Глава 5🤎
«Свобода ничего не стоит, если в ней нет права ошибаться»
Рамина Эдиева
Второй учебный день. Уже не волнуюсь, так как вчера, но беспокоит тот парень. Вдруг он опять начнет приставать со своей помощью. В коридоре школы улавливаю разговор Дэвида и его лучшего друга Николаса:
— Ты видел новенькую? — кидает Дэв, его совсем не заботит, что кто-то может подслушивать. Он, правда, собирается так открыто обсуждать меня? Никс кивает, продолжая смотреть в окно, будто высматривая кого-то. — Она точно сумасшедшая.
— Прям до психушки?
— Да нет же. В другом смысле. Вчера предложил довести до дома, а она фыркнула и пошла пешком. Ну, сумасшедшая же.
— Что я слышу. Ты предложил кому-то помощь? Это что-то новенькое. Сам Дэвид Золотов. Ахаха, прям не верится. — стал он язвить, махая головой — И с чего это?
— Просто, — на что встретился с ухмылкой и недоверчивым взглядом друга — Да не выдумывай. Говорю же ПРОСТО — повышает он тон.
— Ладно-ладно, не кипятись — кинул Николас и стал оборачиваться в мою сторону.
О Боже, нужно бежать и я рванула в класс. Меня кстати даже не заметили. Лишь мой ускользающий силуэт. Прохожу дальше и слышу голоса, доносящиеся из приоткрытой двери. Ловлю силуэт Лали и это уже настораживает. Позади нее стоят Кира и Ира. За ее телом скрывается первоклассник.
— И что это был за взгляд? Ты сейчас получишь, недоделыш!
— Нет, пожалуйста, я клянусь, больше не буду так смотреть! Честное слово — он чуть ли не плакал от страха.
Лали схватила его рюкзак и стала трясти, вываливая все на пол.
— А это я забираю себе — указывает на рюкзак — Посмотрим как ты справишься без него — смотрит с высока — Теперь собирай! — кричит Крысалонова и от ее тона становится жутко даже мне.
Мальчик бросается на пол, пытаясь собрать содержимое. Некоторые ручки треснули, а пару листов книг надорвались. Когда она добрался до стеклянной фигурки из популярной коллекции, то Лали со всей силой надавила и разломала ее.
— Нет! — он рыдал без остановки — Я так долго копил на нее. Это же легендарка!
Это переходит все границы. Я не смогла больше стоять и рванула внутрь. Лали даже не опешила, ей нисколько не было стыдно за содеянное. На моем лице читалось недоумение, я не понимала как так можно.
— Ты что себе позволяешь? А вы, почему молчите и допускаете такое? — бросила я Кире и Ире.
— А тебе то, какое дело? Тут мои правила и я делаю что хочу.
— У тебя даже капельки милосердия нет! — кидаю я, и вырываю из ее рук портфель. Направляюсь к мальчику. Он продолжает плакать, его глаза были красными до самых вен. Видно, как ценна была для него эта фигурка.
— Только не плачь. Давай мы купим тебе такую же? — пыталась успокоить его я, спстившись на корточки.
— Таких больше нет! Это была последняя версия.
Я расстроилась.
Попытки утешить кажется, сделали только хуже. Собрав все в рюкзак, остались только ручки, но ни одна не уцелела. Тогда я достала из своей сумки одну и протянула ему. Затем написала на бумаге цифры своего телефона.
— Это мой номер, если кто-то будет обижать, то обязательно звони мне, хорошо?
— Хорошо, — пробурчал он, вытирая слезы — Спасибо...
— Ну, все, теперь беги на урок, он скоро начнется.
На последок он улыбнулся и от этого стало так тепло на сердце. Тогда я заметила в проходе Дэвида.
— Лали, пошли.
Он облокотился о дверной проем, скрестив руки на груди и даже не думал помешать этой гнусной Крысалоновой. Видно стоит он тут давно. Так что наверняка слышал наш разговор от начала до конца и видел, то, что она сделала. Это ведь ужасно, поступать так с маленьким мальчиком!
А он просто молча смотрит на это и даже нечего не делает. Кажется, Лали запугала здесь всех. Наши взгляды встретились и я уверенна, что он прочитал в моих недовольство и разочарование. Дэвид резко отвёл взгляд с непривычной холодностью.
Рядом с Лали он становился совсем другим человеком, и я уже не понимала, кто из них настоящий?
— Иду, любимый — нарочно бросает блондинка и ухмыляется в мою сторону.
Любимый? Что это значит? Они пара?
Я искривляю брови в непонимании, но затем вижу, как они берутся за руки и все сомнения вдруг улетучиваются. Ну, что ж, два сапога пара. Одна обижает слабых, другой молча смотрит. Они стоят друг друга. В классе я обнаружила, что Дэвид и Лали сидят по отдельности. Явно не похоже на пару. Может, она специально так сказала? Золотов редко разговаривал с ней, и чаще всего это было что-то банальное и короткое. Со стороны создавалось впечатление, что она ему не интересна.
