, проигнорировав вышедшею им навстречу девушку из пресс-службы. Та что-то спросила, но Леся уже отошла и отвечать за непонятный поступок коллеги пришлось Гене, хотя тот и сам понимал мало. Но и объяснять что-то этим людям Леся не могла и не собиралась.

- Добрый день, Юра. - Негромко поздоровалась она с водителем Влада, читающим на диване какую-то книгу.

Парень тут же подскочил, игнорирую удивление других водителей и отложил роман в сторону.

- Олеся Павловна. - Вежливо кивнул он ей, всем видом показывая, что общение с бывшей девушкой своего босса для него в норме вещей.

Леся невесело улыбнулась и протянула Юре ключи от своей машины, которые так и не спрятала.

- Там, на заднем сидении, чехол с пиджаком, забери, пожалуйста. - Попросила она парня. - Мне не очень удобно нести его с собой при всех.

- Да..., конечно. - Казалось, Юра немного сомневался.

Тем не менее, он быстро взял у нее ключи и кивнул.

- Спасибо.

Леся отвернулась и быстро направилась к брошенному ею Гене.

- Извините.

Она невозмутимо улыбнулась и своему оператору, и девушке. Последняя с нескрываемым любопытством и даже некоторым возмущением на такое свободное передвижение по "ее" территории, следила за ней.

- У меня были личные дела, - туманно объяснила Леся. - Я готова. Куда нам подниматься? - Обратилась она к Анне, если верить бейджику. - В малый зал?

- Нет. - Анна определенно не была очень довольна таким поведением репортерши. - Третий этаж, кабинет тридцать восемь.

Леся, уже направившаяся к ступеням, остановилась так резко, будто врезалась в стену.

- С каких это пор пресс-конференции устраивают в кабинете Захарченко? - Прищурившись, она резко обернулась к пресс-секретарю.

Та, казалось, была удивлена тем, что Леся настолько хорошо ориентируется в кабинетах горсовета. Однако, оказалась все-таки достаточно профессиональной, чтобы не начать спрашивать.

- С тех пор, как Владислав Олегович так распорядился, - пожав плечами, ответила Анна.

Леся многое хотела сказать и спросить, но все слова и комментарии, определенно, пришлись бы не по адресу.

Не обращая внимание на растерянность Геннадия, который совершенно потерялся в происходящем, она быстро направилась к лестнице. Насколько Леся помнила, кабинет Влада, хоть и довольно просторный, все же вряд ли смог бы вместить больше пяти-семи человек.

- Откуда ты знаешь, чей это кабинет? - С интересом поинтересовался Гена, поднимаясь следом за ней.

- Тебе не кажется, что довольно странно устраивать встречу с журналистами в маленьком кабинете? - Вопросом на вопрос ответила Олеся, продолжая размышлять над своими подозрениями касательно замыслом Влада.

- Не знаю,- пожал плечами Гена. - А у Захарченко маленький кабинет? - С интересом поинтересовался ее оператор.

"Смотря для чего", мелькнуло в уме у Леси, но она решила придержать эту мысль при себе. Только передернула плечами.

- А ты откуда его знаешь? Уже брала интервью? - Гена, определенно, не собирался прекращать расспросы.

- Типа того.

Леся глубоко вдохнула, выдохнула и, резко постучав, распахнула дверь тридцать восьмого кабинета, у которой они как раз остановились, еще до того, как прозвучало резкое "да".

- Владислав Олегович, - профессиональным тоном, к которому не придрался бы и адвокат, приветствовала она Захарченко, стоящего у окна, спиной к двери. - Нас, очевидно, дезинформировали, сказав, что пресс-конференция состоится здесь? - Леся выразительно обвела рукой пустой кабинет.

Она сама стояла на пороге и не давала возможности пройти Геннадию, который оказался вынужден топтаться за ее спиной.

Влад медленно повернулся. Леся очень хотела бы лучше видеть выражение его лица, но он слишком хорошо выбрал позицию. Свет из окна слепил, и все черты Владислава, казалось, состояли из сплошной тени, такой же непроницаемой, как его проклятые глаза.

Влад был без пиджака, в одной рубашке, голубой на сегодня, и галстуке стального цвета. Леся посмотрела на спинку кресла, ожидая увидеть там пиджак, она ни за что бы не поверила, что гардероб этого мужчины вдруг обеднел до одного костюма. Но спинка кресла оказалась совершенно пустым.

Ладно, в принципе, ей какая разница?

- Нет, Олеся Павловна, вас информировали совершенно верно. - Голос Влада звучал так же невозмутимо, как и ее. - Встреча состоится именно здесь.

- Тогда, где же остальные журналисты? - Ей, к сожалению, не так хорошо удалось скрыть удивление, как хотелось бы.

- Приглашен только ваш канал. - Влад в несколько шагов пересек расстояние до стола. На его губах появилась сдержанная усмешка. - Считайте это благодарностью за то, что выполнили мою просьбу, и ни о чем не сообщали ранее.

Если бы он улыбнулся хоть немного шире, она могла бы обвинить его в издевательстве. А так оставалось только слушать, все еще топчась на пороге.

- Проходите. - Влад приглашающе махнул рукой на стул по другую сторону стола, а сам оперся о спинку своего кресла. - К сожалению, политических или криминальных сенсаций предложить вам не могу, не мой профиль. Но: "чем богаты -- тем и рады", как говорится.

Леся могла бы поклясться, что в его глазах блеснула насмешливая искра вызова. И будь она одна -- не раздумывая отвернулась бы и ушла подальше от его игр и всех планов, всегда направленных на пользу самого Владислава. Но сейчас такой выход оказался невозможен.

- Леся?

Геннадий за ее спиной определенно не понимал, отчего она мешает зайти ему, да и сама стоит в коридоре, когда следовало выполнять работу.

Смирившись с тем, что на данный момент не имеет выбора, Леся повыше подняла голову и ступила внутрь кабинета.

Влад был талантливым архитектором. Впрочем, Леся и раньше это знала. И пусть, без сомнения, над проектом реконструкции этой части проспекта, к которой относился и выход к порту и сам порт -- работал не он один, одобрял и заверял все, наверняка, Захарченко. И то, что она видела, обещало быть красивым. Очень красивым. Макет, который стоял на столе и по которому Влад объяснял им на камеру планы горсовета, ей понравился. А, зная Владислава достаточно хорошо, Леся не сомневалась, что он сумеет добиться подобного результата и в реальности.

И все-таки, ей было немного грустно, Леся уже скучала за потертыми досками и потрескавшейся краске поручней, возле которых впервые повстречала этого самого мужчину.

- Вам нравится, Олеся Павловна? - Владислав обернулся к ней, дождавшись, пока Гена отключит камеру и начнет сматывать провода.

В его голосе звучал вежливый интерес, не более.

- Красиво, - честно ответила Леся.

Он приподнял бровь, показывая, что заметил ее попытку увильнуть.

- И все-таки, мне интересно именно ваше мнение, ведь вы, в конце концов, житель нашего города, один из тех, для кого мы это делаем.

Влад поднялся со своего места и обошел стол, оперся на тот с ее стороны так, что все еще сидящей Лесе пришлось запрокинуть голову. Сознательно или нет, он полностью игнорировал Геннадия и вел себя так, будто бы они находились в кабинете только вдвоем.

- Это очень красивый проект, Владислав Олегович, - повторила она и поднялась, не желая находиться в проигрышном положении. - Уверена, что он вызовет восхищение у всех жителей нашего города.

Она аккуратно собрала со стола свой ежедневник и ручку, положила те в сумку.

- Но не у вас. - С утверждением протянул Влад, немного наклонив голову к правому плечу.

Его глаза внимательно следили за каждым ее действием, заставляя Лесю нервничать.

- Почему? - Олеся вежливо улыбнулась и посмотрела в окно. - Мне нравится ваш проект, очень. Просто и старый вид лодочного порта меня устраивал, а, в отличие от вас, Владислав Олегович, я отношусь к тем людям, которые неохотно меняют привычки и привязанности.

Отодвинув стул, она повернулась к Гене, который с внимательным интересом следил за их разговором.

- Да, это я помню, - ничуть не смущенный тем, что она повернулась к нему спиной в попытке прекратить разговор, заметил Влад. - Говорят, вы даже отказались от предложения работать в Киеве? Очевидно, так же из-за привязанности и чувства патриотизма к нашему городу?

Леся не повернулась, хотя ей очень хотелось бы узнать, какого черта Влад следит за ее жизнью и откуда знает про Киев?!

- Вероятно, - она пожала плечами. - Спасибо за интервью, Владислав Олегович. До свидания.

Пошли, Гена, нам еще надо успеть смонтировать ролик для вечернего выпуска.

Проговорила она на одном дыхании, не дав возможности себя прервать, и быстро направилась к выходу.

- До свидания, Олеся Павловна. - С усмешкой ответил ей в спину Влад.

А она, как назло, никак не могла справиться со своей нервозностью. Потому, наверное, и зацепилась каблуком за край дорожки, лежащей на полу.

К счастью, Гена, все это время молча слушающий и ни во что не вмешивающийся, стоял совсем рядом и тут же уверенно подхватил ее за талию.

- Все нормально, Лесь? - Ее спаситель с улыбкой наклонился к лицу Леси.

- Да, спасибо. - Она улыбнулась в ответ физически ощущая взгляд Влада на спине.

- Вот, сказывается твой ритм, не дали тебе отдохнуть, уже от сквозняка шатаешься. - Шутливо пожурил ее Гена и мягко подтолкнул к выходу, продолжая поддерживать одной рукой. - Ты бы поставила ультиматум Андреевичу, и хоть на пару недель взяла бы отпуск, - предложил он уже выводя ее в коридор. - Мы бы чаще встречаться смогли бы, - тише и совсем другим тоном добавил Гена почти ей на ухо. - А то мне совесть не позволяет тебя куда-то звать, видя, как ты на работе выкладываешься.

Леся сумела выдавить из себя слабую улыбку и тихо порадовалась, что они уже вышли.

- Не могу я без работы, видимо, - пожала она плечами и аккуратно высвободилась из объятий Гены для того, чтобы крепко ухватиться за перила лестницы. - Это диагноз. В отпуске на второй день выть от скуки начинаю и все равно являюсь в студию.

Гена тихо рассмеялся и покачал головой.

- Да, ладно, я сам почти такой же, - повинился он. - Ты смотри, если очень устала, мы можем перенести свидание на завтра? - С вопросом предложил Гена, спускаясь рядом. - Один вечер я еще сумею вытерпеть.

- Ничего, Ген, все нормально. - Надеясь, что ее голос звучит спокойно и уверенно легкомысленно отмахнулась Леся. - Пара чашек хорошего кофе, немного отдыха перед эфиром, и я буду в норме.

- Ну, смотри, я только выиграю. - Гена ей подмигнул. А потом, почему-то, стал серьезным. - А этот Захарченко не так уж плохо осведомлен о тебе... Вы с ним хорошо знакомы? - вроде бы без особого интереса спросил он.

Вот только глаза Гены следили за ней внимательно, не обращая внимания ни на что вокруг.

Леся не могла обвинить напарника и вероятного кавалера в излишней подозрительности, наверное, на его месте и у нее появилась бы пара вопросов.

- Знакомы... - Неохотно начала она с удивлением заметив, что давешняя Анна споро идет им на перехват по холлу первого этажа.

- Олеся Павловна! - окликнула девушка ее, стараясь привлечь внимание. - Подождите.

Они оба остановились, а Леся так и замолчала на полуслове, радуясь тому, что хоть на пару минут объяснения можно отложить.

- Владислав Олегович позвонил, сказал, что вы свой ежедневник забыли. - Объяснила Анна, подойдя к ним.

Леся нахмурилась. Она точно знала, что ее ежедневник лежит в ее же сумке.

- Хочешь, я сбегаю, заберу? - Спокойно предложил Гена.

Это было соблазнительно, но, зная Влада, Леся не сомневалась, что тот еще что-то выдумает. Если он хотел ей что-то сообщить наедине -- способ найдется. С него станется и обвинить ее в краже документов или канцелярского набора с его стола, чтобы охрана задержала Лесю. А судя по явной надуманности предлога с ежедневником, он что-то таки собирался ей сказать.

- Не надо, Ген, я сама. - Уверенно улыбнулась Леся и похлопала оператора по руке. - Ты давай в студию, начинайте монтировать сюжет. А я быстро поднимусь, заберу ежедневник и догоню вас.

Гена, казалось, сомневался. Но, видимо потому, что настаивать не имел никакого права, в общем-то, все-таки кивнул, и медленно пошел к выходу, пару раз обернувшись.

А Леся, пробормотав "спасибо" Анне, направилась к лестнице, с которой только что спустилась.

- Если так любишь гонять людей туда-сюда, попроси кабинет на первом этаже, - толкнув приоткрытую дверь, недовольно проворчала Леся, одарив Влада холодным взглядом.

Тот стоял на прежнем месте у окна, но тут же обернулся, стоило ей зайти в кабинет.

- Что тебе надо, Влад? - Хоть Леся и не хотела, раздражение прорвалось в голосе, потому, недовольная собой, она остановилась посреди кабинета и скрестила руки на груди.

Он молча отошел от окна и приблизился. Лесе не понравилось выражение, которое угадывалось за внешней безмятежностью лица Владислава.

- Почему ты не уехала в Киев, Леся? - не спросил, а потребовал он ответа.

Она вздернула подбородок повыше.

- Какое твое дело? - Всем своим видом Леся старалась показать холодную отстраненность и безразличие.

- Почему, Леся? - Голос Влада стал резким, отрывистым.

- Тебя это не касается! - Словно стремясь подчеркнуть свое заявление и то, что он давно утратил всякое право интересоваться ее жизнью, она импульсивно взмахнула рукой перед лицом Влада.

И тут же пожалела о собственной несдержанности. Этот человек не прощал подобных промахов. Быстрым, таким же резким движением, каким звучал его тон, Влад протянул свою руку и крепко ухватил Лесину ладонь.

- Почему? - Медленно протянул он, крепко сжав пальцы.

- Отпусти, Влад. Тебя это не касается.

- Почему? - Словно дурацкий заводной робот, опять повторил он, прищурившись. И сжал свою руку еще крепче.

Леся скривилась и попыталась высвободиться. Хватка усилилась.

- Влад, мне больно, - ни капли не лукавя, заметила она, стараясь совладать с собственной злостью и раздражением на него.

- Ответь на вопрос. - Он ни на йоту не уменьшил силы, с которой ее удерживал, правда, сейчас это было не больно, потому что она не дергала кистью.

Он же, наоборот, потянув Лесю за зажатую руку, заставил ее подойти к нему почти впритык.

- Да, какое твое-то дело?! - Не сумев скрыть гнева, почти крикнула она и опять дернулась. - Ты не имеешь к моей жизни никакого отношения! Вот и перестань в нее лезть!

Влад криво усмехнулся и притянул ее еще ближе, завел ее руку ей за спину, прижав Лесю к себе. А она не могла высвободиться - от каждого движения простое неудобство переходило в боль.

- Неужели, из-за этого оператора отказалась, а? - Поинтересовался он, внимательно, пристально вглядываясь в лицо Леси. Влад практически нависал над ней.

- Мне больно, Влад! - Повторила она, не собираясь ничего ему объяснять. - Ты - как был сволочью, таким и остался. И меньше всего тебя касается, из-за чего или из-за кого я передумала переезжать. - Леся упрямо встретила его прищуренный и изучающий взгляд.

Что-то изменилось в выражении лица Влада. Мелькнуло в темных глазах и исчезло. Но, казалось, он немного расслабился. И захват пальцев вдруг стал совсем другим, почти ласковым.

- Не из-за него, значит. - Цинично усмехнувшись, констатировал он. - А из-за чего же, Леся? Отчего ты вдруг отказалась от цели, к которой стремилась так долго и готова была все за нее отдать? - Пальцы свободной руки Владислава легли на ее щеку, не позволяя Лесе отвернуться, заставляя смотреть прямо на него.

- Не. Твое. Дело! - Почти выплюнула она ему в лицо.

Кривая усмешка Влада стала шире.

- Посмотрим, - задумчиво протянул он в ответ, и вдруг наклонился ниже, так, что между их лицами оказалось не больше двух сантиметров пространства.

Леся сглотнула, ощущая, как ни смотря ни на что ее окутывает его запах, а по телу расходится нервная дрожь, заставляя кожу покрываться "мурашками", делая дыхание глубже и чаще.

- Значит, он тебя на свидание позвал, - тем же тоном лениво продолжил Владислав, удерживая Лесю. - На первое? Или вы с ним уже встречаетесь, так сказать, официально? - Он насмешливо поднял бровь и погладил большим пальцем шею Леси у самой мочки уха.

Она молча, с вызовом смотрела на него, прилагая все усилия, чтобы не реагировать на этого мужчину, который опять пытался ею манипулировать.

- Да, нет, вряд ли, чтоб встречались, - тут же продолжил Влад, будто и не нуждался в ее ответах. - Слишком он неуверенный и деликатный, явно, только разведывает территорию. Да и ты не так себя ведешь, когда заинтересована в мужчине, - низким голосом, содержащим намек на их отношения, гораздо тише добавил он.

Палец Влада продолжил путешествие по ее лицу, и сейчас поглаживал, щекотал поджатые губы, словно пытался уговорить те расслабиться.

