Глава 4👥
«Мы влюбляемся не в человека, а в себя рядом с ним»
Дэвид Золотов
— Да, вы издеваетесь?! Я же сказал, что завтра у меня важная тренировка по стрельбе.
Родителям вновь было наплевать на мои просьбы. Многие думают, что быть богатым это так легко. Неужели они действительно считают, что нам все это досталось с неба? Вот черт! Снова придется присутствовать на этой глупой встрече с Крысалоновым.
Я с самого детства занимаюсь стрельбой по мишеням и имею множество медалей за первое место, но никого не волнует, что скоро состоится важный матч. Будет идти прямая трансляция, кто лучше всего пройдет испытания и займет первое место, попадет в лигу чемпионов и поедет в тур по Европе. Туда не берут, кого попало, только самых лучших.
Шелест листвы сбивал с толку. Двор давно был пуст, по крайней мере, я так считал. Из школы вдруг выбежала девушка в бежевом платке. Я сразу понял кто это, еще в классе, но подавать виду нельзя. Если Лали запалит, то устроит приступы ревности.
Пф, кругом сплошные запреты.
— Эй, хрустальная шкатулка, ты что ли? — спокойно кидаю, не пошелохнувшись.
Она, кажется, испугалась, из-за чего вздрогнула, но, увидев меня, вмиг поменялась в лице. Посуровела что-ли. Сейчас она не выглядела такой же беззащитной как в тот вечер.
— Меня зовут Рамина — пробурчала она, а в ее карих глазах читалась фраза: «не боишься быть закопанным заживо?».
Ха, ей явно не нравится это прозвище или она просто делает вид. Закатываю глаза и удивляюсь в привычной манере. Делаю шаг вперед, и мы оказываемся в паре метрах. Теперь понимаю, что она ниже меня на голову.
— Знаю, но тебе не идёт это имя.
— Почему? — она скрестила руки на груди и застыла во внимании.
— Потому что оно для воительниц, а ты хрупкая. Хоть и пытаешься не выглядеть такой.
— По-твоему я жалкая? — ах-ах, я явно нарываюсь.
— Глупая, это был комплимент — бросаю и вижу на ее лице недоумение.
Она осматривает двор и понимает, что тут ни души. Только мы. От этого осознания ей становится неловко и она, не обращая на меня внимания, начинает уходить. Сумасшедшая. Будь на ее месте другая, ни секунды не теряла бы и кинулась фотографироваться. Ну, или хотя бы взгляд не отводила бы.
— Слушай, не говори никому, что я знаю тебя. Она останавливается у входа и, глядя мне прямо в глаза, шепчет:
— Ты знаешь обо мне ровно столько же, сколько и все.
Было в ее взгляде что-то вроде разочарования. Я не ожидал, слышать, то, что услышал. У калитки караулил охранник. Он пытался удержать назойливую какую-то девушку в очках. Сумасшедшая шла впереди меня, а я медленно брел за ней. Когда мы остановились у выхода, то я чуть не расхохотался от увиденного. На футболке той девушки было напечатано мое фото с надписью "краш года". Это что-то новенькое. Она начала лезть внутрь, увидев меня.
— О Боже, — прошептала сумасшедшая не надеясь, что кто-то услышит, и тогда я расхохотался.
— Это еще цветочки — кидаю и вижу, как на ее лице появилась ухмылка.
Так она хоть не пугала меня. Ибо ранее создавалось ощущение, что она собирается меня убить. Охраннику удается крепко схватить девушку и мы, наконец, можем пройти. Смотрю на свою «бэнтли» ярко жёлтого цвета и уже собираюсь сесть в нее, как вдруг взгляд падает на эту сумасшедшую. Она одиноко идет по дорожке, засунув руки в карманы. Интересно, как долго она собирается так идти?
— Может тебя подвести? — кидаю, но, к моему сожалению, она даже не смотрит. Эй, может, я хотел, чтобы она машину заценила. — Слышишь? — вновь молчание. — Хрустальная шкатулка! — и только на эту фразу она оборачивается.
— Я Рамина!
— А что мне сделать, если ты только на это отзываешься? Я кричу-кричу, а ты ноль реакции, что за игнор? — бурчу, облокотившись о дверь машины.
— Что ты хочешь?
— Помочь.
— Не надо!
— Ты уверена, что хочешь топать так еще долгие пол часа? Сомневаюсь, что ты в этом районе живешь.
— Мне маменька с незнакомыми дяденьками ездить запрещает — специально делает голос детским, дразня меня.
