Глава 13💙
«Я — не монета, чтобы меня разыгрывали в чужой игре»
Дэвид Золотов
— Для меня это ни трагедия. Это урок. И я его усвоила — ее голос дрожал, а на глазах проступали слезы — Я ненавижу тебя, Дэвид Золотов!
В тот момент я ощутил себя самым ужасным человеком на всей земле. Сердце застыло, я не мог пошевелиться. Все зашло слишком далеко, но отступать было нельзя. Я разрывался между желанием извиниться и статусом, который дал трещину. Когда Адам встал на защиту хрустальной шкатулки я понимал, что все что он говорит — это чистая правда. Но не мог дать понять.
По левую сторону от меня стояла Лали, она радовалась, что ее план удался. Вся школа говорила о той ссоре, и лишь тогда я понял, в какое положение поставил сумасшедшую.
За день до этого.
— Конечно, ты же всегда «хорошая». А мы все — монстры, да?
— Хватит. Твои игры зашли слишком далеко — я запнулся, устав от этого скандала, — Я просто запутался. — С надеждой выдаю я, но Лали взбесилась еще сильнее.
— Запутался? Ты только что назвал меня «ношей»!
— Я не должен был так говорить, — произношу через силу, понимая, что меня ждет дома.
Лали сглотнула, ее плечи опустились.
— Просто скажи это. Прямо сейчас. Скажи, что разлюбил меня и не собираешься жениться! — я еле сдержался, чтобы не прокричать на всю школу истину, хранимую в сердце.
— Я… — до признания оставались считанные секунду, но меня перебил звонок и я решил, что это знак, сейчас не время — Хватит, что за спектакль? Все слетелись как коршуны, идите по своим классам!
Все разошлись, но сумасшедшая продолжала стоять на месте. Я смотрел в ее карие глаза с медовым отливом и пытался прочитать, о чем они молчат. Или может, чтобы понять что чувствую.
— Рамина… — тогда я впервые назвал ее по имени и от этого сердце забилось еще сильней.
— Не надо, — прошептала она. — Ничего не говори. Прошу подумай тысячу раз прежде, чем сказать, то, что хочешь.
Она догадывалась. Неужели это так явно?...
Я хотел остановить ее, но не успел. Хрустальная шкатулка ускользнула из поля видимости, а ее черный платок развивался на ветру, как символ скромности. Вдали мерцали голые ветви деревьев, а за горизонтом надвигался туман. В нос ударил запах сырой почвы. Пейзаж полностью описывал мое внутреннее состояние, и от этого становилось еще больней.
Я рванул к машине и тут же умчался домой.
Мы живем в элитном тихом районе в центре города. Большой четырех этажный особняк обрамляли золотые вставки, колоны, четыре балкона и панорамные окна и двери. Снаружи журчал фонтан с золотой подсветкой, вокруг которого располагалась округлая лавочка. Зелень оживляла это место: декоративные ярко-зеленые елки, кактустасавидные юкки и много газона, за исключением поля по середине.
Прип— Рамина… — он впервые назвал меня по имени и от этого прошелся легкий холодок. Дэвид шагнул ко мне, но я отступила.
— Не надо, — прошептала я. — Ничего не говори. Прошу подумай тысячу раз прежде, чем сказать, то, что хочешь. Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как капли дождя смешиваются с чемто теплым на щеках.
Припарковываю желтенькую «бэнтли» и двигаюсь к парадной двери, небрежно закидывая сумку с «учебниками» на правое плечо. У входа меня встречает охранник, кивая головой в знак приветствия.
— Отец дома?
— Да, он уже пришел и ждет вас в своем кабинете.
От этой фразы мне становиться страшно. Неужели Лали уже успела растрепать всем о случившемся? В голове всплывает грозный образ отца. Высокий рост, тяжелая рука, готовая вот-вот втащить мне смачную пощечину, черные волосы, поседевшие в нескольких местах и голос, грубый, наводящий жуть.