Леся старалась смолчать, игнорировать его нападки, но обида и злость на него все же прорвалась наружу.

- А ты откуда знаешь, как себя ведут, встречаясь, нормальные люди?! - Ехидно спросила она. - У которых есть время друг на друга, которые уважают своего партнера?!

Влад хмыкнул и неожиданно придавил большим пальцем ее нижнюю губу, сделав это касание почти интимной и нежной лаской, от которой ее дыхание прервалось. Вот только Леся все еще ощущала свою вторую, удерживаемую им и, практически, заломленную руку.

- И правда, - цинично заметил он, коснувшись подушечкой пальца края ее зубов. - Откуда мне это знать?

Лесю так и подмывало укусить его. Но такая выходка была детской и, скорее, развеселила бы Влада. Да и, кроме того, мало ли к чему еще могла того подтолкнуть...

Оставалось терпеть его касания и делать вид что ее вовсе не волнуют ни они, ни прижатое к ней его большое и крепкое тело. Хотя, видит Бог, это было не так. И Леся почти презирала свое собственное тело за эту слабость, за предательский жар, который разливался в крови независимо от ее ненависти и презрения к Владу, за нужду, которую все еще к нему испытывала.

И потому, терпя и скрывая всю эту бурю внутри, она заставляла себя молчать.

- Ну и куда же тебя пригласил этот "уважающий" ухажер? - все тем же тоном, насмехаясь, продолжил Влад, видя, что она молчит. - Наверняка, в какое-нибудь кафе, в котором собираются похожие на него люди, чтобы, якобы, "расслабиться" от тяжкого трудового дня. Хотя, на самом деле, ничего толкового и не сделали на своей работе, только время перекурами и кофе убивали . Что ты узнаешь от него такого, что еще не знала? Что он может тебе дать?

В каждом слове Влада слышалось пренебрежение, которое он испытывал к подобным людям Впрочем, Леся и раньше знала, что этот мужчина до крайности нетерпим к другим. Особенно к тем, кто по его мнению слишком много любит жаловаться, мало при этом реально делая. Но она не считала, что Гена относился к подобным людям.

- Он может дать мне нормальное, человеческое отношение, он уважает меня и мое мнение, - холодно заметила Леся. - Но что же это я напрягаюсь объяснять? Ты же оцениваешь всех по критерию полезности для себя и ценности для достижения собственных целей. А то, что при этом выигрывает и еще кто-то -- просто случайное совпадение, тебе нет дела до других людей, просто надо держать имидж и марку! Гена никогда не отодвинет меня с дороги потому, что посчитает помехой. Тебе же этого не понять!

- Думаешь? - медленно спросил Влад и наклонился еще ниже, почти соприкоснувшись с ней лбом.

Выражение его лица стало странным. И в эту минуту Леся не взялась бы утверждать - ставит ли он под вопрос способность Гены ее предать, или собственную способность понять то, о чем Леся говорит. Но осознала, что ее выматывает это противостояние и необходимость бороться с собой, с собственным телом и руками, которые, до боли в напряженных мышцах, стремились его обнять.

- Отпусти меня, Влад. И так, синяки будут. - Вместо уточнения, устало потребовала она.

Пальцы, удерживающие ее руку, тут же разжались, напоследок погладив запястье, словно извинялись и пытались загладить резкость и грубость. Но его другая рука еще удерживала, ласкала ее лицо. Владислав все еще не позволил ей отступить.

- Он не стоит тебя. - Тихо проговорил Влад другим, ровным тоном, без всякой насмешки.

Но это задело Лесю сильнее любой иронии.

- А кто стоит?! Ты? С чего ты решил, что имеешь право оценивать и судить? Ты выкинул меня из своей жизни, как ненужную вещь! А сейчас взбеленился, неясно отчего, хотя год не вспоминал о моем существовании! - Ей стоило бы взять себя в руки, Леся понимала, но слова сами рвались. - Что это?! Комплекс "собаки на сене"? И самому не нужна, но и другому отдать жалко?!

Леся с силой сжала пальцы, настолько невыносимо захотелось его ударить. Она знала, что не нужна ему, и ей было мучительно больно от всего этого спектакля.

- Прекрати, Влад! Перестань строить из себя невесть кого! Ты не имеешь никакого права.

Он помрачнел и наклонился так низко, что она ощутила на своих губах его дыхание. На какую-то долю минуты Лесе показалось, что он сейчас возьмет и поцелует ее, в наказание.

- Ты -- не права, Леся, - вместо этого тихо произнес он, щекоча ее рот своими словами. - Совершенно неправа, в очень многом.

И ничего больше не добавив, Влад вдруг отступил и отвернулся к окну, оставив ее стоять посреди кабинета, растерянную и ничего не понимающую.

Не в силах что-либо понять, не осознавая для чего, вообще, было все то, что только что произошло -- она молчала смотрела ему в спину. И не знала, как унять собственные смятенные чувства, которые тянули, рвали Лесю на части, грозя прорваться то ли истеричным криком, то ли слезами. Как же этот мужчина умел выводить ее из себя! Даже сейчас...

Ей нечего было здесь делать, у Леси имелась куча забот и дел, вечером ее ждал эфир и свидание с прекрасным человеком.

Резко развернувшись, она пошла к двери. Но опять споткнулась на пороге из-за слов, которые Влад бросил ей вдогонку.

- Не год, - вдруг сказал он, глядя на город через стекло. - Не год. Восемь месяцев и десять дней.

Она задохнулась, да, так и застыла, не зная, что сказать в ответ. Это Леся считала дни. А он-то, откуда знал? Хотя, вероятней всего, просто, с присущей ему скрупулезностью, Влад внес риторическое уточнение. Он всегда считал, что точность важна во всем.

Не желая потерять остатки уважения и собственного достоинства, Леся резко вышла из кабинета, титаническим усилием заставив себя не сорваться на бег, пока не дошла до лестницы.

Глава 3

Каким образом Леся отработала остаток дня -- для нее самой осталось загадкой. Да еще и так, что, казалось, никто и не заметил, насколько сильно с ней "не все в порядке". Словно издеваясь над собой и всем тем, что изнутри впивалось в нее мучительными, болезненными иглами памяти, она заставляла себя выкладываться еще еще яростней и упорней.

На монтаж ролика о перепланировке причала было потрачено рекордно малое количество времени, и они успели полностью завершить тот к вечернему выпуску новостей. Как верно заметил Влад -- не Бог весть какой эксклюзив, и все-таки небольшой плюс для канала на фоне остальных местных телерадиостанций.

Борис Андреевич похвалил их за проделанную работу, но все же внимательней следил сегодня за Лесей. Он единственный на канале знал о характере прошлых отношений своей сотрудницы и Захарченко. Возможно потому ненатуральная, почти маниакальная веселость Леси не прошла мимо его зоркого взгляда. Однако, начальник промолчал.

Остальные же, похоже, видели только то, что Леся изо всех сил старалась показать. Даже Гена. Хотя оператор и присматривался к Олеся первые несколько минут, он быстро расслабился и, похоже, полностью поверил ее заверению, что все нормально и ежедневник Леся вернула без приключений. Он не возвращался к своему вопросу о близости их знакомства с Захарченко, а Леся сама ни за что в жизни не стала бы сейчас поднимать эту тему. Более того, она настолько сосредоточилась на предстоящем выпуске новостей, старясь отгородиться от всего остального, что не только не прислушивалась к обсуждению коллегами грядущего дня рождения канала, бывшего топ-темой последние три недели, но и чуть не ляпнула глупость, когда Гена уточнил, не передумала ли Леся идти вечером в "Дали"? Честное слово, она едва не переспросила Гену, а для чего, собственно, они туда собирались? Однако, к счастью, ей удалось вовремя сомкнуть рот и сориентироваться. После чего Леся ответила, что все остается в силе.

Хотя, как она поняла уже в самом кафе, стоило как минимум перенести свидание. Это было бы честно по отношению к Геннадию, в первую очередь. Потому что весь вечер Леся титаническим усилием старалась просто уследить за ходом беседы, но справлялась со своим заданием из рук вон плохо. Чувствовала себя из-за этого виноватой и еще больше нервничала, злилась на себя и на Влада, от мыслей о котором никак не могла избавиться.

Видимо оттого и вскинулась с колотящимся сердцем, когда посреди ужина услышала слишком знакомое название.

- Что? - Леся с испугом уставилась на Гену.

Она совершенно не слышала о чем он говорил до этого, и потому не могла бы утверждать, что слышала именно то, что показалось.

- "Билли Бонс", - подтверждая ее страх, проговорил Гена, и подцепив гриб со своей тарелки, принялся тот жевать. - Еще, конечно, возможен вариант с "Каратом", но все за "Билли Бонс", там не только ресторан шикарный, но и развлечения на месте, казино, в конце концов. Да и из наших там никто не был, и то, что начальство, в кои-то веки, решило раскошелиться на такое место для коллектива хотя бы в честь пятнадцатилетия телеканала -- всем пришлось по вкусу. Так что, Андреевич сегодня намекнул, что вроде бы владельцы уже все утрясли и гулять будем там. Ты что, совсем ничего не слушала? Все же гудели сегодня только об этом?

- Ммм, да, конечно, - Леся очень постаралась сделать вид, что все нормально. - Слышала. Просто забыла. - Понимая, что отговорка совсем неубедительная, попыталась выкрутиться она. - В "Билли Бонсе" прекрасный ресторан, всем, наверняка, понравится, - мимоходом заметила Леся, с ужасом думая о том, какова вероятность в этот, один единственный вечер, встретиться там с Владом? Новой встречи совсем не хотелось.

Это других людей не пустят, если зал заказан. Перед Захарченко же двери "Билли Бонса" никогда не закроются. Она прекрасно помнила, сколько раз они ужинали и обедали там. Но ведь не каждый же вечер он проводит в "Билли Бонсе"...

- А ты там была? - Гена с интересом посмотрел на нее, но в его взгляде промелькнуло видимое напряжение.

- Где? - Леся моргнула, переведя глаза на собеседника, которого, кажется, совершенно бесстыже игнорировала целый вечер.

- В "Билли Бонсе", так уверенно ресторан похвалила. Что, и правда настолько хорош?

- Хорош, насколько я знаю, - Леся попыталась увильнуть от прямого ответа. - Об этом ресторане ото всех слышишь только положительные отзывы.

- А, да, вот и я только восторги слышал, - Гена, казалось, расслабился и свободно откинулся на спинку своего стула. - Я то решил, что ты туда ходила, даже заволновался, явно не мой уровень, "Дали" против "Билли Бонса", определенно не "взлетает".

Он рассмеялся, махнув рукой на обстановку, а Леся выдавила из себя слабую улыбку. Ей было очень стыдно обманывать Гену, но расскажи она о своих походах в казино, непременно всплыл бы вопрос о кавалере. А этой темы она очень старалась не касаться. По крайней мере, не сегодня.

- Здесь очень мило и уютно, - не согласилась она с Геной. - А что я еще пропустила из слухов? - Леся попыталась перевести разговор, может и не особо изящно, но как сумела в этот момент.

Гена улыбнулся.

- Ты, и правда, трудоголик, - покачал он головой. - Когда работаешь -- ничего не видишь, и не слышишь.

Леся только пожала плечами с улыбкой. Такой вывод был ей на руку и извинял сегодняшнюю рассеянность.

- Ничего, мне это нравится, лишь бы на меня время находила. - Гена улыбнулся еще шире и принялся рассказывать то, что она сегодня пропустила.

Но и в этот раз Олеся едва ли улавливала каждое третье слово, раздумывая над странными превратностями судьбы.

В целом ее отношение к Гене в этот вечер можно было считать хамским, пусть происходило все не специально. Леся очень старалась, но понимала, что просто не в состоянии сейчас сделать хоть что-то большее. С каждой минутой она все явственней испытывала опустошение, накатывающее на нее разрушительной волной после всех перипетий этого дня.

Однако Гена, казалось, был вполне доволен вечером. Он много смеялся, часто шутил, вынуждая Лесю заставлять себя улыбаться. Проводив ее до дома он без тени сомнения пригласил Лесю на следующую встречу в ближайшее же время. И она согласилась, совершенно не сомневаясь, что в сегодняшнем ее самочувствие виновато только неудачное стечение обстоятельств и напряжение нынешнего дня. А в следующий раз все будет непременно лучше. Потому и не отвернулась, а подставила губы, когда Гена наклонился, не скрывая намерения ее поцеловать. И ответила на его поцелуй.

Вот только, видимо все из-за той же усталости и опустошения, Леся не почувствовала абсолютно ничего. Только механические движения теплых, но совершенно чужих губ, которые не взволновали ни ее тела, ни ее души.

Еле добравшись до квартиры, Леся разделась, бросив платье тут же на пол спальни и буквально упала в кровать, ощущая себя полностью вымотанной. Она не желала обдумывать сегодняшний день и анализировать ни события в кабинете Влада, ни этот ужин, собственное поведение на котором в корне ей не нравилось.

Разбудило Лесю привычное настырное пиканье будильника. Противное настолько, чтобы то ну никак нельзя было проигнорировать. У нее едва хватило сил протянуть руку и отключить сигнал. Тяжело уронив ладонь назад на подушку, Леся заставила себя открыть глаза и уставилась на потолок спальни. Ей пора было подниматься, а сил, казалось, оставалось еще меньше, чем вчера вечером. И все-таки, необходимость заставила ее спустить ноги на пол и с трудом оторвать голову от подушки.

Слава Богу, что сегодня пятница! Завтра и послезавтра ее ждут заслуженные выходные без утренних, да и любых других эфиров.

Налив себе вторую чашку кофе, Влад остановился в проеме дверей между кухней и гостиной. Обе комнаты наполняло бормотание телевизоров, включенных и в той, и в другой. В совокупности -- сейчас он "смотрел" три канала одновременно. Хотя, по-настоящему, все его внимание этим утром оказалось прикованным только к одному.

В пустую распинались дикторы бизнес-каналов, рассказывая о котировках ценных металлов и валют. Мимо сознания Влада прошли и сообщения об изменениях в проведении тендеров на закупку кормов для сельхозпроизводителей. Правда, не то, чтобы данная информация его серьезно касалась. Однако Владислав всегда старался следить за всеми сторонами бизнеса страны, а не только за тем, что касалось его строительных интересов.

В данный момент он смотрел на телевизор, который включался каждое утро на один единственный канал, и хмурился. Может гример их канала и старался, но Влад прекрасно видел, насколько Леся устала. От него не укрылась вымученность ее улыбки, обращенной к гостю утреннего эфира, не остались незамеченными вялость движений и безразличие в глазах. Такого раньше с ней никогда не бывало. Но в последние месяцы эти признаки стали нарастать. Влад не знал, замечали ли то же и остальные, или сказывалось то, что он ее очень хорошо знал. Но раньше Леся "горела" своей работой, а теперь, похоже, едва заставляла себя ту выполнять.

Когда-то, отталкивая ее от себя, Влад позволил себе посмеяться над "важностью" ее занятия, ставя перед выбором: он или дальнейшая карьера. Хотя прекрасно знал, насколько давно и сильно Леся мечтала достичь куда большего. Он целенаправленно унизил ее выбор жизненного пути, которым Леся шла всю сознательную жизнь. Показал себя ей с той стороны, которую никогда не проявлял с Лесей. Он умел быть сволочным, бессердечным и эгоистичным, если того требовали обстоятельства. И шел напролом, даже зная, что причинял Олесе боль. Но ведь в этом и состояла на тот момент его цель.

Сейчас же, внимательно всматриваясь в малейшие признаки, которые начал давно замечать в ней даже через экран, Влад задумался, не он ли виноват в том, что видит?

- Надо было дать тебе вчера выспаться, а не таскать по кафе, да? - Леся приподняла тяжелую голову с рук и со слабой улыбкой посмотрела на Гену.

Тот как раз подсел за ее стол.

- Ничего, завтра высплюсь. - Она отмахнулась от его самоуничижения и не возражала, когда Гена наклонился, чтобы легко поцеловать ее в щеку. - Что, совсем плохо выгляжу? - С забавной гримасой спросила Леся. - Ты передумал меня еще куда-то звать?

Гена рассмеялся.

- Не дождешься, - он легонько стукнул ее пальцем по носу. - Просто, я же вижу, что ты не выспалась. У тебя эфиры по утрам, а ты из-за меня поздно легла.

Леся повела плечами. Она проспала всю ночь не просыпаясь и, по идее, выспаться, как раз, была должна. Но, отчего-то, все выходило не так, как должно было бы и как планировала сама Леся. Последние месяцы ее жизнь медленно шла наперекосяк и она никак не могла понять, отчего испытывала к этому так мало интереса.

- Может, мне и правда стоит прислушаться к твоему совету и взять отпуск? - Задумчиво проговорила Леся, уперев ладонь в щеку. - Нельзя же все время жить на работе, - словно делясь с Генной своими мыслями, вздохнула она.

- Точно, нельзя. - Гена кивнул, похоже, одобряя такой вариант. - Поговори с Андреевичем, чтобы дал тебе хоть неделю.

Оператор поднялся и ласково повел рукой по волосам Леси, которые сегодня стилисты передачи оставили распущенными, только слегка завив.