***
За окном уже темнело. Я осталась на дополнительные уроки и только освободилась. Все разбежались по домам. Начался сильный дождь, я уже представила, как промокну до ниточки. Забрала сумку, надев куртку, закинула капюшон и вышла в коридор. Школа была пуста, лишь уборщица в конце коридора, которая мыла полы.
Набираюсь духа и подхожу к входной двери.
— Ты еще тут? — опять этот голос, злюсь и резко поворачиваюсь.
Он что специально ждет, пока все разойдутся?
И вообще, что он делает здесь допоздна. Сомневаюсь, что учит химию. Мало верится, что у этого ненормального, есть такие пристрастия. Что-то здесь не чисто. Испепеляю его взглядом, хотя по факту такой цели у меня нет, но из опыта знаю, что скрывать эмоции это не мое. Если я действительно зла на кого-то, то не смогу мило улыбаться и делать вид, что все окей.
— Ну, хватит так смотреть. Мне жутко от твоего взгляда — шепчет он, и я чувствую, что его действительно это напрягает.
Не собираюсь тратить на него время и прохожу мимо. Почему же он никак не отстанет? Вечно цепляется ко мне. Оборачиваюсь спиной и уже подхожу к выходу.
— Ты, правда, считаешь меня монстром? — его голос дрогнул с той же искренностью, как в тот вечер под полной луной.
Застываю на месте. Взгляд блуждает, и я не понимаю, почему его это так беспокоит. Не решаюсь обернуться, но мне интересно. Почему? Не понимаю. Встречаюсь с его серыми, как туман глазами и замираю. В голове вновь звучит вопрос. Меняюсь в лице и вспоминаю, то, как он промолчал, увидев несправедливость.
— Тебе не было жалко того мальчика? Сердце не дрогнуло? Даже на секундочку?
Дэв поник, взгляд блуждал, и мне показалось, что ему было жаль. Но почему тогда он позволяет Лали так поступать?
— Я вас не понимаю, что за понятия такие? Разве это круто обижать слабых? — я затихла — Когда ты спас меня в тот день, то я сразу увидела в тебе доброту. Ты не прошел мимо, как сделал бы другой. Но сейчас... Я запуталась, не могу понять какой ты на самом деле.
— Тебе меня не понять. Ты не все знаешь, совсем не все...
— Ты прав, мне никогда тебя не понять — кинула я и, наконец, приблизилась к выходу.
Внутри было что-то странное. Это неправильно. Мы наедине. Я так спокойно разговариваю, будто всегда делала это. Разве не совсем недавно я краснела при виде парней? Что случилось? Откуда эта уверенность и спокойствие. Боже, что я творю!
— Я докажу, что не такой ужасный. Вот увидишь.
Он зашел слишком далеко. Слишком...
***
Дэвид Золотов
Сумасшедшая стала уходить. Шаг за шагом ее силуэт стирался. Я застыл на месте. В душе зарождалось что-то внушительное. Мне действительно хотелось доказать ей. Все видят обложку, то какой я снаружи. Уверенный, харизматичный парень, король школы, кумир большинства девушек, но то, что скрывается внутри. Никому не интересно... Почти никому.
Хрустальная шкатулка была другой. Она будто совсем не замечала мою обложку. Ее интересовало что-то более глубокое. То, что скрывается за маской. Это слишком странно. Обычно при виде меня девушки сразу же начинают меня идеализировать. Буквально все, что связанно со мной. Я так устал от этой фальши, а в ней словно было, то, что я так долго не мог найти — искренность.
Дождь бил в окно.
Так и знал, хорошо, что захватил с собой зонт. Неторопливой походкой я вышел за порог. Капли стали падать на мои черные волосы, и я тут же раскрыл зонт. Впереди шла сумасшедшая. Она подняла сумку над головой, пытаясь укрыться.
— Стой! — кинул я и тут же оказался рядом. — Возьми — протягиваю свой расписанный фиолетовым баллончиком зонт.
На этот раз хрустальная шкатулка не стала отнекиваться, лишь молча кивнула и прошептала:
— Я верну.
***
— Как прошел день? — выглядывает мама в коридор.
Рамина хлопает дверью и начинает разуваться. Из кухни исходит аромат булочек с корицей и наваристово борща. Каштановые волосы мамы собраны в пышный пучок, а на талии повязан фартук.
— Пойдет — улыбается Рамина, чтобы скрыть тревогу.
— Откуда зонт? — Это мне помогли, завтра нужно будет отдать.
Голова трещит.
Эдиева идет в ванную, моет руки, а затем снимает хиджаб. Из-за него выглядывают волнистые, густые волосы каштанового цвета с золотистым блеском. Рамина рассматривает себя в отражении и понимает, как устала. В д
уше что-то было. Страх или даже волнение. Будто гредет что-то страшное, чего стоило опасаться.
За столом она не проронила ни слова. Все думала о той фразе Дэвида:
«— Я докажу, что не такой ужасный! Вот увидишь».
Докажет, но зачем? Что будет, если он окажется ни таким плохим, как ей рассказывали? Это волновало ее больше всего. Гораздо больше, чем мысли о том, что ее вновь начнут оскорблять за веру.
«— Пожалуй, мое упрямство он принял, как вызов…»