С грохотом открываю дверь, бросаю обувь на входе и поднимаюсь на самый верхний этаж. Роскошные хрустальные люстры, высокие потолки, огромная лестница. На втором этаже устаю и решаюсь попробовать удачу, быть может, лифт уже починили. Нажимаю кнопку, но ноль реакции.
Слышу чьи-то шаги, и через мгновение перед глазами появляется пухлый мужчина, с чемоданом инструментов в руках и в рабочем комбинезоне.
Да, ну нафиг, как стати!
— Добрый день, этот лифт нужно было починить?
А вы видите тут другой? Так и вырывалось с уст, но я промолчал. Сегодня я ни в настроении доброжелательно кивать и все рассказывать, поэтому коротко, еле слышно шепчу:
— Да, если будут вопросы, можете обратиться к горничным… — окидываю его недоверчивым взглядом, понимая, сколько всего ценного тут находиться и бурчу: — И учтите, тут стоят камеры.
Мужчина удивленно изгибает брови, но не решается ничего сказать, а я ни спеша, ухожу. Дохожу до кабинета отца и читаю табличку на двери «Без стука не входить».
Мдаа… Надо бы и мне такую повесить.
Согласно инструкции стучу и, получив в ответ одобрительное «входи, Дэвид», тут же отворяю дверь. И как только он догадался, что это я? Хотя оно и не удивительно, отец контролирует абсолютно все и поэтому камеры стоят у него. В детстве в знак протеста я всегда накрывал камеру футболкой, ибо этот гипер контроль подбешивал.
Отец сидел в кожаном кресле, натянув очки для зрения и внимательно изучая какие-то бумаги. Шторы были открыты на всю, а свет выключен. Как он всегда горит «деньги любят тех, кто их ценит», ценить, в его представлении — это экономить и считать каждую копейку. Поэтому мне постоянно приходилось отчитываться обо своих тратах, а затем выслушиваю нотации, о моей финансовой неграмотности.
Как считал лучший финансист и инвестор страны, Роберт Золотов, он же мой родной отец, то если я встану во главе бизнеса, то в скором времени солью все состояние в унитаз. Да, он именно так и говорил. Не смотрите на его деловой вид, поматериться в кругу семьи, особенно в мой адрес он большой любитель.
— Куда ты потратил пятьдесят восемь тысяч двести девяносто девять рублей?
Ха, что и требовалось ожидать.
— Купил Лали бриллиантовые сережки.
— Молодец, наконец-то сделал хоть что-то разумное.
Интересно... Да, правда, очень интересно. Покупать что-то Лали в голове отца выглядело как хорошая инвестиция, а я как инструмент ее воплощения.
— Ты из-за этого меня звал?
— Нет, садись — он, наконец, отрывается от документов и внимательно рассматривает мой небрежный вид — Где галстук?
Серьезно? Скажите спасибо, что я хоть не поленился рубашки с брюками одеть. Ненавижу галстуки, они душат!
— Снял по дороге домой — делаю невозмутимый вид, надеясь, что он не догадается.
— Ты можешь понять одну простую вещь. ТЫ ЛИЦО ЭТОЙ СЕМЬИ — как же часто я слышу эту фразу, кажется, я догадываюсь, что будет дальше — И у тебя нет права делать что вздумается, потому что это отразиться не только на тебе, но и на нас, а затем на твоих будущих детям, внуках, ПРАВНУКАХ!
Не ну с правнуками он явно загнул.
— Я прекрасно это понимаю, но что я такого сделал? Думаешь, я опозорил вас, потому что не одел галстук?
— Причем тут галстук! — бушует он, и я окончательно теряю надежду, понять, о чем он говорит. — Ты легкомысленно относишься ко всему. Пора бы уже повзрослеть. Тебе девятнадцать, а ведешь себя как пятилетний ребенок!