- Пойду я, у меня рабочий день только начался. Звони, если захочешь поболтать. - Махнув на прощание, Гена пошел в сторону лестницы.

Леся посмотрела ему вслед и вдруг замерла, закусив губу. По тому же коридору, только в ее направлении, заставив Гену посторониться, шел Юрий. И в руках у водителя Влада был огромный букет альстромерий, уже в круглой стеклянной вазе. Что-то подсказывало Лесе, что принес их Юра не для Бориса Андреевича.

Сотрудники канала удивленно и с интересом оглядывались на парня с цветами, явно гадая, кто адресат. Даже Гена остановился, внимательно следя за тем, как тот все уверенней приближается к столу Леси.

Появилось малодушное желание закрыть лицо ладонями и сделать вид, что ее здесь вовсе нет. Но Леся не привыкла прятаться. Потому просто подняла глаза и с вопросом посмотрела на Юру, который уже аккуратно ставил букет на стол перед ней.

- Доброе утро, Олеся Павловна. - Парень отступил на шаг и приветственно ей кивнул.

- Доброе, Юра. - Не особо убежденно согласилась она. - Это зачем? - Леся указала на альстромерии.

Вообще-то, она очень любила эти цветы, да еще и в таком количестве... Но сейчас их вид не приносил Лесе радости.

- Я не знаю, я только посыльный, - парень с улыбкой пожал плечами. - Там конверт. - Он махнул подбородком на букет.

Из того, действительно, торчал небольшой конверт. Уверенная на сто процентов, что ей не стоит этого делать, тем более под любопытными взглядами всех коллег и Геннадия, Леся протянула руку и достала бумажный квадратик. Там оказалось написано не так уж и много:

"Прости за руку, не хотел причинить тебе боль.

Вчерашний вечер оправдал мои ожидания?

Раньше ты улыбалась чаще во время эфиров..."

Последнее предложение было дописано почему-то ниже и словно оборванно.

Не приходилось сомневаться в том, кто именно выступал в роли дарителя. Самовлюбленный и самоуверенный хам! Да, пусть он катится подальше со своими намеками и мнением о ее свиданиях и кавалере!

Кроме того, раздраженная упоминанием об апатии, которая и без того нервировала Лесю, она резко дернула плотный кусочек картона, разорвав тот надвое. И непроизвольно потерла два небольших синяка, которые все-таки проступили на запястье.

- Нет бы, извинился за собственное хамство и наглость, - раздраженно проворчала она сквозь зубы себе под нос. - Он наблюдениями решил поделиться.

- Забери их, Юра, - обратилась Леся к водителю уже гораздо громче.

- Мне велели их вам принести. Забирать -- я права не имею. - Парень покачал головой.

- Я их все равно выброшу. - Леся поднялась со стула с решительным намерением.

Юрий, который был ненамного ее младше и уже работал на Влада, когда Леся начала с тем встречаться, а оттого знал очень многое из этой истории, смиренно кивнул.

- Это ваши цветы и вы имеете полное право ими распоряжаться. - Невозмутимо согласился он.

Леся поджала губы и обхватила вазу пальцами.

- Он сегодня опоздал в горсовет, на совещание мэра, - вдруг, ни с того ни с сего, проговорил Юрий, глядя в стену за спиной Леси. Будто и не к ней обращался. - С самого утра поехал в цветочный магазин и сам выбрал каждый цветок. Ни один из готовых букетов не устроил Владислава Олеговича. Да и из цветов он забраковал раз в десять больше. А потом он полчаса следил за тем, чтобы они именно из этих цветов составили букет... Двадцать пять штук. Полтора часа времени в сумме. Он никогда ни на кого не тратит столько времени. Только... - Юрий замолчал и посмотрел прямо в глаза Леси. - И тогда, и сейчас.

Она заставила себя вдохнуть.

Это ничего не меняло. Его поступок и эти цветы не могли перечеркнуть того, что Влад делал раньше, да и вчера. И она не сомневалась, что он и не стремился к чему-то подобному. Владислав ясно и четко дал Лесе понять, что она -- лишняя на его пути. А вот это... Это просто блажь. На всех находит. Бывает.

- Некоторые вещи никакие красивые жесты искупить не могут, Юра, - устало произнесла Леся.

Она не сердилась на парня. Он был хорошим человеком, насколько Леся его знала и исполнительным, преданным боссу, служащим. Так что ничего удивительного в том, что Юрий пытался представить Влада в лучшем свете -- она не видела.

Юра ничего не ответил, только снова кивнул. После чего молча же развернулся и ушел, так и оставив Лесю стоять у стола, обхватив вазу пальцами и решать, что же делать?

Игнорируя все любопытные взгляды, которые буквально ощущала кожей, Леся опустилась обратно на стул. И, постыдно поддавшись искушению, опустила лицо в цветы, закрыв глаза. Несколько минут она просто наслаждалась мягким касанием лепестков к щекам, а перед глазами стоял вчерашний разговор с Владом. Леся совершенно не понимала, что на него нашло, что вчера, что сегодня?

Как бы там ни было, но если Юра сказал правду... Леся терялась в предположениях. Тратить такое количество времени на подобное "бессмысленное дело", тем более, когда его ждал мэр - было вовсе не в духе Владислава. Того, которого она знала, по крайней мере.

Выходные не оправдали ее ожиданий. С самого вечера пятницы, когда Леся усталая и измотанная добралась домой с этими дурацкими цветами под мышкой, все шло не так, как ей хотелось бы.

Гена обиделся. Нет, он не сказал ей ничего подобного и лишь немного прохладней попрощался, но она видела выражение его глаз, когда растолковывала, что просто не может выкинуть цветы от своего "бывшего". С одной стороны -- вроде бы и не должна была Леся, вообще, ничего объяснять. В конце концов -- на то она и женщина, капризная, своевольная, имеющая права на подобные выходки. Да и у какой девушки, в здравом уме, поднимется рука выбросить в мусор букет стоимостью в шесть сотен, пусть даже и от того, кто сильно обидел? Влад задолжал ей не одно извинение, вот пусть цветы и послужат таковым.

Всего этого она Гене не говорила. Как и того, что "бывшим" был Захарченко. Просто обронила, что тот -- человек со своими причудами, и мало ли, с чего это ему вздумалось теперь, спустя почти год после разрыва, присылать ей цветы? Может, обоюдную свободу хочет отпраздновать?

Кажется, Геннадию такое объяснение не показалось убедительным. А Леся слишком хорошо понимала, что является в этих, только возникающих пока, отношениях - принимающей стороной, несмотря на всю симпатию к Гене. Видно потому и не нашла в себе сил пожертвовать подарком пусть ненавистного и жестокого, но все еще дорогого мужчины. Оттого их вечернее прощание с Генной вышло прохладным и каким-то неудобным.

Тем не менее Леся велела себе не расстраиваться. К тому же, ей удалось поговорить с главным редактором, и Борис Андреевич оказался вовсе не против отпустить свою основную пару ведущих утреннего шоу в отпуск. Правда, только на неделю, но Лесю такой срок полностью устраивал. Без сомнения, она как раз сможет встряхнуться и немного отдохнуть.

Однако, эти проклятые цветы не давали ей покоя! Леся, вроде бы, и не хотела их видеть. Но, тем не менее, каким-то непонятным образом те перемещались вслед за ней по квартире, где бы в данную минуту Леся не находилась. Разумеется, никакой мистики в этом не было. Она сама перенесла их из кухни в гостиную, где после ужина решила почитать. И своими же руками, совершенно не слушающими голос гордости, она расположила вазу на комоде в спальне, когда пошла спать.

Несмотря на усталость, промучившись несколько часов в пустых размышлениях о причинах и мотивах поступков Влада, Леся с трудом заснула, но и во сне этот мужчина преследовал ее.

Утро началось слишком рано, как для субботы. В половину девятого какой-то мужчина ошибся номером и долго уговаривал Лесю забрать партию подгузников, которые она, якобы, заказывала. И только спустя десять минут он понял из ее объяснений, что набрал в конце номера не ту цифру. Извинения невнимательного абонента заняли еще минуты три. В результате Леся совершенно проснулась и решила, что глупо будет опять укладываться. Решив не засиживаться в четырех стенах в первый день отпуска, она даже не стала завтракать дома -- поехала в любимое кафе. К счастью, холода ранней осени закончились и погода радовала горожан начавшимся "бабьим летом". Потому Леся с удовольствием заняла плетенное кресло на еще пустой открытой террасе, отложив на свободное место плед, который на всякий случай принес официант. Перед ней стояла большая чашка любимого капучино, деревья на бульваре мягко шелестели желтой листвой, а небо казалось таким синим, каким оно бывает только осенью. Красота! Иного слова и не подберешь.

Поводив взглядом полет почти прозрачной паутинки, Леся отпила глоток кофе и отломила кусочек круасана. Мимо неторопливо прогуливались редкие прохожие, даже машины, казалось, берегли тишину этого раннего субботнего утра, и появлялись на дороге совсем неохотно.

Невольно на губах у Леси заиграла улыбка. Это утро казалось таким тихим, мирным и солнечным, что невозможно было наблюдать за его течением с сумрачным настроением. Летние птицы давно улетели и сейчас воздух оглашало только редкое чириканье воробьев, да мелодичное воркование горлиц, устроившихся на темно-коричневом навесе террасы. Все вокруг: и легкий ветер, и солнечные зайчики, пробивающиеся на асфальт и стены домов сквозь кроны густых, старых деревьев -- дарили простое удовольствие и радость. Откинувшись на спинку своего кресла Леся откровенно наслаждалась тишиной старого бульвара, столь редкой для города, и медленно пила свой кофе.

Даже когда мимо проехал автомобиль слишком знакомой марки и оттенка, она не оторвалась от созерцания окружающей обстановки. И лишь когда тот неожиданно затормозил, немного проехав кафе, Леся обратила внимание на припарковавшийся BMW.

Не узнать вышедшего из него мужчину было просто невозможно. Тем более что Влад смотрел прямо на нее. Однако, по непонятной для Леси причине, его неожиданное появление не нарушило странно-нереальную атмосферу этого утра. Скорее, вплелось в общую картину так же плавно, как продолжали летать в теплом воздухе хрустальные паутинки.

Что-то сказав Юрию, который сидел на месте водителя, Влад отдал парню свои телефоны и медленно направился в стороны террасы кафе. Леся так же спокойно продолжала пить капучино, хоть и не могла не признать, что ей все еще нравилось смотреть на Владислава. Да и сердце, глупое, стало биться чуть чаще.

Влад снова был в костюме. Наверняка направлялся в офис, несмотря на субботу. Леся прекрасно знала, что обязанности председателя городского комитета по архитектуре и строительству, совмещаемые с должностью депутата горсовета, которым Влад был вынужден посвящать два полных дня в неделю -- заставляли его отвлекаться от собственной фирмы. Потому у Влада практически не существовало выходных, только если он сам решал в какой-то из дней игнорировать всех на свете.

Ничего странного не существовало и в его появлении на этом бульваре -- здесь проходил самый короткий путь к его офису, так что Леся и не подумала бы обвинить его в преследовании. Человек имел право выпить хороший кофе утром. Ну а на то, что остановил машину Влад, определенно, только после того, как заметил в кафе ее -- она решила не обращать внимания. Глупо вставать и уходить, или требовать от него чего-то подобного, только потому, что оба оказались в этот момент в одном месте.

Отломив еще кусочек круасана, Леся смотрела, как Владислав неторопливо поднялся по ступенькам, остановился и легко кивнул ей, очевидно, здороваясь. Леся наклонила голову в ответ.

Владислав осмотрелся и выбрал место через два стола от нее, опустившись в кресло, стоящее напротив Лесиного.

К нему тут же заспешил официант. А уже через пару минут они остались на террасе одни, каждый за своим столом, со своей чашкой кофе, но общим, непреодолимым желанием, с которым и не думали бороться. Сидя на расстоянии как минимум четырех метров, они молча смотрели друг на друга и пили свои напитки.

Леся не знала, стоило ли радоваться тому, что происходило. Скорее всего -- нет. Ей давно следовало поставить крест на этом мужчине и всем том, что когда-то было. Но не хватало сил отвести глаза, так же, как и не доставало упорства и твердости приказать своему сердцу перестать испытывать это горько-сладкое, тревожное волнение, которое разливалось внутри.

Их молчаливое, нереальное, словно какое-то заколдованное, кофепитие длилось пятнадцать минут. Невозможно долго. Леся знала это как никто другой -- чтобы выпить чашку кофе Влад никогда не тратил больше пяти.

Что заставило его сегодня растягивать этот темный напиток -- знал только он сам. Выражение лица Владислава оставалось совершенно невозмутимым на протяжении всего этого времени. И только глаза, казавшиеся темнее обычного, слишком пристально следили за каждым движением Леси, за каждым ее вздохом и глотком.

Отставив, наконец, чашку в сторону, Влад подозвал к себе официанта и что-то тому сказал, настолько тихо, что Леся не расслышала ни звука. Паренек кивнул и исчез в помещении кафе. Владислав поднялся, бросил на стол купюру, прижав ту блюдцем, наверное, чтобы не унесло ветром, и еще секунду смотрел в упор на Лесю. После чего все так же неторопливо отвернулся и, спустившись по ступенькам, направился к своей машине.

А она все так же смотрела ему вслед и осознала, что продолжает это делать только тогда, когда тихо звякнула керамика у самого ее уха. Вздрогнув, Леся перевела глаза и с удивлением посмотрела на новую чашку горячего и ароматного кофе. Свой она, как и Влад, допила, но заказать другой не успела.

Что ж, он подумал об этом за нее, похоже.

Леся только махнула рукой, прервав объяснения паренька. Ей и самой было понятно, кто сделал заказ.

Из кафе она ушла минут через сорок, сохранив странное настроение этого утра в течении всей субботы. Ей было хорошо, даже несмотря на горечь, которая никуда не делась из души. Леся проведала мать, чье здоровье действительно ухудшилось в последние дни, она не обманывала в этом коллег и Гену. Ее мать страдала язвенной болезнью желудка и осенью всегда мучилась от обострений, насколько бы строго не соблюдала диету.

Поделившись с мамой последними новостями из своей жизни и лишь мимоходом упомянув про интервью с Владом, она похвасталась отпуском, пообещав несколько дней из того провести с ней на даче. Они старались выбраться туда, как только выпадала такая возможность, еще с детства Леси и крепко держались за свои традиции. В семье их было только двое, отец Леси развелся с женой, когда дочери не исполнилось еще и пяти лет и уехал куда-то на Север. С тех пор она мало что знала о нем. Вроде бы, он еще раз женился где-то в Воркуте, и у нее даже имелась пара сводных братьев. Но так это, или нет - точно не у кого было узнать.

Впрочем, Лесе вполне хватало родительской любви матери, а еще -- нечастых визитов ее сестры. Тетя Лена, живущая в соседней области, была старше своей сестры на пять лет. Своей семьей она так и не обзавелась, а потому с самого детства нещадно баловала Лесю во время своих приездов. Она старалась навещать их четыре раза в год, всегда в одни и те же дни. И во время этих визитов -- они обязательно устраивали "девичники", уезжая все на ту же дачу, принадлежавшую еще прабабушке Леси.

Иногда за последние месяцы, в особенно тяжелые ночи, прочитав пару книг по женской психологии и никак не в силах избавиться от непростого комка чувств к Владу, Леся думала -- не детская ли травма виновата в том, что она полюбила такого человека? Может быть, подсознательно, Олеся искала кого-то, похожего на своего отца, которому она так же оказалась не нужна?

Но в конце концов, отбросив глупые размышления в сторону, она решила, что как взрослая, гордая, самодостаточная и состоявшаяся личность не будет трусливо искать оправданий в надуманных детских комплексах. Она вполне в состоянии справиться со всем, просто пока не решила как. Но еще придумает. А пока будет заниматься насущными проблемами и делами.

Вот и сейчас, обсудив с мамой, что на дачу они уедут во вторник, Леся попрощалась и отправилась домой, вдруг надумав заняться генеральной уборкой квартиры, до которой руки не доходили уже пару месяцев. И несколько раз ловила себя на том, что непонятно отчего замирает на улице, ощущая все то же странное состояние души, когда хочется и смеяться, и плакать одновременно. Улыбалась и шла дальше.

Выполнить задуманное оказалось вовсе не так просто, как представлялось на чистой и уютной маминой кухне. Потратив на гостиную и собственную кухню практически весь остаток дня, Леся в семь вечера без сил рухнула на диван. Устало обвела глазами безупречный теперь порядок, ощутила законную гордость за саму себя и решила, что вполне может закончить разбираться со спальней, коридором и кладовкой завтра. Вяло полистав каналы телевизора, она махнула рукой на обилие развлекательных шоу и пошла наслаждаться горячей ванной. После которой подумала, что честно заслужила здоровый, продолжительный сон -- и отправилась приводить в жизнь это решение когда еще не было и восьми.

Настойчивая, никак не желающая умолкнуть мелодия мобильного телефона ворвалась в какой-то теплый и очень уютный сон, заставив Лесю резко поднять голову и судорожно вздохнуть. С трудом сфокусировав глаза на часах, показывающих половину одиннадцатого ночи, она схватила трубку, оставленную на тумбочке, не понимая, что стряслось.

- Да? - Хрипло и растерянно прошептала Леся в телефон, стараясь стряхнуть сонливость.

