По воле отца

Я лишь добро улыбнулся, ощущая всю заботу, по которой так скучал во время туров. Сколько бы я не был счастлив находиться со своими братьями,  но иногда разлука с ними укрепляет наше общение, иногда, всего лишь, было необходимо побыть порознь. И это правда помогает, чтобы не надоесть друг другу.

- Прости меня, Дони, я не услышал звонка. - я шел мимо густых высоких деревьев с толстыми мощными стволами, отчего мне вдруг захотелось залезть на одну из веток и, закрыв глаза, понаблюдать и послушать природу. Ничто не вдохновляет человека, как природа, каждое живое растение, облака, грозы, травы, цветы, радуга- все это чудеса , на которые мы, порой, не обращаем внимания. А зря.

Темные грузные облака собирались в кучу, небо неожиданно быстро посерело и в воздухе витал запах озона, как если бы сейчас была гроза. Тягучая непробиваемая атмосфера давила на плечи, поселяя глубоко в желудке, а может и не там, но глубоко внутри, тяжелая ноша, как камень, который тянет меня вниз посреди глубоко шумного и неспокойного моря. Вдруг люди из тихой прогулки засуетились и побежали кто куда. Их маленькие силуэты бросились в рассыпную. Сейчас пойдет дождь.

- Мы уж думали в полицию звонить, Зи! Ты хотя бы иногда соображай, что делаешь!- послышался голос моей сестры, которая от волнения то и дело часто и непрерывно дышала, будто пробежала марафонскую дистанцию изо всех сил. - Да я и не об этом вовсе. Все уже дома, а ты где прохлаждаешься?

- Даже Далия?- я удивился и одновременно обрадовался, что с ней все хорошо.

- Конечно, и она тоже. Недавно совсем мы пришли от них домой, а тебя все нет! Спасибо, что хоть трубку взял! - она с добрым упреком говорила, как с маленьким ребенком.

- Не переживай, я скоро приду, мне совсем не далеко идти.

- Поспеши, сейчас пойдет дождь. Лучше переждать в магазине или кафе, если все-таки не успеешь.

- О, не переживай за меня. Я, если что, предупрежу тебя.

Сбросив разговор, я помчался к выходу из парка прямиком домой, натыкаясь уже на пустые скамейки. Мимо меня несутся люди; ветер начал бушевать, сметая теплым потоком  листья с деревьев, позади меня спешит парочка, а между ними маленький ребенок, который держится с ними за руку и весело хохочет, и вдруг стало мне тепло на душе. Я улыбнулся, продолжая бежать дальше, как  капля-две упали с высока мне на нос, отчего я ускорился. Вдалеке послышался грохот грома, и неожиданно мне в голову пришла новая мысль о песне. Мелодия уже зародилась у меня в голове, нежная спокойная и такая легкая, приятная на слух, и я сам не заметил, как тихонько начал шептать слова новой песни. Быстро забежав в уютное с виду кафе с небольшим двориком у входа, я бросился к столику, через поток точно таких же людей, как я, скрывающихся от дождя, попутно выдирая салфетку со стола и лихорадочно ища ручку или хотя бы карандаш в кармане.

Сколько времени бы не прошло, но дождь все еще непрерывно льет, будто из ведра. Я сидел у столика рядом с панорамным окно во всю ширь кафе, капли на стекле наперегонки плавно плыли вниз, а я только что закончил набрасывать на салфетках ноты и слова. Очень аккуратно я погрузил свою идею в карман джинсов, чтобы ненароком не порвать и не испачкать и только сейчас заметил, как много людей находились здесь, в маленьком пространстве, но мы все уместились за столиками, и каждый пил из горячих дымящихся кружек чай или кофе. Да и мне бы не помешало. Я вежливо зову официанта. Пока я писал предупреждающую смс всем членам своей семьи, то услышал разговор неподалеку от меня между двумя-тремя девушками.

- Может быть подойдем к нему?- спрашивает тихонько одна у своих подруг.

- Зачем? Вдруг мы его потревожим?

- И что нам тогда? Если мы расскажем всем, что видели его, но не попросили даже фотографию- нам не поверят!

- А тебе вот обязательно нужно мнение общественности. Нельзя так жить!- парирует уже... третья? или четвертая?

- Вот пусть он поднимет голову, если заметит нас- подойдем, если нет, посидим тут.

- Вот ты трусиха!

- Но нельзя же так! Вдруг у него дела? а мы тут со своими просьбами. Уважай его личную жизнь, он вправе делать все, что угодно. И убери ты, наконец, телефон!- я улыбнулся, не поднимая головы.

- Может, кашлянуть громко? - тишина. - Ну чтоб заметил.