— Ну, как знаешь... — закатываю глаза и сажусь за руль.
На минимальной скорости еду вперед. Сумасшедшая даже не смотрит. Слежу за ней: за каждым шагом, вздохом, шевеление ресниц.
— Ты что сталкер? — бурчит она и тут же бросает на меня грозный взгляд.
— Может быть.
— Слушай, держись от меня подальше. Не нужно мне помогать и тем более преследовать. Я и сама справлюсь.
Точно сумасшедшая. Как я с ней только связался?
— Ты сказал, чтобы я не говорила никому, что ты тогда спас меня. Так? — ее голос был спокойным.
— Да — киваю я головой.
— Тогда зачем едешь за мной!
— Ой, да ладно, строишь из себя недотрогу. Больно надо. Если не хочешь, больше не буду помогать — процедил я и тут же демонстративно закрыл затанированное окно.
Жду, пока она посмотрит в мою сторону. Раз, двааа-а, три-и! И? Ей совсем не интересно? Ясно, не мой вариант. А вот если бы она посмотрела, то я бы довез ее.
Ну же!
Нервно стучу пальцами по рулю машины, но ни в какую. Вдруг раздается телефонный звонок, на компьютере машины высвечивается "Лали". Закатываю глаза, представляя, что сейчас будет. Неторопливо поднимаю трубку.
— Дэви-ии, ну где ты? Я уже освободилась. Ты же купил билеты в кино?
— Ээмм... — затихаю, так не охота, честное слово! — Я не в духе, давай как-нибудь в другой раз — смотрю на билеты на подлокотнике.
— В смысле? А зачем я тогда к парикмахеру ходила?
Вот, что и требовалось ожидать. Мне так не хотелось вновь выслушивать ее недовольства.
— Ну, кто просил? Ты и так нормально выглядишь. Тем более это просто кино, ни бал, ни театр. Кино.
— Я должна выглядеть безупречно в любых обстоятельствах — кидает она, а затем голос становится истеричным — Может тебе и жениться на мне не охота? Ты дурак совсем? Мы помолвлены! Слышишь? Помолвлены! Ну ладно, раз не хочешь... Я скажу папе, что ты меня разлюбил.
Это то чего я боялся больше всего.
Если Олег узнает, что я обидел его дочь, то не будет думать ни секунды. Он разорвет контракт с родителями, и мы останемся без очень важного звена в компании. Это почти, что банкротство.
Все детство меня пугали этим, именно поэтому мне всегда приходилось угождать Лали. Я стал дружить с ней, потому что родители так сказали, затем начал встречаться с ней, потому что так "правильно", а недавно и вовсе сделал предложение.
Страшно представить, что будет дальше. Свадьба? Дети?
Я не готов на такие жертвы, но как выбраться из этих созависимых отношений не знаю.
— Ладно..., стой — хватаюсь за переносицу и тяжело вздыхаю. — Я сейчас подъеду.
— Так бы и сразу — кидает она, довольная собой и тут же сбрасывает, чтобы я не передумал.
Я пылал от злости. Как же все надоело! Если бы была возможность уехать куда-нибудь далеко, то я ни минуты не думал бы. Порой, редко, но все же, мы с друзьями выезжаем за город. А иногда даже в Лирск выбирается. Питер давно стал для меня тюрьмой. Смотрю вперед через лобовое стекло и вижу лишь очертания сумасшедшей. В голове прозвучал гудок, уезжающего поезда. Упустил.
***
Рамина Эдиева
Поскорей уматываю, пока этот ненормальный замедлил ход. Лучше бы так о первоклашках беспокоился. Надо же, помог, раз и теперь возомнил из себя кого-то!
«— Только не говори никому, что я тебя знаю» — каверкаю про себя его фразу и нарочно корчу лицо.
Еще говорит, что знает меня. Чудик! Хрупкая говорит, ха, а сам то? Только и ищет повод похвастаться. Сжимаю крепко зубы и ускоряю темп. Вроде больше за мной никто не следит. Только не смотри назад. Рамина, не смей! Не смотреть. Пытаюсь уговорить себя, но любопытство берет верх.
Осторожно из-за плеча выглядываю, но машина остановилась далеко. Да, я была бы рада доехать, но не стану.
Думаю про работу. Нужно найти что-то. На одну мамину зарплату не вывезем. В идеале устроиться бы в продуктовый магазин, но сколько у меня шансов? Не думаю, что в Питере такая же проблема с работниками, как у нас в Лирске. Странно, но даже на небольшое количество жителей желающих у нас мало.