Ответом ей послужило молчание.

- Алло? - С недоумением повторила она.

- Извини, я не подумал, что ты можешь спать. - Меньше всего она ожидала бы услышать именно его.

- Влад? - Недоверчиво спросила Леся и села на кровати, повыше натянув одеяло.

Она забыла прикрыть с вечера окно и теперь в спальне ощутимо похолодало.

- Что случилось? - Ничего не понимая, спросила Леся.

- Ничего. Не важно. - Ответил Влад после минутного молчания. В его спокойном голосе действительно слышалось сожаление. - Извини. - Снова повторил он.

А уже через мгновение Леся слушала в трубке отрывистые гудки.

Отняв телефон от уха она ошарашенно посмотрела на темный дисплей. Перевела взгляд на часы. Но все равно ни в чем не разобралась. Он не звонил ей с того момента, как Леся ушла. Так с чего теперь названивать посреди ночи?

- Идиот! - Леся в сердцах швырнула телефон на свободную половину кровати и с ожесточением взбила свою подушку. - Ненормальный! - Так же сердито побормотала она в тишине спальни и принялась глубоко дышать, стараясь привести дыхание, пульс, а с ними -- и мысли в порядок.

Глава 4

Так и не поняв, с какой такой радости Влад решил ей звонить, Леся махнула рукой на это событие и довольно быстро уговорила себя заснуть. Благо, усталость сегодняшнего дня послужила помощницей.

Но в пять утра она проснулась, словно разбуженная грохотом, который прозвучал у нее в голове от глупой и дурной догадки. Суббота вечер. Единственное время, в которое она могла без всякого дискомфорта и неудобств гулять на свиданиях, потому как на следующее утро не было нужды вставать в половине пятого. Глупо. Глупо. Глупо. Какое Владу дело до ее личной жизни теперь? Тем более, что Гена не был первым мужчиной, с которым Леся ходила на свидания после расставания с Захарченко. Так что...

И все-таки, понимая всю нелепость подобного предположения, она не могла избавиться от навязчивой идеи, что Влад именно поверял -- одна ли она? Ведь он не знал, что Леся взяла отпуск и, по идее, могла встречаться по вечерам с кем угодно хоть всю неделю. И не удивилась бы, если бы "застав" ее на свидании, он вновь принялся бы упражняться в остроумии касательно ее кавалера.

Может, конечно, это говорило в ней самолюбие, но иной причины Леся придумать не сумела. Тем более, имей Влад что-то серьезное, чтобы ей сообщить -- не промолчал бы, и ее отдых ему не помешал бы. Леся прожила с ним больше года и великолепно изучила характер этого человека.

Честно говоря, все эти загадки и непонятности в поведении Влада уже порядком ей надоели. Лесе и раньше непросто давались их нечастые встречи по работе, когда приходилось какое-то время сидеть под непроницаемым темным взглядом глаз, имевших на самом деле синий свет. Только такой насыщенный, что часто, из-за освещения, казался темнее черного. Все эти месяцы она старалась избегать Владислава. Он же при их встречах вел себя с безукоризненной вежливостью, но не упускал случая сделать нечто такое, что всем вокруг сразу становилось понятно -- между ними что-то было. Леся же каждый раз просто уходила с гордым видом, не понимая, отчего он никак не даст ей покоя, если уж решил убрать из своей жизни? Ей было тяжело, слишком сильно Владислав проник в ее душу, и никак не желал уходить оттуда, а постоянные "стычки" с ним не способствовали ее освобождению, хоть и не подогревали чувства. И нынешнее оживление Владислава пришлось ей совсем не по душе.

Настроение у нее сегодня оказалось куда хуже вчерашнего. Потому она осталась дома и после завтрака занялась планируемой уборкой. А вечером позвонила матери и предложила уехать на дачу не во вторник, а завтра с утра. Поскольку та находилась на больничном, возражений не было, и Леся принялась собирать небольшую сумку с вещами.

Их дача находилась в дачном поселке, расположенном в двадцати минутах езды от города. До недавнего времени тот состоял из однотипных одноэтажных, узких домов, задачей которых было дать пристанище хозяевам во время забот на огородных участках. Между этими домами, огороженными похожими заборами из металлической сетки, выкрашенной в синий или зеленый цвет, вились узенькие грунтовые дороги, по которым едва проезжал автомобиль. Если же на такой дороге не повезло столкнуться встречным машинам -- не оставалось ничего другого, как выбирать, кто будет сдавать назад, до первого встречного поворота. Разъехаться на этих дорогах не представлялось никакой возможности.

Однако, даже в далекие шестидесятые года, когда этот поселок начал застраиваться, существовали исключения из правил. К таковым относился и дом, принадлежащий семье Леси. Дело в том, что никто из ее родственников не отличался тягой к земледелию. А потому, игнорируя направленные на них косые взгляды соседей, с утра до ночи гнущих спины на наделах земли, дед и бабушка Леси, получившие участок в наследство от свекрови, выстроили здесь вполне приличный дом. Разумеется, тот ни в какое сравнение не шел с особняками красного кирпича за высокими двухметровыми заборами, которые в последние годы с избытком вырастали поблизости от города. Но на тот момент добротная кирпичная дача на три комнаты, с кухней, верандой и даже удобствами внутри дома -- считались едва ли не роскошью. Строительство заняло почти десять лет, поскольку все делалось своими силами. Однако, в итоге, семья получила место отдыха вне городской грязи и суеты, которым пользовались и поныне.

Зайдя в комнату, которую всегда занимала по приезду сюда, Леся поставила сумку на пол и уселась на кровать. Та тихо скрипнула старой, пружинной сеткой, прогнувшись под ее небольшим весом. Улыбнувшись знакомой обстановке она откинулась назад, опираясь на руки, с ощущением какого-то тихого счастья и умиротворения в душе.

Все здесь было настолько родным и знакомым -- и дощатый пол, выкрашенный в темно-коричневую краску, и потертый плед на стене, призванный заменить ковер. Древний деревянный стол, крашеный-перекрашенный темной морилкой, с такой же немолодой лампой в зеленом абажуре. За стеной тихо суетилась мать, расставляя свои вещи, и все эти предметы и звуки были настолько "правильными", что внутри у нее воцарился покой, разрушенный ночным звонком Владислава.

Леся лениво повернула голову и сквозь прищур посмотрела в окно, на котором она уже успела распахнуть ставни. На подоконнике стоял треснутый стеклянный графин, а в нем, словно в вазе, красовался букетик засушенных полевых цветов, собранных Лесей в прошлый свой приезд.

Сквозь мутные стекла заглядывало солнце и его лучики освещали все вокруг, заставляя весело плясать пылинки в воздухе. Чего-чего, а пыли здесь действительно было в избытке. Ею пропитались незамысловатые занавески в синий цветочек на окнах, развеваемые свежим ветром, врывающимся через окно, покрывало на кровати, где сейчас сидела Леся, да и матрас, наверняка, пропылился насквозь. Хорошо, что они приехали с утра, будет время выбить и проветрить это все, а еще пестрый коврик, лежащий под ногами, который Леся самостоятельно сплела под чутким руководством матери в возрасте тринадцати лет.

Ощутив знакомый зуд в носу, она со вздохом поднялась с кровати и потянулась к сумке, где предусмотрительно припрятала упаковку таблеток. Но достав одну, на миг задержалась, не спеша класть в рот, и подумала о тех нескольких таблетках, которые ей недавно дал Влад. И тут же рассердилась на себя -- что же это за наваждение такое?! Отчего она никак не может избавиться от него?!

Почти со злостью запихнув таблетку в рот, Леся встала и принялась собирать все, что необходимо было до вечера почистить или выбить, в слабой надежде, что это занятие ее отвлечет.

Время на даче текло совсем иначе, чем в городе. Ну и что, что тот находился на расстоянии получаса езды? Сидя в качающемся кресле-качалке на открытом крыльце их дома, Леся могла бы поклясться, что город, ее работа, Влад, Гена и все заботы -- как минимум на другой стороне Земли, а то и в иной реальности. Сейчас над ней шелестела золотистая листва могучего ореха, плоды которого то и дело со стуком падали на асфальтированный двор и на бетонные ступени крыльца. Все так же мягко, как и всегда "бабьим летом", светило солнце, и дул прохладный ветерок, все же заставивший Лесю укрыться пледом. Воздух казался совсем прозрачным и тихим-тихим. Она очень давно не брала отпуск, года четыре, наверное, и сейчас никак не могла понять зачем так погружалась в работу, не замечая, что в жизни есть столько прекрасного?

Они отдыхали здесь уже третий день, и если Лесе и не удалось разобраться в своей жизни, то, по крайней мере, у нее получилось великолепно отдохнуть и выспаться.

За забором, на соседском дворе, сидя на деревянном табурете, что-то строгал дядя Миша, который жил в поселке и присматривал за их домом, пока тот пустовал. Лесе хотелось бы посмотреть, что именно он делает, их сосед умел создавать из дерева поистине великолепные вещи, но было лень подниматься.

- Леся! - Голос матери донесся до нее через распахнутое окно кухни, заставив обернуться. - Доченька, у тебя телефон звонит. - Мама выглянула, чтобы убедиться -- Леся ее услышала.

Перспектива разговора с кем бы-то ни было -- не радовала. Леся настолько расслабилась, и ей не хотелось погружаться в тот, далекий сейчас, мир. Тем более, что звонить мог Борис Андреевич, который вполне был способен потребовать возвращения сотрудницы из отпуска, пообещав когда-нибудь потом ее за это наградить. Но выразительный взгляд матери подгонял и Леся неохотно побрела в свою комнату. Она даже понадеялась, что неизвестному звонившему надоест ждать ответа и вызов сбросят, но -- не тут то было. Когда Леся добралась до комнаты -- мелодия звонка все еще играла. Смирившись с неизбежным, Леся нажала на прием.

- Да? - Не особо приветливо проговорила она в трубку.

- Это твоя работа?! - Влад не просто говорил, выплевывал слова, а его голос, казалось, замораживал все вокруг даже на расстоянии.

Леся моргнула, она прекрасно поняла, что он в бешенстве, но совершенно не разобралась о чем Влад толкует?

- В смысле? - С недоумением переспросила она.

- Слушай, я знаю, что ты не в восторге от всего этого, но тебе не кажется, что это уж слишком?! Или это личная месть, Леся?! - Он ни на каплю не убрал холодного, требовательного и даже презрительного выражения из голоса. Да еще и произносил это с таким нотками, словно она ему что-то задолжала.

Леся сама начала понемногу заводиться.

- Влад, я понятия не имею, о чем ты говоришь! - Резко бросила она в трубку. - Но не собираюсь слушать подобный тон. Ты мне -- не босс и не муж. Я тебе не подчиненная и не девочка для битья, на которой можно срывать поганое настроение! Так что, катись к черту! Хочешь поорать -- подойди к зеркалу и на себя ори. Меня -- не трогай! И прекрати портить мне отпуск! - Закончив монолог почти криком, Леся резко нажала на отбой и бросила телефон на кровать.

Мама на кухне притихла, но Лесе сейчас было не до внешнего впечатления. У нее внутри все кипело.

Пару секунд, несколько фраз -- и он довел ее до бешенства! Господи! Сколько раз такое было раньше! Сколько раз, возвращаясь с работы в паршивом настроении -- Влад доводил ее! Просто потому, что ему даже в голову не приходило -- не обязательно срываться на близких! Влад привык управлять окружающими людьми и происходящими событиями, но если что-то шло не так, как он хотел -- доставалось всем с лихвой, не важно, виновен ты, или нет.

Но сейчас-то, с какой стати он это делает?!

С силой упершись ладонями в стол, она попыталась глубоко вдохнуть и успокоиться хоть немного. Но не успела открыть рот -- как телефон снова принялся трезвонить.

В том, кто звонит -- она не сомневалась. Можно было не отвечать. Но это ведь Влад. И если Леся не собиралась слушать трезвон телефона ближайшие сутки -- стоило сразу разобраться.

Чертыхнувшись под нос, она нажала на прием. Но не успела ничего сказать.

- Ты в отпуске? - Он, похоже, был искренне удивлен.

А как же иначе, Влад, наверняка, и не знал, что значит это понятие. Однако, его голос сейчас звучал совсем иначе -- спокойней, даже мягче.

- Да. - Лесю это не умилостивило. Она не собиралась спускать ему такого поведения. Теперь -- нет.

Но Владислав, как и обычно, не обращал внимания на такие мелочи, как чужое недовольство.

- Ты в городе? - Совершенно спокойно спросил он.

- Нет, хоть это и не твое дело. - Язвительно заметила она. - К чему этот допрос, Влад? Ты совсем совесть потерял? Сначала орешь, непонятно с чего, а теперь светскую беседу пытаешься вести? Еще о погоде спроси. - С ехидством бросила Леся в сердцах пнув ногой стол. И еле сдержала возглас боли.

- И как там погода, на даче? - Невозмутимо и послушно спросил он.

- Великолепно. - Процедила Леся сквозь зубы, размышляя до чего же отвратительно то, что он настолько хорошо ее знал. А вдруг бы ей в Турцию улететь приспичило?! Она потерла ногу ладонью.

- Ладно, Лесь, не злись. Извини, не имел я права так себя вести. - Примирительно сказал Влад. Но она-то знала, что он ни капли не считает себя виноватым. - Просто, как увидел этого твоего оператора -- взбеленился. Решил, что раз твой канал, то и без тебе не... В общем, не важно. Ты -- отдыхай. - Распорядился Влад, словно лично снарядил ее в отпуск. - Это тебя не касается.

- Что не касается? - Леся потерялась в его рассуждениях. - Влад, что там случилось? И при чем тут мой канал и Гена?

- Ничего, Леся. Отдыхай, - снова, с повелением поговорил он. - И матери привет передай. - Добавил Влад, после чего прервал звонок.

- Как же мне прибить тебя хочется! - С выражением проговорила Леся коротким гудкам в трубке. - Своими руками придушить!

- Леся? - Мама с некоторым опасением смотрела на нее, стоя в дверях. - Дочка, все хорошо?

Леся попыталась выдавить из себя невозмутимую улыбку.

- Все прекрасно, мама. - Ответила она, но и сама себе не поверила. А ее мать глупостью не отличалась.

- Кто это звонил? - С подозрением косясь на телефон, спросила она.

- Влад. - Леся не думала, что имеет смысл скрывать. Так доводить ее умел только этот мужчина.

Мама нахмурилась еще больше.

- Что ему понадобилось? - В голосе матери слышалось громкое неодобрение.

- Тебе привет передал, о погоде спросил. - Леся попыталась увильнуть.

Но мать недоверчиво вздернула брови.

- Я не знаю, мам, - сдалась она. - Он ничего толком не объяснил. Это же Влад. - Леся с раздражением взмахнула руками. - Сначала наорал, потом сказал "извини" и велел отдыхать, как так и надо. - Она сжала губы.

- Леся, ты до сих пор с ним общаешься? - Мама, определенно, не одобряла подобную возможность.

- Нет, это он со мной общается. - Леся передернула плечами.

- Но... - Начала было мать, однако Леся вдруг подняла руку, прося ее помолчать.

- Подожди, мам, я только что подумала...

Не договорив, она стремительно направилась к выходу.

- Я к дяде Мише, ненадолго, - не обернувшись, крикнула Леся матери, которая так и осталась стоять у дверей ее комнаты.

Чего в их дачном доме не было -- так это телевизора. А если Влад упомянул ее канал, значит то, что заставило его взбелениться, обязательно будет в новостях. Потому Леся и пошла к дяде Мише.

Очередного выпуска пришлось ждать почти час, она успела и чая попить с пожилым соседом, и полюбоваться творениями его рук. А когда, наконец, услышала знакомую мелодию выпуска новостей родного канала и увидела сюжет... Честно, Леся поняла поведение Влада, даже злость и возмущение его поведением немного поутихли. Хотя обида на то, что он такое про нее подумал -- не только осталась -- разгорелась сильнее. Ведь Леся никогда не выступала против него, чтобы сама не думала -- она всегда или поддерживала его, пока они были вместе, или просто молчала, не считая себя вправе освещать события, связанные с ним из-за личной предвзятости. А он сразу подумал на нее, и все из-за мелкого и дурацкого повода.

В городе начались демонстрации, где люди выступали против реконструкции причала. Они не были многочисленными, так, пара десятков пенсионеров, которым только дай повод повозмущаться нынешней властью, выставили несколько плакатов и стояли с теми у старой пристани. Но даже такое немногочисленное собрание делало невозможными уже начавшиеся работы по расчистке территории, потому что Влад никогда не стал бы рисковать безопасностью людей. Травмы плохо влияют на рейтинг. Да и сами демонстрации не поднимали авторитет городских властей, а так как ответственным за проект являлся Захарченко -- то, наверняка, и все недовольство обеих сторон сосредоточилось на нем. Так что понять причину его плохого настроения несложно. Да и не терпел Владислав, когда что-то или кто-то влияло на его планы. Но Леся тут причем? Неужели он решил, что из-за своей сентиментальной привязанности к старому виду пристаней, она начнет поднимать недовольство в горожанах? Приехали...