- Канкан еще на столе станцуй! Думай, что говоришь. Мари!- моя улыбка разрастается все шире. Забавно слушать чужой разговор, когда он идет о тебе. Не буду раскрывать всех карт, еще послушаю.

- Не, ну канкан уже перебор. Да хватит его фотографировать! Хоть бы вспышку выключила, репортер недоделанный!

- Не, ну а что? Когда мне еще выпадет шанс сфотографировать самого Зейна Малика?! Ай! Не щипайся!.

- А ты не ори на все кафе, на нас уже люди смотрят, как на сумасшедших!

- А ты и есть сумасшедшая! Да к тому же и трусиха!

- Девочки, успокойтесь, постыдитесь хотя бы! А если он нас слышит? Вот опозоримся...

- Да не парься. Ничего он не видит и не слышит уж точно, все-таки в стол все еще смотрит.

Официант приносит мне чашку горячего чая  на подносе и рядом ставит тарелку со всякими вкусностями, кусок пирога, торт, пирожные, на другой тарелке конфеты, а в третьей горячая выпечка из хлеба: французски багет, лаваш, круассаны, теплые сладкие булочки и шоколадный хлеб. Я посылаю вежливую улыбку официанту, который рядом со мной ставит и полный чайник чая, краем глаза смотря на боковой столик, где и шептались девушки. О, их всего четыре! Я поворачиваюсь ближе к их стороне и спрашиваю:

- Хотите присоединиться? -как окаменевшие от шока лица девушек вмиг порозовели. И, как не кстати, телефон, который держала одна из девушек, озаряет вспышка, от чего я прикрываю глаза и задорно хохочу. Девушка покраснела еще больше, в панике пряча телефон под стол, который до сих пор работает со вспышкой.

- Оу, эм... Прости-тите меня, п-пожалуйста мою п-подругу. Т-телефон плохо работа-ает.- девушка, сидевшая с краю краснеет еще больше, вероятно из-за заикания. Я вовсе не хотел их смущать, и чтобы поправить ситуацию, приглашаю девушек вновь за стой стол, от чего они нерешительно встают из-за своих мест.

Девушки оказались действительно веселыми собеседницами, мы вместе поели выпечку, разговаривая за горячей чашкой чая в уютном местечке, кафе, адрес которого я запомню надолго. Дождь все еще капал с неба, но уже не таким сильным потоком, как раньше. Потихоньку густые серые тучи, которые образовывали покрывало на небе, рассеивались, показывая красивую радугу среди темноты. Я, как и остальные девушки фотографирую сказочное небо, сразу же выкладывая в инстаграм(как бы я ненавидел сидеть в социальных сетях,выкладывать что-то нужно, чтобы фанаты думали, что я все еще жив) , и, напоследок, сфотографировавшись с поклонницами, плачу за изумительную пищу с потрясающим чаем, оставляю автограф официанту и девушкам, и выхожу на улицу, пропитанную послегрозовым запахом.

Я несусь домой, как будто мне снова восемь лет, и мама позвала меня на обед, когда я играл с друзьями во дворе, с счастливым выражением лица. Быстро переобуваюсь, надеваю сухую, теплую и невероятно уютную домашнюю одежду, поздаровавшись со всей своей огромной и дружной семьей. Вхожу на кухню в приподнятом настроении, в ожидании вкуснейшей пищи своих сестер, попутно здороваясь и гладя темно-серого кота Донии. Все было бы прекрасно. Был бы идеальный тихий семейный вечер, перед сном, со своей семьей. Мы бы обсудили ужин у соседей, мама вероятно спросила бы меня на счет новой знакомой, о черноволосой красавице, похитившей мой разум, пленяющей своей сказочной красотой, как по мне. Вновь попили бы чай, посмеялись бы над чем-нибудь, поговорили бы о моей работе, о Луи, Найле, Гарри и Лиаме. Обсудили бы семейный отдых, где-нибудь на берегу красивейшего места Турции, куда мои двоюродные сестры хотели бы попасть на каждые каникулы. Может быть даже и поехали на следующий день, договорившись обо всем. Но везде бы. А знаете почему? Потому что помимо моей семьи за столом на светлой  кухне, которую мы ремонтировали совсем недавно и прикрутили пару полочек для баночек со специями, сидели еще и другие люди. Перри и ее семья, которые радостно улыбались моим хмурым сестрам. Папа натянул на свое лицо такую фальшивую улыбку, что дурак бы заметил эту неискренность, кроме семьи Эдвардс. Мама, отвернувшись от стола, заваривала чай около барной стойки. Моя улыбка померкла сразу же, и это тут же заметила светловолосая. Ах, Перри- Перри. Всю малину обоср... Ну, вы, наверное, поняли...

Соскучились?