Так то там курортная зона, горы, канатка и заповедный лес. Это я живу в так себе районе, а сам город не плохой. Хоть при этом жителей совсем не много, туристы есть. Большая часть населения зарабатывает на них и не маленькие деньги. Поэтому работать за гроши никто не соглашается, ну, а мне лишь бы что. Да и риэлторство и работа с туристами это не мое. Я уж лучше буду тихо, молча выкладывать товары, и расставлять ценники, нежели займусь этим.
Прохожу дальше, впереди лужа, пытаюсь обойти так, чтобы не вляпаться, но все равно попадаю в эту ловушку и пачкаю ботинок. Оу, вся жидкость внутрь затекла. Открываю телефон, ищу приложение со временем для молитвы. Осталось тридцать минут. Вот блин! Главное не пропустить.
Ускоряюсь.
Впереди висит билборд, угадайте с кем? Конечно же, с Дэвидом! Прям в душу глядит. А ещё эта ухмылка, будто насмехается надо мной.
Так и слышу:
«А, я говорил. Могла бы поехать со мной».
Ну, уж нет! Еще и в одной машине с ним ехать, лучше уж помучатся пару километров. Вижу продуктовый магазин впереди. Ммм, это мой шанс! Перевожу дух и вхожу внутрь. Большой мега-маркет с панорамными окнами и кучей всего внутри. Потолки высоченные. Какая красота, у нас таких нет, только маленькие ларечки и то, толку от них мало, ассортимента почти никакого. Подхожу к кассирше, она как-раз свободна.
— Извините, вам случайно не требуются сотрудники?
На что получаю оценивающий и даже недовольный взгляд. Женщина пожевывает жвачку и начинает осматривать меня с ног до голову. Ее взгляд цепляет хиджаб и школьная форма.
— Девочка, нам ТаКиЕ не нужны — специально делает акцент на слове "такие".
— Такие? Это какие? — вдруг выбрасываю я, крайне возмущенная таким хамством.
— Вот эти исламские. Аллах Акбар или как вас там.
— Может быть, я христианка или иудейка.
— Да ты что — наигранно хохочет она — Не неси чушь!
— Чушь? В их Священных Писаниях так же сказано покрывать головы.
— Так, успокоилась и вышла отсюда! Иначе позову охрану! — ее голос стал заметно громче, она почти кричала.
Взгляды покупателей были прикованы ко мне. Мне стало жутко неловко. Будто я совершила что-то ужасное. Такие пристальные взгляды всегда выбивали меня из колеи.
— Кто тебя знает, может у тебя там бомба!
Я оцепенела. Эта фраза ударила словно кинжалом. Люди начали пятиться назад. Мне так и хотелось продолжить спор и сказать ей пару ласковых, но я старалась держаться.
В голову всплыли слова пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует):
«Я обещаю дом в предместье Рая тому, кто оставит спор, даже если он прав, дом в середине Рая тому, кто оставит ложь, даже если это в шутку, и дом на вершине Рая тому, у кого будет хороший нрав».
Сделав глубокий вдох, я улыбнулась, смотря той женщине прямо в глаза, хоть внутри все и горело от обиды. Напряжение заметно спало, но меня по-прежнему сторонились.
Я покинула магазин, и слезы нахлынули. Знаете как обидно, когда ты стараешься быть представителем благого нрава, а на тебя клевещут? Сколько помню себя, я всегда защищала слабых, помогала бедным и не ради похвалы. А из-за того, что в сердце что-то зарождалось, что-то подобное яркому свету.
Мне не нужны были благодарности людей, моей целью было стать любимицей Милостивого и я надеюсь на его вознаграждение. Награда в исламе дается даже за улыбку, что уж тут говорить о других делах? Терпение, благой нрав, поддерживание родственных уз — все это относится к благодеяниям.
Пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует), так же говорил:
«Один человек прошёл мимо ветки, которая лежала на дороге, и сказал (себе): „Клянусь Аллахом, я уберу её, чтобы она не мешала мусульманам“, — и (за это) он был введён в рай».
Думая об этом, я вдруг улыбнулась, вытирая слезы. Мне было больно, но мысли о награде, которую я получу за красивое терпение, не могли не радовать. Пробегаю глазами по земле и вижу его — камень, валявшийся по середине дороги. Кто-то может проткнуть колесо или же споткнуться. Я тут же приближаюсь к нему и убираю с прохода. Чувствую себя лучше. Может это и маленькое дело, но возможно именно оно поспособствует моему вхождению в Рай.
Главное — это иметь искреннее намерение ради Всевышнего.