Нет, Леся, конечно, организовывала несколько общественных движений и телемарофонов в их поддержку. Но тогда дело касалось помощи онко-больным детям их региона и нехватки для них лекарств, а так же мед.оборудования. И им удалось собрать достаточно много средств, а компания Влада выступила одним из самых крупных спонсоров. И благодаря этим проектам, в том числе, ее и заметили на киевском телеканале. Но организовывать протестующие демонстрации... Лесе хотелось громко фыркнуть. А еще -- высказать в лицо Владу все, что она думает по этому поводу.

Поблагодарив дядю Мишу, она вернулась домой, кратко пояснив все матери. Вдаваться в подробности сил не было -- возмущение никак не угасало. Видимо потому она и заявила вечером, что их отдых закончен и утром они возвращаются в город. Мать не возражала, хоть и не было похоже, что одобряет поведение дочери. А в том, что она догадалась о стремлении Леси высказать все Захарченко лично, не приходилось сомневаться. Но ее это не останавливало.

Даже за ночь ее возмущение и раздражение не улеглось. Потому, наверное, первым местом, в которое Леся поехала уже к восьми часам утра -- оказался офис Влада. Едва отвезя домой маму, она отправилась сюда, не сомневаясь, что застанет Захарченко на месте. Да и Юрий, сидящий на диване в холле, подтвердил ее мнение. Водитель Влада вежливо поздоровался с ней, Леся так же вежливо ответила, и сделала вид, что не заметила любопытного взгляда, который устремился ей вслед.

Поднявшись на второй этаж она морально приготовилась к встрече с секретаршей. Лиза работала в компании давно и всегда недолюбливала Лесю. Правда, при Владе она никогда бы не посмела продемонстрировать свое отношение, зная, что босс привык радикально решать любые проблемы. Однако, в его отсутствие, никогда не старалась пойти Олесе навстречу. В чем была причина подобного отношения -- Леся не взялась бы утверждать. О ревности никакой речи не шло, Влад никогда не являлся сторонником интрижек на работе, считая что те усложняют рабочий процесс и мешают эффективной отдаче сотрудников. Сама Леся, вроде бы, ничего плохого этой Лизе не делала. Но кто знает, что крутилось в уме секретарши? Может, втайне от всех, она строила грандиозные планы на шефа и в Лесе видела помеху своим "законным" претензиям? А может, дело было в обычной неприязни, иногда возникающей к совершенно незнакомому человеку. Но их общение не сложилось сразу и надолго.

И сейчас, наверняка, та придумает тысячу причин, лишь бы помешать Лесе пройти -- от назначенных у Владислава встреч, до отсутствия Леси в списке этих самых визитов. Ясно, что формально секретарь будет права. Да и Леся могла бы избежать конфронтации - просто позвонить Владу, сообщить о том, что пришла. Сомнительно, чтобы он проигнорировал это, ведь всегда можно надавить на "уклонение от контактов с прессой". Но ей не хотелось ставить его в известность о собственном посещении. Влад обязательно сумеет и по телефону вывернуть все так, что она почувствует себя глупой, склочной девчонкой. А Леся устала от того, что лишь он считал себя вправе мотать ей нервы. В такие игры можно играть и вдвоем. Может быть тогда он, наконец, оставит ее в покое?

Ее размышления были резко прерваны холодным голосом той самой секретарши.

- Владислав Олегович сейчас на совещании и никого не принимает. - Подняв голову, Леся безучастно осмотрела весьма довольного секретаря.- Тем более, на сегодня он не планировал встреч с журналистами.

Лиза даже зачем-то привстала, одернув свою черную юбку футляр и поправила рукава белой блузы. Словно не хотела давать Лесе преимущества и в росте. А на каблуках Лиза действительно получала преимущество, сама-то Леся была в балетках. Да и платье Леси, удобное и практичное "сафари", комфортное в поездке, явно не выигрывало на фоне выглаженной ткани делового костюма. Но Лесе до это не было дела, да и настроилась она на противостояние совсем с другим оппонентом.

- Жаль, ему придется поменять свои планы. - Безразлично пожав плечами, она спокойно отрыла дверь и тут же закрыла ту за своей спиной, перед самым носом возмущенно подбежавшей секретарши.

А потом спокойно обвела взглядом кабинет Влада, в котором сейчас, вдоль длинного стола, сидело пять человек. Сам хозяин помещения стоял у окна. Но смотрел на Лесю с первой же секунды ее появления. О мыслях и реакции Владислава догадаться было трудно. Но она уже давно и не пыталась проникнуть в загадочный мир размышлений этого мужчины.

- Доброе утро, извините, что прерываю, - Леся с лучезарной улыбкой обвела глазами всех присутствующих, продолжающих удивленно смотреть на нее в тишине. - Но Владислав Олегович, похоже, забыл, что договорился со мной о встрече в это время, когда вчера звонил. - Она посмотрела прямо на Влада.

Он казался все таким же невозмутимым и спокойным. И только улыбнулся уголками губ, уловив в ее взгляде вызов. Леся не отвела глаз.

- Действительно, забыл, - не споря, кивнул он. - Извините, сделаем небольшой перерыв, продолжим через сорок минут. - Распорядился он подчиненным и подошел к Лесе, пока те споро поднимались из-за стола и покидали кабинет.

- Как мне кажется, я велел тебе отдыхать, а не нестись стремглав в город, врываясь в мой кабинет. - Остановившись напротив на расстоянии шага, проговорил он ничуть не приглушив тона. Чем тут же разрушил все ее прикрытие работой и опять... Опять! Продемонстрировал окружающим то, чего и в помине не было.

Леся поджала губы, но промолчала, не желая устраивать спор на глазах свидетелей.

- Твоя секретарь не хотела меня пускать, вот и пришлось "ворваться". - Пожала она плечами, в ответ на его замечание о способе ее появления. - А касательно отдыха...

- Я ее уволю. - Влад повернулся и направился к небольшому столику, на котором стоял свежезаваренный кофе.

При этом, захватив руку Леси, он повел ее следом.

- Кого? - Леся нахмурилась.

Она страшно не любила эту привычку Влада -- прерывать ее на середине предложения. И, не уловив, о чем он, даже не сразу поняла, что послушно пошла за ним и уже держит в руках чашку с горячим, ароматным напитком. Это было бы кстати, ведь утром ей оказалось не до того, если бы не ситуация и компания. Но не разбрасываться же хорошим кофе из-за Влада. Обойдется. Она поднесла чашку к губам и -- поперхнулась первым глотком, ошпарившись, когда он продолжил:

- Елизавету. - Влад и сам отпил глоток кофе.

- За что? - Леся отставила чашку и попыталась унять жжение на языке.

- А зачем мне помощник, который не понимает элементарных распоряжений? - Влад безразлично пожал плечами.

- В смысле? - Она все еще не уловила, к чему он это.

- Она должна была тебя пропустить, даже если бы у меня был мэр. - Владислав передернул плечами, будто бы объяснял ей элементарные вещи.

- Ты что, знал, что я приеду? - Собственная предсказуемость ее расстроила.

Влад вдруг искренне улыбнулся.

- Нет, этого я не предвидел. - Признался он. - Просто тебя никто не убирал из списка приоритета. - Он спокойно продолжал пить свой кофе и поглядывал в окно на оживленное движение проспекта.

Насколько она помнила -- в этом списке, раньше, во всяком случае, вообще, кроме нее никого не было. Он что, забыл отменить это свое распоряжение за последние восемь месяцев? Ведь необходимости в том больше не имелось? Или Леся вообще уже ничего не понимала?

Она сделала глубокий вдох и решила игнорировать его манеру ведения разговора.

- Ты мне не велел отдыхать, - вернулась она к своей прерванной речи. - А сам испортил отдых! Объясни: с какой радости -- чуть что случится, у тебя я виновата? Кричать больше не на кого? Я хоть раз выступала против тебя? Или делала репортажи, осуждающие планы горсовета по реконструкции города? Ты что, считаешь, что я таким способом вдруг начну тебе мелко пакостить? Или я у тебя - враг номер один? - Леся не повысила голос и сохранила холодную иронию в тоне, радуясь тому, что это не прозвучало, как истеричная претензия.

- Я уже извинился, Леся. - Влад отпил еще глоток кофе и недовольно сжал губы в тонкую полосу, отставив пустую чашку на столик.

Ха, а чего она ждала? Что он действительно попросит прощения? Сожалений об испорченном отпуске и ее настроении? Признает, что, вообще, не имел никакого права звонить? Леся ощутила знакомое опустошение.

Да, ну его!

- Я не имею к этому никакого отношения. И, в отличие от некоторых, никогда не сделала бы ничего подобного. - Чтобы между ними не оставалось недопонимания, прояснила Леся и, отвернувшись, направилась к двери.

- Леся. Стой. - Он поймал ее за плечо и надавил, заставив повернуться. - Слушай. Ладно, я действительно был неправ. - Влад резко выдохнул и, закрыв глаза, сжал пальцами переносицу.

Только сейчас она заметила что за обычной невозмутимостью и отстраненным выражением на лице Влада проступает утомление. Под глазами залегли тени, которые не были заметны у окна, да и вокруг рта четко обозначились глубокие складки. Когда же он опять посмотрел на нее со своим упрямым, надменным выражением, Леся увидела, что и белки глаз Влада перечерчены красными прожилками сосудов. Он явно не спал несколько суток. Разве что урывками. Она видела его несколько раз в таком состоянии, когда возникали какие-то проблемы на строящихся объектах и Владислав лично просматривал чертежи всех инженеров и отчеты прорабов, пытаясь найти причину проблему. Помнила, как безрезультатно уговаривала его лечь хоть на пару часов, и как он поднимал голову, смотрел сквозь нее, будто и не видел, а потом опять утыкался в схемы. Но сейчас-то, с чего себя так выматывать? Строительство же порта еще не началось.

- Я знаю, что ты ни при чем. - Не заметив ее внимательного взгляда Влад с силой прижал глаза пальцами, словно те пекли. - Просто, когда увидел твой канал... - Он чертыхнулся. - Как же они все меня достали! Насели со всех сторон, и мэр, и митингующие эти. Их Костенко вытягивает на "баррикады", я уже выяснил. Все еще пытается занять мое место. - Влад иронично хмыкнул и скривил губы, видимо, усмехаясь. - И главное, эти бабки, они что, не понимают, что их просто используют? Да, причалы уже закрыты больше двух лет, потому что они аварийные! Там не то, что ходить, стоять рядом опасно, не ровен час -- проломится все, к чертовой матери, и кто-то утонет, если полезет! - Он хлопнул ладонью по столу с нескрываемой злостью, словно не замечая, что второй рукой все еще держит Лесю. - А они горланят о неприкосновенности исторических мест! - В голосе Влада не слышалось ни капли почтения или уважения к возрасту и взглядам митингующих. Скорее презрение и негодование.

Впрочем, тут Леся была согласна -- в этот раз те вряд ли за принципы вышли. Она и сама сомневалась в их рвении, а если тут и правда был замешан Костенко, который давно враждовал с Владом...

- Мэр кричит, что ему не нужно падение рейтинга, ведь скоро перевыборы. Эти бабки не дают начать реконструкцию. Люди, техника -- все простаивает, а это деньги! А тут еще твой канал -- я сорвался, Леся. Знаю, что зря. - Он посмотрел ей прямо в глаза и, потянув, заставил Лесю подойти впритык. - Но я не хочу, не могу воевать еще и с тобой. Тем более с тобой. - Ладонь Влада обхватила ее щеку, и пальцы погладили бровь, скулу. - Вот и взбеленился, не подумав.

- Ты всегда поступаешь именно так. - Стараясь не показать, что голос задрожал, холодно заметила Леся. - Сначала орешь, потом думаешь. Но я тут уже не при чем. Оставь ты меня в покое. - Она попыталась отойти.

Влад не позволил.

- Не выйдет. - Он хмыкнул. И снова глубоко вздохнул, растер лицо ладонью, которой только что ее щеку гладил. - Как же они все меня достали. - Опять, невнятно, повторил он.

И вдруг, неожиданно для нее, с силой притянул Лесю к себе, крепко прижал к груди, опустив лицо в ее распущенные волосы.

- Как же я соскучился. - Хрипло прошептал Влад и, не дав ей и секунды, чтобы сориентироваться, жадно впился в губы Леси поцелуем.

Глава 5

Его касания всегда были для Леси сродни удару тока. А уж сейчас, после обиды, раздражения, смятения в течении этого разговора -- нежданное прикосновение алчных губ Влада дезориентировало и напрочь лишало разума. И все-таки, она отчаянно сопротивлялась. Хватит, эти грабли уже набили на ее лбу несметное количество шишек и синяков.

- Влад! Ты что?! Отпусти! - Она попыталась оттолкнуть его, стараясь увернуться от поцелуя.

Но явно проигрывала в силе. Владислав был намного выше и мощнее ее. А с его стороны не прилагалось никаких усилий, чтобы прекратить это безумие. Наоборот.

- Не могу. Не хочу. - Пробормотал он и сжал ее лицо одной ладонью, не позволяя отворачиваться. Вторая рука Влада железной хваткой держала Лесю за талию. И он с еще большей алчностью набросился на ее губы.

Ей не было больно. Не от его объятий. Напротив, тело предавало, отметая доводы здравого смысла, наполнялось горячей и сладкой истомой. Кожа наэлектризовалась, став мучительно чувствительной. Настолько, что даже касание ткани платья причиняло неудобство -- ей хотелось ощущать обжигающие прикосновения пальцев Влада. А губы, только что отрицающие потребность в нем, с нуждой поддались, потянулись навстречу его рту.

Влад словно только этого и ждал -- его губы давили, ласкали, поглощали ее, его язык нагло проник в ее рот, будто Влад стремился полностью испробовать ее.

Сердце грохотало в груди, хриплое и надрывное дыхание обоих - оглушало, перекрывая собой любые другие звуки. Кожа горела, выдавая жар тел. Леся застонала и, уже не помня, почему была против, закинула руки, обнимая Влада за шею, притягивая его еще ближе к себе.

Он одобрил ее действием низким горловым стоном и жадно сжал ладонями ее попку, подхватил Лесю, оторвав от пола, распластал ее на себе. В два шага пересек пространство, отделяющее их от стола для совещаний и, не прекращая все так же сильно целовать, посадил поверх разбросанных схем и чертежей, не заботясь, чтобы отодвинуть те в сторону. Куда больше, похоже, Влада занимала она сама и все, что им сейчас мешало. Резко дернув, он задрал юбку платья Леси, развел ее бедра и встал между теми, не ослабляя атаки на ее губы, не позволяя вспомнить, насколько ошибочно то, что они делают.

И Леся не сопротивлялась. Тело, горящее потребностью, которую слишком давно не удовлетворяли, нуждающееся в нем, само льнуло к Владу. Ее ноги тут же обхватили его бедра, позволив Владу толкнуться возбужденным пахом в ее промежность, и с ее губ сорвался еще один стон, когда он сделал это. Ей мешала ткань, и пальцы дергали, тянули узел его галстука, едва не отрывали пуговицы на рубашке, стремясь добраться до его кожи, желая прижаться щекой к его груди, в которой она ощущала настолько же грохочущее сердце, как у нее самой.

В ответ Влад еще алчней принялся целовать ее. Его руки запутались в волосах Леси, держа ее голову, оттягивая так, чтобы ему было удобней касаться ее везде, где только Владу вздумалось бы. А потом его пальцы скользнули вниз, ловко управляясь с пуговицами на передней поверхности ее платья, дернули пояс, который Лесе лень было с утра застегивать, и потому завязанный узлом. Ладони резко, с силой потянули ворот, так, что ткань легко затрещала, и платье соскользнуло с ее плеч. У обоих сорвалась дыхание, когда обнаженная кожа коснулась друг дуга, обжигая этим ощущением близости, которого оба были так долго лишены.

- Ты нужна мне, Леся. - Низко, требовательно проговорил Влад.

Его ладонь накрыла ее грудь, отделенную от его пальцев только кружевным бюстгальтером, а губы уже мучили, целовали, покусывали ключицу.

Но Леся напряженно замерла. Его тон отрезвил ее.

Будто весь мир в его власти. И она в том числе. Господи! Сколько же можно повторять одни и те же ошибки?!

- Влад? - Ее голос ломался и звучал слишком хрипло. Да и дыхание никак не желало успокаиваться. Тем более что Влад все еще ласкал пальцами ее сосок, хоть, определенно, ощутил, как она напряглась. - Что мы делаем?

- Собираемся заняться любовью. - Невозмутимо, уверенно прошептал он ей в ответ, покрывая поцелуями шею Леси. Его пальцы чуть сжали ее грудь, заставив Лесю застонать.

Словно демонстрируя, насколько полно она в его власти. Но, несмотря на не угасшее возбуждение, Леся пришла в себя.

- Стой! Отпусти! - Она уперлась в его грудь ладонями, ощущая под пальцами, как напряженно стучит его сердце. - Это ошибка. Влад! - Почти крикнула Леся, когда он и не подумал поддаться. - Это не правильно и никому не надо. Мы оба это знаем! - Она опустила ноги, попытавшись как-то выскользнуть из его объятий.

- Ничего подобного. - Протянул он с иронией, отстранившись на пару сантиметров, но продолжал держать ее. - Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. А сейчас -- хочу тебя. И в этом, определенно, нет никакой ошибки. - На губах Влада, с такой жадностью только что целовавших ее, расплылась ухмылка.

Леся собрала волю в кулак и фыркнула.