И это я тоже уже слышал. Прежде, чем вы скажите, что я полная бездарность и оставался на второй год, раз в девятнадцать лет учусь в одиннадцатом, хотя должен был уже выпуститься, то скажу. В школу я пошел в семь лет, что весьма странно для моих родителей, желающих во всем быть идеальными. Но вероятно этот аспект был не таким значимым, поэтому вышел из их поля видимости.
Затем, я родился седьмого сентября, поэтому на момент фактического поступления в школу мне было семь, а уже потом мне исполнилось восемь.
— Ладно, понял, буду более внимательным и обещаю всегда одевать галстук. — Быстро бормочу по нос, желая поскорей уйти от напора отца.
— Опять он про этот галстук! — хватается он за голову и нервно мотает ей в разные стороны. — Я просто не понимаю. Неужели это так сложно вести себя достойно и не попадать во всякие передряги? Тебе ведь даже головой думать не надо! Тебе все готовое приносят на золотом блюдце, только и говорят на Дэвид пользуйся. Бери что хочешь, деньги, машины, статус! Если бы мой отец дал мне столько всего, то я был бы на седьмом небе от счастья! Но, он не дал мне всего этого, мы жили бедно, я колол дрова в мороз, ходил по холоду до колодца, а когда вода замерзала, то приходилось растаптывать снег. Порой в доме даже куска хлеба не было и мы жарили лук и ели…
На этом его фраза оборвалась и я вмиг дрогнул.
— Я ходил в обносках, заштопывал дырки. Но при этом я не винил отца в том, что он не дал мне все то о чем я так мечтал и любил его, уважал и до сих пор храню память о нем. А ты даже ленишься просто сходить в ресторан и договориться с партнерами о новом проекте. И заметь, в эти моменты я иду с тобой. Ты даже не хочешь учиться вести дела. Как ты собираешься жить? Всю жизнь сидеть на моей шее?
Это был его крик души и на мгновение я почувствовал себя ужасным ребенком.
— В общем, я устал с тобой бороться. Покажи, что ты достойный сын семьи Золотовых. Иначе мне пройдется заблокировать твои счета, забрать все акции и раз уж тебе так ненавистно твое положение, то ты больше ни будешь ходить на деловые встречи, но учти, тогда обеспечивать тебя я не стану. Крыша над головой и еда, это да, но на все остальное будешь зарабатывать сам. Может хоть тогда, ты поймешь, каково это — заработать все своим трудом.
Отлично! Просто зашибись. Молча киваю и покидаю кабинет. Спускаюсь на второй этаж и захожу в свою комнату. Серые стены и тусклый свет встречают меня с распростертыми объятиями. Я тут же валюсь на кровать и утопаю в мягком матрасе. На стенах висят постеры и мотивирующие цитаты, по типу «Никогда не сдавайся, позорься до конца».
Не успеваю прикрыть глаза, как тут же раздается звон пришедшего сообщения. Неторопливо открываю мессенджер, и первым в строчке выходит имя «Лали». Только этого не хватала. Первое сообщение банальное «ты где?», а затем она начинает что-то долго строчить.
Задерживаю дыхание, в надежде, что сейчас не пишется мой смертный приговор. Через десять минут, наконец, приходит длинный текст:
«Ты опозорил меня при всех и если не искупишься, то я расскажу обо всем отцу. Поверь, на этот раз он не станет церемониться и тут же разорвет контракт. Будешь еще вспоминать эти беззаботные деньки, работая в какой-нибудь шаурмичной. Пора определиться чего ты хочешь, иначе я порешаю за тебя. И я не уверена, что тебе понравиться, то, что я для тебя подготовила.
Если желаешь искупить свою вину, но придется подпортить жизнь этой неумехе Рамине. Всего один скандал, чтобы доказать, как сильно я тебе нужна. А ведь я нужна тебе и ты прекрасно это понимаешь. Я — твой ключ к богатой жизни. Подумай хорошенько»
На этот раз она не блефовала, но и обещание отца, лишить меня всего было истинным. Я оказался меж двух огней и боюсь, выбора нет. Тогда я еще не подозревал, чем все это обернется…
