ЭПИЛОГ
4 года спустя
Мадридское солнце заливало обновленный, футуристичный «Сантьяго Бернабеу» золотым светом. Это был решающий матч сезона, но для Амелии Родригес-Беллингем цифры на табло впервые за много лет отошли на второй план.
Она сидела в VIP-ложе, тяжело дыша. Девятый месяц беременности превратил её, всегда собранную и стремительную, в «медлительный танкер», как шутил Джуд. На 60-й минуте матча, когда стадион зашелся в очередном реве после опасного момента, Амелия почувствовала резкую, ни с чем не сравнимую вспышку боли.
— Оу... — она схватилась за подлокотник кресла, и её лицо мгновенно побледнело.
Мина, сидевшая рядом и увлеченно обсуждавшая игру, среагировала быстрее, чем защитники на поле. Она увидела, как Амелия закусила губу, и всё поняла без слов.
— Лия? Только не говори мне, что они решили выйти на поле прямо сейчас! — Мина вскочила, её глаза округлились. — Так, дыши! Дыши, черт возьми!
Мина заметалась, схватила телефон и начала кричать кому-то из персонала клуба:
— Быстро! Передайте тренеру — замена! Немедленно! Пятый номер на выход! У него дети рождаются! Бегом, я сказала!
Внизу, на изумрудном газоне, Джуд Беллингем — теперь уже легенда клуба — готовился подать угловой. Но какая-то неведомая сила, та самая ментальная связь, которую они выстроили за годы, заставила его поднять голову и посмотреть на трибуну. Он увидел суету в их ложе, увидел Мину, махавшую руками, и Амелию, которую уже поддерживали под руки охранники.
Джуд бросил мяч. Весь мир перестал существовать. Он подбежал к арбитру, что-то яростно объясняя и указывая на трибуны. Судья, понимая масштаб момента, дал свисток об остановке игры. 80 тысяч человек затихли, а затем, осознав, что происходит, взорвались аплодисментами. Джуд, не дожидаясь замены, сорвал капитанскую повязку, отдал её Вальверде и на полной скорости рванул в подтрибунное помещение.
________
Коридоры роддома Мадрида казались Джуду бесконечным лабиринтом. Он всё еще был в игровой форме, только накинул сверху куртку. Гетры были спущены, бутсы стучали по кафелю, а лицо выражало такую степень ужаса, какой не было ни в одном финале Лиги Чемпионов.
— Джуд, сядь! Ты протрешь дыру в полу! — Мина, приехавшая следом, пыталась усадить его на банкетку.
— Я не могу сидеть, Мина! — он метался из угла в угол, заламывая руки. — Там двое... понимаешь? Двое! А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг я... я не справлюсь?
— Ты справился с «Баварией» в меньшинстве, справишься и с подгузниками, — отрезала Мина, хотя сама заметно нервничала.
Прошло бесконечных три часа. Для Джуда это были самые долгие «добавленные минуты» в его жизни. Наконец, дверь палаты открылась, и вышел врач, снимая маску. Он улыбался.
— Сеньор Беллингем? — Джуд замер, забыв, как дышать. — Поздравляю. Вы стали отцом маленького нападающего и прекрасной защитницы.
Джуд пошатнулся, опершись о стену.
— Близнецы... Сын и дочь? — его голос дрогнул. Они с Амелией принципиально не хотели узнавать пол до рождения, желая, чтобы жизнь преподнесла им последний, самый главный сюрприз.
— Именно так. Мама и дети чувствуют себя отлично. Можете войти, но только тихо.
В палате пахло стерильностью и чем-то очень сладким, уютным. Амелия лежала на кровати, бледная, но с невероятным, каким-то космическим светом в глазах. На её руках, завернутый в голубую пеленку, сопел крошечный сверток.
Джуд подошел на цыпочках, его руки дрожали. Он посмотрел на жену, и в этом взгляде было больше любви, чем можно выразить в словах.
— Привет, — прошептала Амелия, слабо улыбнувшись. — Твой «аналитический отдел» подготовил новый отчет. Кажется, состав нашей команды изменился навсегда.
Медсестра подошла и осторожно передала Джуду второй сверток — в розовой пеленке. Когда он взял дочку на руки, этот огромный, сильный мужчина, перед которым трепетали лучшие стадионы Европы, просто расплакался. Маленькая девочка открыла глаза — такие же темные и внимательные, как у него, — и коснулась его пальца своей крошечной ладошкой.
Они долго сидели в тишине, глядя друг на друга поверх голов своих детей. В этот момент не было ни тактических схем, ни трансферных стоимостей, ни «Золотых мячей». Был только этот момент — тихий, священный и абсолютный.
Джуд наклонился, поцеловал Амелию в лоб, а затем коснулся губами лба своего сына. Он понял, что всё, что они прошли — от первой встречи в офисе до этого роддома — было лишь подготовкой к этому главному матчу.
ИХ СУДЬБЫ ПЕРЕПЛЕЛИСЬ.
«СПЛЕЛИСЬ» ВОЕДИНО
~ конец ~