- Это -- ошибка. - С уверенностью в голосе, с нажимом повторила она, не позволяя ему опять наклониться к ней. - Просто ты устал, и да, между нами есть напряжение. Но... Черт! - Леся не выдержала. - Влад! Отпусти меня! - Она еще сильнее уперлась ему в грудь. - Мы расстались, помнишь?! Ты сам выступил за это! - Привела Леся последний аргумент.

- А вот это -- было ошибкой. - Спокойно кивнул Влад, поглаживая кончиками пальцев изгиб ее позвоночника. - И я повторяю, что хочу, чтобы ты вернулась.

Он и не думал отпускать ее и, казалось, не замечал попыток Леси отстраниться.

Она потрясенно уставилась на него, на миг забыв о сопротивлении. Как же у Захарченко все просто: щелкнул пальцами -- и ты должна убраться из его жизни, передумал -- и ты тут же обязана с радостью прибежать обратно. И нет ему никакого дела до твоей боли, до того, как он унизил тебя, практически предал прежними словами и поступками.

Лесе захотелось со всей силы его ударить. Но она приказала себе собраться.

- Отпусти. - Холодно и отстранено потребовала она, заставив свои руки повиснуть вдоль тела. Демонстрируя свое безразличие. - Пусти, Влад. - Повторила Леся, видя, что он не обращает внимания на ее слова. - Или насиловать будешь? - С холодной иронией поинтересовалась она, подняв брови.

Это подействовало.

Глаза Влада сузились и ее обдало жаром при виде блеснувшей там злости и насмешки.

- Не я один участвовал в том, что тут только что было. - Цинично усмехнувшись, он кивнул на свою расстегнутую сорочку, вытянутую из-под пояса брюк, и болтающийся галстук. Но разжал руки и отступил на два шага.

Леся вздрогнула, ощутив внезапный ледяной холод и обхватила себя руками, пытаясь дрожащими пальцами хоть как-то поправить белье и платье.

- Это -- ошибка. - Повторила она, осторожно спустившись со стола, и начала застегиваться, отводя от него глаза.

- Ничего подобного! - Разозлившийся Влад подлетел к ней и с силой ухватил за запястье, мешая одеваться. - Ты меня хочешь -- это не ошибка! И я тебя хочу! В чем проблема, Леся?! Я знаю, что поступил как полный идиот и признаю, что был совершенно не прав тогда. Каждый чертов день из этих месяцев - я это понимал. И сейчас -- прошу, чтобы ты вернулась. Ты мне нужна! - Он смотрел на нее с приказом, требовательно, не отпуская рук, едва не встряхивая. - Чего ты хочешь? Чтобы я встал на колени?!

А Леся вдруг слабо и горько улыбнулась. Она не нуждалась в его показном смирении. И зачем только, вообще, приехала? Уязвленное самолюбие -- отвратительный советчик, разве мать ее этому не учила?

- Тебе сейчас любая подойдет. - Она передернула плечами.

Это, почему-то разъярило его.

- Не нужна мне любая! - Влад все-таки легко встряхнул ее. - Я тебя хочу! И прекрати делать вид, что не понимаешь этого!

- Влад, - она для стабильности оперлась о его плечо. - Ты просто возбужден, и устал. Вот и все. Ты же сам радовался, когда я ушла, помнишь?!

Он с силой втянул в себя воздух и почти ощутимо заскрипел зубами.

- Леся. - Влад впился взглядом в нее. - Я. Нуждаюсь. В. Тебе. Только в тебе. Понимаешь? - Отчеканил он. - Мне нужна ты!

Она посмотрела на него почти с ненавистью. Поверить такому было сродни самоубийству. А Леся не страдала суицидальными наклонностями, как ей казалось.

- А что потом, Влад? Когда тебе опять что-то в голову стукнет?! Снова выгонишь, когда я начну мешать твоим целям и работе?

Он нахмурился.

- При чем тут сейчас работа?

Улыбка Леся перешла в какой-то хриплый, истеричный смех.

- И правда, при чем? - Перекривила она его. И дернулась, вырвавшись из его рук. - Ты же не остановишься, пока не загнешься здесь, в этом кабинете, или пока не добьешься того, что хочешь. А я -- все время буду тебе мешать и тянуть не в ту сторону. Я все помню, Влад. И все прекрасно усвоила! - Леся быстро закончила застегивать платье и попыталась пригладить волосы.

Вероятно, ей не удастся привести себя в приличный вид. Но в этот момент Лесе было без разницы, что подумают или придумают его сотрудники.

- Да, я работаю много. Но при чем это к нам, черт возьми?! Ты -- работаешь не меньше, Леся. И никому не дашь встать между собой и своей работой, разве не из-за этого мы и разошлись?! - Влад разозлился, это ясно слышалось в его тоне.

Но Лесе не стало страшно. Что бы Влад не говорил -- он ничего не понял. Просто решил все вернуть, потому что так -- ему не комфортно без нее. В это Леся могла поверить -- разве она до сих пор не мучилась от того, что каждую ночь оставалась без него? Только зачем поддаваться, если ничего не изменилось...

Кое-как справившись со своей внешностью, она в последний раз посмотрела на него и пожала плечами.

- Возможно, так было раньше. - Почти безразлично проговорила она. - А может, и тогда ты ошибался, оценивая меня по себе. Только, я ни тогда, ни сейчас не понимала -- для чего, Влад? Для чего это все?! - Она взмахнула рукой, имея в виду и его кабинет, и всю компанию в целом, всю его маниакальною приверженность к работе. - Ты и на тот свет потянешь фирму за собой?! Для чего ты идешь по головам и сметаешь всех со своего пути? Ради чего?

Он нахмурился и как-то удивленно посмотрел на нее, явно не понимая, что на Лесю нашло.

Что ж, она и не ждала понимания.

Махнув рукой, Леся подошла к двери и распахнула ту. Влад ее больше не останавливал. Не обращая внимания на злой прищур Лизы, и любопытные взгляды помощников Влада, которые слонялись по приемной, не рискнув зайти, хоть прошло явно больше оговоренных сорока минут, Леся пошла к выходу. Почему-то сильно захотелось разрыдаться прямо тут, но она не поддалась этому постыдному желанию. И только в холле по щеке побежала первая слеза. Но Леся, с гордо поднятой головой, все-таки сумела добраться до своей машины.

- Владислав Олегович?

Влад вылетел в приемную, едва успев застегнуть рубашку. Галстук он отбросил, сорвав на куске ленты свою злость и раздражение. И вот теперь секретарь и подчиненные с удивлением на него таращились. Он мысленно чертыхнулся, надо же было так вылететь из колеи, чтобы забыть о перенесенном совещании! Права Леся, ему стоит отдохнуть. Влад обвел глазами собравшихся.

- Совещание продолжим через час, - он кивнул, позволив пока сотрудникам разойтись.

Перевел глаза на Елизавету, вспомнив, что сказал Лесе. Влад не знал, по какой причине его секретарь позволила себе подобное неуважение, но его это не волновало. Он не отменял своего распоряжения касательно Леси, и не нуждался в сотрудниках, которые сами придумывали себе трактовку его решений. Мало ли, что таким работникам после в голову взбредет? А вдруг они решат, что могут еще и договора подписывать от его имени?

Судя по всему, его взгляд сообщил секретарше, что хорошего сегодня ее ждет мало.

- Вызовите мне Николая Валентиновича. - Велел Влад секретарю пригласить начальника отдела кадров. - Пусть подойдет через полчаса.

Больше не задерживаясь, он быстро вышел в коридор. Владислав не собирался гнаться за Лесей -- сегодня у них, определенно, не выйдет никакого толкового разговора. Просто... Глупое желание, но ему хотелось еще немного хотя бы посмотреть на нее. А из окон его кабинета стоянку видно не было. Он успел. Леся едва вышла из дверей и сейчас торопливо приближалась к своей машине.

Остановившись на ступенях, Влад уперся в стекло огромного окна коридора одной рукой, а второй, в который раз за это утро, растер лицо. Спать хотелось так, что мочи не было. Но ему еще предстояло отработать целый день. "Для чего?" - вопрос Леси грохотом отдавался в ушах. А думать не хотелось. Все, чего Влад сейчас желал -- это догнать ее и опять обнять, снова поцеловать, чтобы она забыла обо всем, что он сделал, обо всех претензиях, которые имела права ему предъявлять.

Неудовлетворенное желание пульсировало в теле. Но любая ему не подходила, тут Леся была не права. Владислав хотел забыться в ней, потеряться в касаниях и поцелуях Леси, погрузиться в ее тепло, сжать руками ее дрожащее от удовольствие тело, и не слышать ничего, кроме ее стонов. Чтобы, хоть на какое-то время отстраниться от всех тех проблем, которые сейчас навалились со всех сторон. Она всегда давала ему поразительное ощущение покоя и умиротворения, которого он не знал больше ни с кем.

Достав из кармана брюк пачку, Влад откинул крышку пальцами и губами вытянул сигарету. Потянулся за зажигалкой.

Его бы воля, Влад ни за что бы не выпустил ее из кабинета. Но что он мог противопоставить справедливым словам и упрекам? Никого другого Влад просто не послушал бы, сумел привести такие доводы, которые отмели бы любые претензии. Но с Лесей...

Она бы этого не простила. А он и без того набрал слишком много отрицательных баллов в ее глазах. И, если честно, пока еще не придумал, как именно компенсировать ей свое прошлое решение, чтобы уговорить Лесю вернуться.

Но даже понимая все это, видя всю ситуацию с кристальной ясностью, он и сейчас больше всего желал плюнуть на весь здравый смысл и догнать Лесю. Он сейчас отдал бы что угодно и заплатил бы любую сумму, лишь бы вытащить ее из машины, в которую Леся села три минуты назад, но все еще не тронулась с места, и никогда не отпускать. Однако Влад понимал, что сам создал эту ситуацию. Как верно заметила Леся -- именно он подтолкнул их к разрыву. И давить сейчас -- только оттолкнуть ее еще дальше. Но и стоять спокойно, лишь наблюдая за ней, особенно теперь, когда кожа и рубашка, волосы и руки пахли ароматом кожи Леси, который не перебивал и дым сигареты - едва хватало сил. Однако, он все-таки стоял, игнорируя удивленные взгляды подчиненных, туда-сюда снующих по коридору, и смотрел на машину, все же тронувшуюся с места.

"Зачем все это?"

Он не имел ответа на вопрос Леси. Как можно ответить на то, в чем не видишь смысла? В чем ее претензия? Или она хотела, чтобы в отместку, Влад сам сделал то, что когда-то потребовал от нее?

Но, зная Лесю, Владислав отринул подобное предположение, как абсурдное. Она говорила о другом, только, с какой стати? Что такого в его целеустремленности?

Влад раздраженно ударил ладонью по стеклу, а потом оперся на кулак подбородком, рассматривая безжизненную парковку, продолжая курить.

Леся была не в состоянии ехать домой и сидеть там после всего, что случилось. И потому отправилось в единственное место, куда могла -- на работу. Отпуском она уже пресытилась с головой. Как и этими безнадежными и ненужными встречами с Владом, с которых раз за разом убегала, доведенная до грани. Сколько можно?! Казалось бы, давно надо плюнуть ему в лицо и игнорировать, просто проходить, как мимо пустого места. А у нее не получалось. И Леся снова, и снова позволяла ему причинять ей боль.

"Ты нужна мне".

Самое пронзительное и романтичное признание, которое он говорил ей за два года. И самое жестокое. Потому в этот раз она ему и не поверила.

Леся попыталась одной рукой вытереть слезы, катящиеся по щеке и, при этом, как-то уследить за дорогой.

Он ничего не понял, ни на йоту не изменился. Влад нуждался в ней и требовал ее, не утруждая себя тем, что чувствует Леся, просто переступив, оставив в прошлом то, как обидел ее. Он всегда получал желаемое, и сейчас не понимал разницы. Не хотел видеть, что и она, Леся -- живой человек со своим правом и взглядом на то, что правильно, а что -- ошибка. И не хотела повторять того, от чего сердце до сих пор не оправилось.

Как ее угораздило полюбить такого человека? Этого не понимала ни она, никто вокруг, ни сам Влад, кажется. Для него ее любовь была диковинкой, наверное. Он никогда и не от кого не требовал любви или привязанности, просто не нуждался в чем-то подобном. Преданности, полной самоотдачи -- да, требовал. А Леся, дура наивная, взяла и полюбила его. Да так, что до сих пор не смогла выбраться из этой вязкой трясины.

Поняв, что не справляется, Леся резко вывернула руль, не обратив никакого внимания на раздраженные сигналы других водителей, и припарковалась у обочины. Какая уж тут дорога, когда за пеленой слез ничего не видно? Как можно сосредоточиться на чем-то, если тело еще дрожит от потребности в нем, а губы, кожа горят, желая вновь ощутить ласки Влада?

Проклиная этого человека, Леся с силой ударила по рулю, но добилась только того, что задела кнопку сигнала и резкий звук клаксона прорезал тишину салона.

- Дура, - со злостью прошептала она, откинувшись, и уперлась затылком в подголовник. - Нужна ему. - Леся хмыкнула. - Конечно нужна, пока Владу снова что-то в голову не стукнет. Это сейчас ему трудно, и надо, чтобы рядом кто-то был. А кто кроме меня хоть раз его вытерпел?! А потом, все успокоится, и он снова попрет напролом неясно к какой цели, а я буду помехой?!

Она все это знала. И все-таки повторяла самой себе вслух, чтобы лучше врезалось в память.

Влад не заслужил прощения. Он даже не попросил его. Так на что он надеется? На свой напор? Не дождется!

Приняв такое решение, она вытерла слезы салфеткой и продолжила путь.

Но все-таки, под конец дня, Леся поняла, что зря приехала на канал. За несколько часов она успела поругаться с Борисом Андреевичем, который, зная о ее отношениях с Захарченко, не предупредил Лесю о репортаже. Редактор защищался, указывая, что они только освещали события и ни горсовету, ни Захарченко придираться не к чему. Но Леся, слишком много получившая за этот репортаж, оказалась не склонна к мирному урегулированию. К тому же, она отказалась сама освещать действия демонстрантов и вполне была готова потребовать, чтобы босс перестал показывать это в новостях, лишь бы больше не встречаться с Владом.

Не повезло и Гене. Обрадованный ее появлением оператор, уже забывший прохладу их расставания в пятницу и его недовольство из-за цветов, определенно, ждал куда более теплого приема, чем в итоге получил от Леси. И хоть она старалась не срываться на ни в чем не повинном человеке -- дурное настроение сказывалось. В результате, он так и не смог добиться от нее вразумительного ответа, куда Леся хочет пойти на второе свидание и хочет ли, вообще. Правда, Гена все же смог уговорить ее именно с ним пойти на празднование дня рождения канала, которое приближалось.

Так и не успокоившись, даже на работе, она поехала домой все в том же двойственном, взведено-опустошенном состоянии, в котором уехала утром от Влада. А увидев, что букет, присланный им, преспокойно стоит на комоде в спальне, и ни один цветок не увял -- пришла в ярость. Причем, она даже не понимала, почему это так ее разозлило. Говорят, что дольше всего стоят цветы, которые нам дарят искренне любящие люди. Но разве может любящий человек вести себя так, как вел Влад?! И, разозлившись на альстромерии, Леся своими руками поломала каждый цветок. А потом, как дура, рыдала над мусорным ведром, в которое те выбросила.

Но, неожиданно, после этого приступа ярости ей стало легче. И она спокойно уснула, даже во сне не вспомнив Влада с его требованием вернуться.

Этот день вымотал его полностью. Да и предыдущие, практически, бессонные несколько суток, внесли свою лепту. Влад ощущал себя так, словно его самого, как строительную площадку, разравнивал бульдозер. Болели все мышцы, а о том, чтобы открыть пекущие глаза -- даже речи не шло. Потому он сидел на заднем сиденье своей машины, слушал, какое-то уж очень мрачное сегодня, молчание своего водителя, и мечтал о том миге, когда же они, наконец-то, доберутся до дома. И не мог избавиться от мыслей, что будь Леся с ним -- точно заставила бы вернуться засветло, а не в половине двенадцатого ночи. Но ее не было, и весь чертов день он думал только о том, сколько дров сегодня наломал, вместо того, чтобы сосредоточиться на кознях Костенко. Непохоже, чтобы он хоть на шаг приблизился к реализации своей цели, однако.

"Для чего все это?".

Какого черта Леся задала этот вопрос?! Что хотела услышать от него в ответ?! Влад бился над этим целый день, так и не придя пока к какому-либо выводу.

- Мы приехали, Владислав Олегович. - Он с трудом разлепил глаза и с интересом посмотрел на своего водителя.

Эта фраза была первой, что Юра произнес при нем с утра. И просто сочилась осуждением. Ему-то он чем не угодил? Не то, чтобы было очень интересно, просто, пожалуй, непривычно слышать такой тон от Юрия. Тот всегда помнил о том, кто он и в чем состоят его обязанности, за что Влад его и ценил.

Хмыкнув в ответ, он молча распахнул дверь и тяжело вышел из машины. Все-таки, стоит отдохнуть, иначе он просто упадет в ближайшее время, и тогда все точно пойдет к черту.

Под ноги тут же бросился Корсар, буквально сбивая своей радостью. Покачнувшись, Влад облокотился на машину, а потом плюнул на все и уселся прямо на подъездную дорожку, обняв радостно тявкающую, огромную овчарку. Пес, видно, не поверивший своему счастью и такому обилию внимания вечно занятого хозяина, тут же плюхнулся рядом и деловито пристроил свою морду на коленях у Влада. Он почесал у того за ухом, прошелся, поглаживая, по спине, не обращая никакого внимания ни на свой костюм, испачкавшийся пылью, ни на удивленный взгляд водителя. Откинувшись спиной на дверцу машины, Влад запрокинул голову и посмотрел на небо. Звезды постепенно затягивало тучами.

- Видно, заканчивается хорошая погода. - Ни к кому особо не обращаясь, задумчиво заметил Влад.

Юрий промолчал. Корсар что-то тявкнул, словно готов был поддержать хозяина во всем.

Это вызвало у него слабую, полную горечи улыбку.

- Почему только ты принимаешь меня таким, каков я? Все прощаешь, и все равно любишь. - Ухватив собачью морду ладонями, Влад с удовольствием почесывал густую шерсть. - Почему она так не может? Я же извинился...

- Может потому, что Олеся Павловна не бессловесное животное, вынужденное терпеть прихоти и характер хозяина? Она живой человек, и имеет свои чувства, и свое мнение!

Корсар, определенно, не мог дать такого ответа.

Искренне удивленный, Владислав обернулся и с ног до головы смерил взглядом своего водителя. Собственное положение на полу его ни капли не смущало при этом. Что-то парень совсем разошелся сегодня.

- Уволю, к чертовой матери, Юра. Не дерзи. - Опять посмотрев на небо, холодно проговорил Влад.

- Увольняйте. - Парень раздраженно пожал плечами. - Без разницы. Только не удивляйтесь тому, что вас лишь Корсар и терпит. - Юра махнул головой в сторону насторожившегося пса. - Если даже любимую женщину вы доводите до того, что Олеся Павловна каждый раз от вас в слезах уходит!

Из всей возмущенной речи парня Влад уловил два слова "любимой" и "в слезах". Он не видел, что Леся плачет. И какого лешего ему так паршиво из-за этого?!

Он прикрыл глаза, которые и так закрывались сами собой.

- Она плакала? - Голос почему-то стал хриплым.

- Расплакалась, когда почти из холла вышла. - Ворчливо ответил водитель, недовольно скрестив руки на груди.

Влад тихо пробормотал ругательство, сжав пальцы. Корсар недовольно рыкнул, и пришлось успокаивающе похлопать пса.

- Я же извинился... - Пробормотал Влад, лихорадочно пытаясь обнаружить причину слез Леси.

Что он такого сказал? Признал, что не может без нее? Что нуждается в том, чтобы она была рядом? Что хочет ее больше, чем кого бы то ни было? А она расплакалась...

Он снова выругался.

Юра хмыкнул, скопировав его недавнюю насмешливую интонацию.

- Свободен! - Прорычал Влад не хуже Корсара. - Исчезни с глаз моих, а то, и правда, уволю!

Если парень и хотел что-то добавить, то благоразумно передумал и молча отправился к небольшому коттеджу, стоящему в стороне и немного позади от основного дома. Влад не обязывал водителя жить там, но так как потребность в его помощи иногда возникала в любое время дня и ночи -- это было желательно. А сам парень, на момент трудоустройства, мечтающий съехать от родителей, был не против.

Ни Владислав, ни Корсар не удосужились проводить Юру взглядами. Влад не знал, о чем думал пес. У него же, так и сидящего на земле, сейчас не было не сил, ни желания подняться.

"Любимую". Он никогда даже не задумывался над тем, чем являются его чувства к Лесе. Влад просто хотел, чтобы она была рядом. Нуждался в ее постоянном присутствии, в смехе и ласке. Даже в упреках и укоризненном взгляде, когда ей казалось, что он играет не по правилам.

Произнесенное же Юрой так обыденно слово, выбило его из колеи. Оно не давало покоя и словно к чему-то толкало. А Влад не понимал, куда именно теперь надо двигаться.

И что сегодня за день такой?! Что им всем от него надо?!

Юра не сердился на босса за угрозу. Подумаешь, он и не в таком состоянии духа того видел. Но вот Олесю Павловну было действительно жаль. Просто, по-человечески. Она не заслуживала того, чтобы Владислав Олегович ее так мучил. И ладно бы, она боссу безразлична была. Так нет же, Юра же видел, как именно прожил эти месяцы его шеф. Когда по двадцать часов в сутки трешься бок о бок с человеком, волей неволей, становишь экспертом по его настроению, мыслям и личной жизни.

Вытирая мокрые после душа волосы полотенцем, он подошел к окну, которое какой-то умник сделал высотой в два метра. Зимой от тех шла ощутимая прохлада и приходилось откручивать вентиль батареи по полной. Юра подозревал, что проектировал коттедж его босс, и поскольку, тот же платил за отопление, то в принципе, не озвучивал своего мнения о такой архитекторской причуде.

Владислав Олегович все еще был на улице. Правда, теперь уже с другой стороны дома, куда выходили и окна коттеджа. Он все-таки зашел в дом. Но вместо отдыха, в котором так очевидно нуждался, занимался тем, что сидел на веранде второго этажа в плетеном кресле-качалке. Пиджак Владислав Олегович снял, да и рубашку пытался, судя по тому, что та была расстегнута, и это при том, что несмотря на жару днем -- ночами становилось уже довольно холодно. В одной руке у босса, насколько мог догадаться Юра, был зажат бокал, а на полу у кресла стояла бутылка. В другой руке в темноте был виден тлеющий кончик сигареты.

Юра покачал мокрой головой и пошел в спальню.

И Владислав Олегович ему еще что-то говорить будет?! Парень хмыкнул. Это кресло было куплено для Олеси Павловны, по ее настойчивой просьбе, и именно она раньше сидела там вечерами, на балконе их спальни, любуясь природой, или просто о чем-то размышляя. Однако, в последние месяцы, едва ли не каждую ночь, там теперь устраивался его босс, не обращая при этом ни малейшего внимания на погоду.

Глава 6

Пятницу Леся провела на работе. Не как ведущая, ведь официально она все еще находилась в отпуске, просто занималась бумагами, помогала другим, искала темы для следующей недели. Сидеть дома -- сил не было, мысли о вчерашнем, о Владе и их прошлом -- не давали покоя. Как накатило с утра, словно сглазили ее, что ли, но Леся только и делала, что думала, думала, думала. Зачем? Для чего?

Неясно. Изменить, уже ничего не изменишь, и не поможет ее анализ их отношений. Но память упорно возвращала ее в прошлое, даже тогда, когда Леся заставляла себя что-то делать...

Они познакомились два года назад. Чуть больше, если посчитать и последние две недели. Случайно столкнулись на пристани, куда Леся полюбила ходить еще учась в университете, тот находился неподалеку от старых причалов. Даже сейчас, если вспоминала, Леся слышала резкий окрик в ушах: "Девушка! Не заходите на пристань! Там опасно." И ощущала на руках крепкий захват широкой ладони, не позволяющей больше сделать ни шагу.

Пристань уже тогда нуждалась в ремонте и Влад, как глава комитета по архитектуре, приехал с несколькими инженерами, чтобы оценить ее состояние. И по итогам этого осмотра -- решил ту закрыть, так как денег в городском бюджете на ремонт в тот момент не было.

Это все она узнала потом, во время обеда, согласие на который дала и сама не заметив. Ее поразил этот мужчина, заинтриговал с первого взгляда. Нет, Леся не влюбилась в него тогда, заинтересовалась -- да, испытала притяжение. Ее зачаровали его глаза, поначалу показавшиеся темно-карими, а на самом деле синие-синие, настолько, что могли соперничать с цветом неба сентября. Она никогда такого не видела, чтобы цвет глаз менялся настолько из-за того, как падал свет на радужку. Но не из-за глаз и их причуд Леся пошла в ресторан с Владом. А из-за взгляда, которым эти глаза на нее смотрели.

Сначала, одергивая ее от причала, Влад, скорее, воспринял Лесю как помеху, которая отвлекала его от дела, да еще и ставила его работу и свою жизнь под угрозу неразумными действиями. Он так смотрел, когда она обернулась на его окрик, словно рассчитывал, что любой здравомыслящий человек и сам должен был понять, что ходить здесь опасно. Но этот взгляд тут же сменился другим, заинтересованным. А когда Леся улыбнулась и вежливо объяснила, что и не думала покидать твердой опоры асфальта тротуара, Владислав улыбнулся в ответ. Даже извинился, похоже, поняв, что она заметила его пренебрежительное отношение, пояснив, что за последний час уже трех пацанов оттаскивал от аварийных сооружений, вот и поспешил с выводами.

Она и не заметила, как они разговорились, просто слова сами собой находились в его компании. Это потом Леся с удивлением узнала, что Захарченко считается нелюдимым, заносчивым и высокомерным. С ней он таким не было, и Леся не верила, пока не увидела, что с другими Влад, действительно, ведет себя иначе. И приглашение в ресторан показалось странно уместным, словно ни ему, ни ей не хотелось вот так просто разойтись. Они просидели в "Билле Бонсе" три часа. Невероятное количество времени для Владислава, но и об этом Леся узнала гораздо позже. Тогда она просто наслаждалась его обществом и очень хорошим обедом. Ей было весело, интересно и... И просто замечательно. А, кроме того, этот мужчина, определенно, задел что-то в ней. Нечто такое, что заставляло ощущать покалывание электрических разрядов на коже, там, где она видела его взгляд. И будто зная об этом, Влад непрестанно смотрел на Лесю. Словно не мог перевести глаза даже ради приличия. У нее сердце заходилось и что-то в животе сжималось от странного, эйфоричного предвкушения, от возбуждения, которое становилось все сильнее. Это невероятное притяжение вспыхнуло между ними с первой же минуты на том причале, будто кто-то притягивал их тела друг к другу, сталкивал. Как два противоположных заряда, как теперь понимала Леся. Это, наверное, было неизбежно. Их столкновение, во всех смыслах.

Потому она тогда даже не задумалась о том, а не торопятся ли они, когда Влад сказал, что заедет за ней на телеканал завтра после вечернего выпуска новостей и они вместе поужинают. Это воспринялось как естественное продолжение сегодняшней встречи и их знакомства.

Даже то, что он не попросил, не предложил, а именно сообщил ей о предстоящем ужине, в какой-то степени, придало очарования Владу в ее глазах. Как-то так повелось, что Лесе не доводилось встречаться до этого с властными мужчинами, способными принять любое решение в течении пары секунд. Причем, сразу за обоих. Это было внове, а оттого -- будоражило. Возможно, уже тогда ей стоило насторожиться.

Но, если честно, несмотря на свой возраст, Леся имела не такой уж богатый опыт отношений. То есть, он, этот самый опыт, разумеется, был. Но стиль жизни Леси, ее постоянная и целеустремленная работа по реализации своей мечты -- не оставляли ей особо много времени на романы. Однажды, еще на втором курсе университета, она влюбилась, но уже через год как-то перешагнула через то чувство, выросла, что ли. Да и парень утратил к ней интерес. Потому в романтические чувства и их глубину Лесе верилось слабо, опыт-то имелся. А вот притяжение и реакция тела -- это было ощутимо, понятно и очень приятно. Тем более что в ней никто еще не вызывал настолько сильного и мгновенного отклика.

И почему-то, настолько же естественным показалось то, что после того ужина он ее поцеловал. Почти так же, как вчера целовал у себя в кабинете, с голодом, с жадность, с потребностью. Так, что у Леси голова не просто кружилась, напрочь теряла связь с реальностью. И занятие сексом с Владом в тот же вечер не выбивалось из этой странной, почти неизбежной последовательности. Леся сама хотела этого после того поцелуя. А вот потом началось то, чего она не ожидала -- на следующий день Владислав уехал в столицу по заданию мэра. Не просто исчез. Нет. Он позвонил ей и предупредил о своем отъезде. А еще -- предложил собрать вещи и ждать его водителя, потому что он очень хочет, чтобы Леся к нему переехала.

Она опешила, мягко говоря, и вежливо отказалась. Влад только хмыкнул. И на следующий день опять позвонил, повторив предложение. Но Леся снова заметила, что это как-то слишком уж поспешное развитие отношений. На третий день он вновь позвонил -- в ее дверь, вымотанный, с покрасневшими от недосыпания и долгой дороги за рулем глазами - из командировки прямо к ней. И просто сказал, что обе эти ночи только о ней и думал, да и днями, тоже. Что она нужна ему... И тогда это покорило Лесю.

К тому же, когда Влад находился рядом, когда обнимал ее, целовал, когда его руки добирались до ее тела -- разум Леси готов был прислушаться к любым, даже самым нелепым предложениям с его стороны, лишь бы это все не прекращалось. Тем более, произнесенным таким голосом, с таким взглядом...

Этот проклятый взгляд! Околдовывал он ее что ли?! Как взор легендарного василиска превращал в неподвижный камень ее волю и здравый смысл?!

Так она и переехала к нему. И нельзя сказать, что Леся сожалела о том решении. Нет, по большей части. Да, с таким человеком непросто жить, а с кем легко? Ясно, что у каждого свои причуды и свои взгляды на жизнь, и не так уж легко притереться после недолгого знакомства, имея свой опыт за спиной. Да и характер Влада... Сказать, что он взрывной -- ничего не значило. Ведь все, что вчера произошло -- не было исключением из правил. Он хранил ледяное спокойствие, когда злился, мог долго сдерживать себя, а потом, ни с того, ни с сего, вдруг взрывался вулканом. И, что самое обидное, такие взрывы происходили тогда, когда ее-то вины не было.

И в то же время, Влад был способен на такие поступки, что просто дух захватывало. Однажды он просто послал подальше всех и вся, и фирму, и горсовет, буквально похитил Лесю с работы и на два дня они потерялись в уединенном бревенчатом домике в Карпатских горах, где кроме них никого не было. То есть, кто-то, наверное, был, потому как слишком уж комфортными оказались условия. Но обслуживающий персонал на глаза не попадался, и Леся чувствовала себя так, словно в мире никого нет кроме них. Только поздняя осень, природа этих гор, тихое журчание ручья за окнами и крепкие, горячие, дарящие тепло руки Влада. Кажется, именно тогда она начала в него влюбляться. Нет, не влюбляться, любить, сильно, по-настоящему...

У Владислава впервые, кажется, не хватило силы воли встать утром. Он лег спать только в три, так и не разобравшись со всем тем, что случилось за день, не поняв, чего от него пыталась добиться Леся. Впрочем, это не означало, что он сдался и отказался от намерения вернуть ее. Ни капли. Просто понял, что будет немного сложнее.

Хотя, что теперь-то вздыхать -- сам виноват. И в прошлом, и в нынешнем промахе. Нечего было к ней лезть, знал же, что рано, что им стоит поговорить. А не сдержался -увидел, вдохнул аромат и потерял голову. Не смог противостоять искушению, тем более тогда, когда, казалось, весь мир и так ополчился против него. А Леся... Такая сердитая, красивая, необходимая, такая родная. Его. Только его. До самой последней хмурой складочки на лбу.

И неважными показались все не состыковки и проблемы, все дела, сотрудники, совещание -- все отошло на второй план. Только, не похоже, чтобы собственное дикое желание, вспыхнувшее вчера подобно лесному пожару, да и ее страсть -- помогли Владу продвинуться вперед. Скорее, отбросили назад.

Размышляя обо всем этом и строя новые планы, он и просидел большую часть на балконе в ЕЕ кресле, которое даже в мыслях никогда не считал своим. То принадлежало Лесе, и Влад садился туда, когда ощущал потребность быть ближе к ней, почувствовать хоть какую-то часть ее. Да, это случалось довольно часто, несмотря на его злость на себя и попытки оклематься. Не выходило.

Полный бред. Но Влад иногда до сих пор заходил на кухню и начинал что-то говорить, рассказывая ей, и только на полуслове заставлял себя заткнуться, с удивлением понимая, что Леся давно не живет с ним. Как говориться -- бойтесь своих желаний. Вот и он добился того, чего хотел. Только результат Влада, что-то не устраивал.

Перевернувшись в смятой кровати, он с силой хлопнул по будильнику, отключив тот, и решил, что с него пока хватит. Надо хоть день нормально выспаться. А то, в таком состоянии, Костенко его голыми руками уделает. А проигрывать, в чем бы то ни было, Влад не привык. Детство давало знать о себе до сих пор, толкая вперед, заставляя двигаться, не останавливаться, брать все новые и новые вершины, и неважно, каких жертв и затрат это требовало. Если Влад что-то и усвоил еще с ползунков, так это то -- что если хочешь, чтобы тебя замечали и любили, надо во всем быть лучше остальных и первым. Перепрыгнуть всех на голову, минимум. И преподала ему этот урок собственная мать.

Нет, Влад не считал, что с ним что-то не так, что он жертва детских комплексов, или что его детство прошло несчастливо. Как раз наоборот, детство его было счастливым, во всяком случае, с того момента, как он понял, что именно надо делать, чтобы привлечь внимание родителей.

Сквозь полусон Влад вдруг с удивлением осознал, что ни разу не рассказывал Лесе о семье. Она прожила с ним год, а он ее с ними даже не познакомил. Может она и не думала, что у него есть кто-то из родных? До Влада это только сейчас дошло. Почему он это сделал? Кто знает? Может, просто, не хотел делиться ее обществом ни с кем. Или, не хотел, чтобы она узнала об этой стороне его жизни?

Впрочем, он и сам с ними общался сейчас не чаще одного раза в месяц, и только по телефону. Да и разговоры ограничивались самочувствием родителей, да интересом -- всего ли им хватает.

А ведь, кроме живых и здравствующих родителей, у Влада еще и брат имелся. Старший. По самому определению -- лучший, потому как родился первым. Во всяком случае, в глазах его матери все выглядело именно так. Какое-то время Влад безрезультатно пытался получить столько же внимания родителей, сколько те уделяли Диме. Но старший брат всегда был на первом месте. Как-то так вышло, что и сел тот раньше, чем сделал это Влад в свои шесть месяцев, и говорить начал сразу предложениями, не достигнув еще и годовалого возраста. Единственное, в чем Владу в младенчестве удалось переплюнуть брата -- так это в ходьбе. Пошел Владислав в девять месяцев. Во всем же остальном родители считали его едва ли не умственно-отсталым, поскольку их младший сын не достигал планки, которую те равняли по Диме. И, зачастую, просто оставляли дома, стесняясь показывать друзьям "отсталого" сына, так как до пяти лет он практически не мог нормально говорить.

У Димы было все, что тот только хотел, у Влада -- то, в чем уже не нуждался брат. И только в конце третьего класса он, наконец, понял, как это изменить. Тогда, когда мать впервые в жизни похвалила молчаливого Владислава за годовую пятерку по арифметике, которая никогда не давалась Диме. Тогда он получил первый подарок и самый настоящий детский праздник, посвященный только ему, а не брату. Вот тут-то Влад и понял -- хочешь иметь что-то, надо любыми путями стать первым, независимо от того, каких усилия это будет стоить. И это касается как желанных подарков, так и внимания, любви. С тех пор он четко претворял в жизнь то, что осознал. Неважно, сколько Владиславу приходилось сидеть над книгами или бегать кругов по стадиону. Не имело значения, кого надо было победить в олимпиаде или на спортивных соревнованиях-- он просто делал это. И к концу школы добился того, что во всем превзошел брата, который был на три года старше его самого. Теперь Владислав имел все, что только мог пожелать подросток. Родители гордились им и ни в чем не отказывались, именно его ставили в пример Диме, а не наоборот.

Старший брат, по непонятной никому причине подался в инженерный университет, выбрав профессию архитектора. Влад пошел следом. Только, если Дима бросил учебу на четвертом курсе, умудрившись жениться, стать отцом и развестись в течении одного семестра, то Владислав закончил и университет, и магистратуру с отличием. И пока брат вкалывал, зарабатывая на алименты, он прилагал усилия, чтобы самому стать руководителем фирмы. А реализовывать свои цели Влад научился еще в школе.

Иногда ему даже казалось забавной иронией судьбы то, что сейчас он, Владислав, являлся руководителем крупного консорциума, председателем комитета по архитектуре города, а его брат -- работал прорабом в одной из его же бригад, обеспечивая уже трех своих детей, с матерями которых прожил, от силы, по году с каждой. Собственно, в другую компанию Димку и не взяли бы, наверное, у того вечно что-то случалось. Но, несмотря на все детские обиды, не мог же Влад бросить своего брата? Да и на его имидже, как депутата и активного городского деятеля подобное плохо могло сказаться. Потому, независимо от лени, вечной потребности в дополнительных деньгах и не особой готовности работать с отдачей, Дима имел прочное и надежное место.

Владислав был доволен своей теперешней жизнью. К тому же, весь его дальнейший опыт только подтверждал то давнее, еще детское озарение. Менялись только средства и методы.

За одним, единственным исключением, похоже. Однако, то что он не понимал, как ему сейчас вернуть Лесю, не значило, что Влад не будет снова и снова пытаться это сделать. "Упорство и труд все перетрут" - это ведь не он придумал, а народная мудрость не врет.

Будильник опять зазвенел. Влад обошелся с тем с прежней жестокостью, решив, что сегодня и офис, и Костенко, и комитет могут катиться в пекло. Он заслужил несколько часов нормального отдыха. Набрав номер своей приемной, он сообщил Виталию, своему новому помощнику, что сегодня не появится, и велел передать это и в комитет. Лизу он вчера уволил, как и обещал Лесе. И хоть на фирме секретарь осталась, Владислав велел перевести ее в любой отдел, где та больше не сможет заниматься "самодеятельностью". Куда именно -- его не волновало, главное, что распоряжение отдел кадров исполнил еще до вчерашнего обеда.

После чего, со спокойной совестью забросив будильник в угол комнаты, опять провалился в сон.

Проснулся Влад уже после обеда, и первым, что он сделал -- был звонок Лесе. Она не ответила. До сих пор сердится. Что ж, Владислав решил, что попробует еще раз позже. Если она и дальше не будет брать -- он найдет иной способ. Но и пускать все на самотек -- не собирался. Как бы там ни было, ему в корне не понравилось, что она ушла вчера от него в слезах. Влад не этого добивался.

Поднявшись, он сварил себе кофе и вышел во двор, погулять с Корсаром. До вечера Влад звонил еще трижды. Все вызовы остались без ответов. Влад не любил, когда его игнорировали. И все-таки, решил дать Лесе время, до понедельника, максимум.

Все выходные Леся посвятила себе. Она видела звонки Влада, но просто игнорировала их. В конце концов, он достал ее, Леся заслужила отдых и от него, и от всех вокруг. Тем более что у нее был повод заняться собой -- приближающийся юбилей канала. Потому субботу она провела в салоне красоты, позволив специалистам заниматься ее волосами, на которых сказывались все неурядицы и ритм жизни Леси. А воскресенье занял поход по магазинам. Леся нуждалась в наряде. Ей в последнее время не куда было выходить в вечерних платьях. И хоть жизнь с Владом значительно обогатила ее гардероб, Леся посчитала, что вполне заслужила новое платье, которое в состоянии себе купить. Да и она не сомневалась, что большая часть ее сотрудниц поступит так, а женское самолюбие не позволяло проигрывать на фоне других, даже если ценителем будет человек, который все же не затрагивал душу.

Она немало думала о своем отношении к Гене в эти дни и пришла к выводу, что ей не стоит идти с тем на второе свидание. Сомнительно, что чувства, полностью молчащие до сих пор, вдруг вспыхнут. Да и играть симпатиями и чувствами Геннадия не хотелось. Он был хорошим. Просто Леся пока, наверное, не готова была открыть свое сердце еще кому-то. По тем же причинам не складывались у нее отношения и с другими претендентами. И все-таки, она обещала пойти с ним на этот юбилей, а обещания Леся привыкла исполнять.

За три дня, начиная с пятницы, на телефоне Леси набралось тридцать не отвеченных вызовов от Влада, и ей даже стало любопытно, долго ли он собирается это продолжать? Зная Владислава, от него можно было ждать чего угодно, но он, пока, ограничивался только звонками. Что ж, поживем-увидим. А пока Леся обнаружила для себя платье, именно такое, как ей хотелось -- простого кроя, изысканное, насыщенного лазурного цвета, с открытыми плечами, длинным подолом и скромным, но очень интригующим разрезом на этом подоле.

И только придя домой осознала, что чего-то этому наряду не хватает. Открытый верх платья с достаточно выразительным декольте предполагал наличие украшений. А вот их, как раз, и не было. Вернее... Хотя, нет.

Леся дала себе слово, что на неделе обязательно присмотрит себе что-то из хорошей бижутерии, тратить деньги на драгоценности смысла нет, это же на вечер. А вот красивая бижутерия придется кстати. С этой мыслью она повесила платье в шкаф и отправилась отдыхать, ведь завтра уже начиналась рабочая неделя.

Через четыре дня, Леся с ужасом спохватилась, что совершенно забыла о своем решении купить украшения. Все как-то завертелась. Работа заставила погрузиться в себя с головой. Эти дурацкие демонстранты успели уже достать и ее саму. Не тем, что задевали интересы Леси, а тем, что ее таки вынудили этим заниматься и освещать тему протестов. Лесе было неприятно. Приезжая на съемки она видела, что причалы действительно в ужасном состоянии, и раз за разом убеждалась -- Влад не преувеличивал, когда говорил, что кто-то может пострадать из-за собственной глупости. К тому же, помня кто стоит за всеми этими демонстрантами, ей против воли казалось, что она предает Влада.

Глупо, Леся понимала, как можно предавать кого-то, просто выполняя свою работу? И тем не менее, каждый раз, монтируя отснятый материал, проводя съемки, она старалась сделать акцент на том, насколько необходим ремонт причалам, и насколько красив проект, созданный комитетом архитектуры. И сама же на себя злилась за то, что вроде бы и подхалимничала. Именно этого Леся хотела меньше всего -- оказаться меж двух огней -- рабочими интересами и личными представлениями о том, что стоит делать, а что нет. Но жизнь, похоже, продолжала играть с ней, не обращая внимания на желания самой Леси.

А еще -- эта неделя ознаменовалась изматывающей осадой со стороны самого Владислава. И это при том, что тот, вроде бы, ничего и не делал. Просто оказывался рядом там, где Леся совершенно не ожидала бы его увидеть. То ли в кафе, недалеко от ее канала, то ли на тех же пристанях, но не на стройплощадке или перед митингующими, а в машине, просто наблюдающим за ее работой. Иногда Лесе казалось, что он, буквально, повсюду. Влад мог спокойно сидеть и курить на лавочке в сквере, напротив ее любимого кафе именно тогда, когда Леся приезжала туда посреди рабочего дня. Когда же он сам работал? И как оказывался в этих местах? Следил за ней, что ли?

И при этом -- за все четыре дня они ни разу даже не заговорили. Молча обменивались взглядами, или же Леся просто делала вид, что его не видит, а сама то и дело косилась в сторону Влада. В общем, сплошная нервотрепка!

Но сейчас перед ней стояла другая, куда большая проблема. Только достав платье из шкафа, готовя его к завтрашнему торжеству, она вспомнила про отсутствие украшений. Бежать в магазин было поздно. Да и что достойное можно обнаружить за пару часов?

Конечно, как вариант, можно, вообще отказаться от украшений. Но тогда ее наряд будет смотреться неполно и незавершенно, Леся прекрасно понимала это.

И что же теперь делать?

Вздохнув, она без сил опустилась на кровать, а потом с виной посмотрела через открытую дверь на темный угол, где располагалась кладовка. Она клялась себе, что больше никогда... Никогда... Но, может быть, один раз можно?

Закусив губу, Леся медленно поднялась и пошла в коридор с такой неохотой, будто кто-то заставлял ее это делать. Включив свет, она открыла дверь и посмотрела на самую верхнюю полку. Там были спрятаны самые ненужные вещи. Старые журналы, которые давно следовало выкинуть, да все руки не доходили, лишние тарелки, надбитые чашки. Но за всем этим на полке валялась и еще одна вещь -- не очень большая коробка, замотанная скотчем так, словно ее просто опасно было открывать.

Собственно, в каком-то смысле, так оно и было. Леся поклялась себе, что никогда ту больше не откроет. Но... Ведь никто не узнает? Он не узнает.

Разрываемая, растягиваемая внутренними противоречиями, она вернулась в спальню и достала ножницы.

В этой коробке хранились подарки Влада, драгоценности, настоящие драгоценности, а не бижутерия, которые он ей дарил. Когда Леся ушла -- она вернула их ему, собрав в одну коробку и отправив Владу. Но уже в одиннадцать ночи того же дня получила их обратно с курьером. К коробке прилагалась записка из двух слов:

"Они твои"

Тогда Леся замотала злосчастные украшения скотчем и поклялась, что никогда больше не откроет. Но сейчас... Искушение оказалось таким сильным. Тем более что там имелся кулон из сапфиров, которые прекрасно гармонировал бы с платьем. Когда-то Леся выбрала тот из-за схожести с причудливым цветом глаз Влада -- камни так же меняли оттенок из-за освещения от темного, почти черного, до прозрачно-синего. Они нашли кулон случайно, на выставке драгоценных камней, и когда Владислав услышал ее сравнение -- тут же купил Лесе этот кулон и сам надел на шею, хоть тогда на ней был совершенно неподходящий наряд -- джинсы и свитер.

Аккуратно разрезав толстый слой скотча, Леся извлекла на свет цепочки, браслеты и кольца. Глаза тут же отыскали необходимый кулон. Осторожно распутав звенья цепочки, она опять поднялась и подошла к зеркалу, неуверенно, с опаской -- но все-таки приложила украшение к груди.

Домашний халат, пусть и из атласа, смотрела с этим кулоном столь же неуместно, как и давешние джинсы со свитером. Но почему-то сердце Леси так же сбилось с ритма, как и когда Влад впервые застегнул цепочку на ней. Это украшение будет смотреться просто потрясающе с платьем.

Лишь бы он не увидел.

Но Леся специально узнавала и Борис Андреевич пообещал ей, что никого постороннего на юбилей канала не пустят. А женское самолюбие так подталкивало ее позволить себе в полной мере блеснуть на вечере.

Поклявшись себе, что поступит так только однажды, а в субботу утром опять закинет коробку с этими украшениями как можно дальше, Леся оставила кулон на комоде, спрятав остальные драгоценности назад, в коробку.

Сказать по правде, более напряженной и изматывающей недели Влад просто не мог припомнить, хотя очень старался. Просто так, из спортивного интереса, чтобы как-то унять раздражение и неудовлетворенность от того, что он ни на шаг не продвинулся в достижении своей цели.

Влад сходил с ума, судя по всему. Иначе, как можно объяснить то, что посреди всех своих проблем, игнорируя продолжающиеся придирки мера и козни Костенко, которые тот, похоже, и не думал сворачивать -- Владислав регулярно забивал на работу и уезжал туда, где мог бы увидеть Лесю. И тем не менее, он не предпринял ни единой попытки, чтобы хоть заговорить с ней. Что-то в ее взглядах намекало, что она не придет в восторг от его попытки, пусть большая часть этих взглядов и бросалась Лесей тайком. И все-таки, Влад не считал неделю совершенно провальной. Он смотрел каждый выпуск утренних программ и новостей, которые вела она и, не мог не ощущать самодовольного удовлетворения от того, что Леся, похоже, приняла в этом конфликте его сторону. Его девочка всегда отличалась восхитительной преданностью, даже когда злилась на него.

Хотя, Влад подозревал, что узнай она его мыслях, ничто не удержало бы Лесю от того, чтобы отвесить ему хорошую затрещину. И еще одну за то, как он ее называл, пусть и только в мыслях. Но, черт побери! Леся и была его! Чтобы там сама по этому поводу не думала!

Мысль о том, что в ее злости и обиде на него винить некого, кроме себя самого, заставила Влада в раздражении бросить вилку и нож на тарелку. Хорошо еще, что его кабинет в "Билле Бонсе", как и обычно, был совершенно пуст, не считая самого Влада. Не хватало еще подпитывать среди официантов глупые сплетни о том, насколько у него отвратительный характер. Хотя, чего уж тут? Против правды не попрешь.

А за последнюю неделю его слишком много бесило, что не могло не сказаться на и без того не совершенном нраве. Особенно изводило Владислава то, что Леся не желала отвечать на его звонки. Умом он понимал ее реакцию, как и то, что смысла нарываться на разговор пока нет. Но это разум был таким мудрым. Сущность же Влада просто требовала схватить ее и запереть где-то, пока не удастся вернуть Лесю, убедить ее, что они просто должны быть вместе. Пока разум преобладал, к счастью.

Отпив глоток кофе, Влад уперся губами в сжатый кулак. Он так и не пришел к однозначному выводу, о том, как должен отреагировать на их последний разговор, что должен сказать, чтобы заставить Лесю прислушаться. Какой ответ она хочет услышать?

Над тем, что сказал Юра, Влад так же старался не думать. То есть, нет, не совсем так. Глупо было спорить и доказывать самому себе, что он не испытывал чувств к Лесе. Испытывал. Было ли это любовью, о которой так часто трезвонят в фильмах и книгах, да, даже, в рекламах жевательных резинок и мобильных телефонов -- Владу дела особо не имелось. Как он уже решил -- Леся была его. Каким бы понятием это не обозначалось -- любимой? Великолепно. Его и так устраивало. Как угодно, лишь бы Леся вернулась. Все упиралось только в то, как убедить ее поговорить и выслушать его? И как сдержать себя, чтобы опять не накинуться на Лесю с голодными объятиями и поцелуями. Потому как то, что случилось в его кабинете в прошлый четверг только усилило напряжение Влада, скрутив все внутри в тугую, взведенную пружину.

Отбросив салфетку, Влад поднялся из-за стола и вышел в коридор ресторана. Повсюду сновали официанты, что-то развешивающие и расставляющие в основном зале. Неудивительная картина для пятницы, наверняка зал заказали под свадьбу или какой-то банкет. В этот момент двери зала распахнулись, пропуская очередную вереницу официантов, и краем глаза Влад уловил знакомый символ. Остановившись, он обернулся и несколько мгновений рассматривал эмблему телеканала, на котором работала Леся. Потом развернулся и отправился не к выходу, а на поиски администратора казино.