17
Лондон проснулся в густом, молочном тумане, который словно пытался скрыть от мира то невыносимое напряжение, что скопилось в городе. Для кого-то это была просто суббота в конце мая. Для Амелии Родригес это был день, когда её жизнь, расчеты и сердце должны были пройти через финальное испытание.
Она проснулась в пять утра. В отеле «The Grove», где остановился «Мадрид», стояла неестественная тишина. Амелия подошла к окну и прижала лоб к холодному стеклу. Где-то там, за завесой тумана, возвышалась арка «Уэмбли». Сегодня этот стадион станет либо храмом триумфа, либо местом величайшего крушения.
Её ноутбук на прикроватной тумбе тихо мигал синим индикатором. Последние отчеты по «Арсеналу» Артеты были готовы. Она знала о Сака и Эдегоре больше, чем их собственные матери. Она знала, как они дышат на 80-й минуте, куда смотрят перед пасом и как их опорная зона проседает при резкой смене вектора атаки. Но никакие цифры не могли предсказать того, что она чувствовала, когда думала о номере «5».
Амелия вышла на террасу, надеясь, что холодный воздух прочистит ей голову. Там, за небольшим столиком, уже сидела Мина Бонино. Журналистка, жена Феде Вальверде и, пожалуй, единственная женщина в окружении клуба, которая видела Амелию насквозь.
Мина выглядела безупречно, несмотря на ранний час. Рядом с ней, на планшете, крутился какой-то новостной сюжет, а в руках она держала чашку крепкого эспрессо.
— Садись, — Мина кивнула на свободный стул, не отрывая взгляда от экрана. — Ты выглядишь так, будто собралась сама выходить в стартовом составе вместо Рюдигера.
— Я просто проверяла данные по прессингу «Арсенала», — Амелия села, кутаясь в клубную ветровку.
Мина наконец отложила планшет и посмотрела на неё своими проницательными глазами.
— Брось это, Лия. Прессинг Арсенала — это забота Хаби. Твоя забота сейчас — не упасть в обморок, когда ты увидишь Джуда на завтраке. Ты же понимаешь, что сегодня всё иначе?
Амелия вздохнула, глядя на пустую чашку.
— Я боюсь, Мина. Если мы проиграем... всё, что я строила, все мои модели... это будет означать, что я ошиблась в самом главном.
— Ошибка — это часть футбола, — отрезала Мина. — Посмотри на меня. Я журналистка, я знаю, как они могут раздавить в прессе. Мой Феде... он сегодня выйдет умирать на поле за этот кусок золота. Баути и Бенисио вчера весь вечер кричали «Hala Madrid» так, что у меня до сих пор звон в ушах. Они не думают о графиках. Они верят в своего отца.
Мина наклонилась вперед, понизив голос.
— Я видела, как Джуд смотрел на тебя вчера после тренировки. Амелия, он не просто звезда футбола. Он парень, который сегодня несет на плечах надежды половины мира. И ему нужно знать, что дома — или хотя бы в его личном штабе — есть человек, который видит в нем не «Золотой мяч», а Джуда. Будь для него этим человеком сегодня. Оставь статистику для пресс-конференций.
— Ты думаешь, я справлюсь? — тихо спросила Амелия.
— Ты уже справляешься, — Мина улыбнулась и кивнула на вход. — А теперь иди. Время завтрака. И постарайся не выглядеть так, будто ты считаешь его пульс в уме.
Столовая была заполнена игроками, но здесь не было привычного шума, шуток Винисиуса или громкого смеха Родриго. Атмосфера была густой, как патока. Завтрак перед финалом — это ритуал, где каждый жест имеет значение.
Амелия сидела за небольшим столом для технического персонала, когда вошел он. Джуд.
Он казался спокойным. Слишком спокойным. Беллингем взял тарелку, что-то ответил на ходу Тчуамени и направился к своему обычному месту. Его взгляд блуждал по залу, пока не остановился на Амелии.
Весь мир на секунду замер. Ни звона приборов, ни гула голосов. Только два человека в центре Мадридского урагана.
Джуд не выдержал и подошел к её столу. Игроки за соседним столом — Феде, Куртуа и Карвахаль — обменялись быстрыми взглядами. Они всё знали. В «Мадриде» ничего нельзя было скрыть долго.
— Доброе утро, аналитик, — голос Джуда был хриплым. Он не выспался, это было видно по глазам, но огонь внутри него горел ярче обычного.
— Доброе утро, Джуд, — Амелия заставила себя улыбнуться. — Как ты?
Он сел на стул напротив неё, игнорируя то, что по протоколу он должен сидеть с командой.
— Чувствую, что «Уэмбли» уже ждет. Мои родители приехали утром. Джоб уже прислал мне десять сообщений о том, что я обязан забить.
— Ты забьешь, — уверенно сказала Амелия. — Согласно моим расчетам, ты найдешь зону между Райсом и Габриэлем трижды за первый тайм.
Джуд усмехнулся и накрыл её руку своей под столом. Это было короткое, почти незаметное движение.
— К черту расчеты, Родригес. Скажи мне это не как аналитик.
Амелия глубоко вдохнула. Она чувствовала тепло его пальцев и то, как её собственная тревога начинает отступать.
— Я знаю, что ты лучший. И я знаю, что сегодня ты заберешь то, что принадлежит тебе по праву. Просто играй так, как ты играл в Стурбридже. С той же страстью. А я буду там, рядом.
Джуд сжал её руку сильнее
— Это всё, что мне нужно было услышать. После игры... если мы поднимем кубок... я хочу тебе кое-что сказать. При всех.
Он встал, оставив её и с бешено бьющимся сердцем.
Команда собралась в конференц-зале. На стенах висели тактические схемы, но Хаби Алонсо даже не посмотрел на них. Он стоял перед игроками, заложив руки в карманы своего безупречного костюма. Его фигура излучала ту невероятную ауру победителя, которую нельзя купить или натренировать.
Амелия стояла в углу зала, прижав планшет к груди. Она видела, как Хаби обвел взглядом каждого. От опытного Карвахаля до молодого Гонсало.
— Посмотрите на свои гербы, — начал Алонсо. Его голос был негромким, но он резал тишину, как скальпель. — Многие говорят, что «Реал Мадрид» — это клуб, которому везет. Что мы побеждаем, потому что такова магия этого турнира.
Хаби сделал паузу, и Амелия увидела, как напряглись челюсти у игроков.
— Они ошибаются. Мы здесь не из-за магии. Мы здесь, потому что каждый из вас принес в жертву всё, чтобы надеть эту белую футболку. «Арсенал» — отличная команда. Они молоды, они голодны, они играют в красивый футбол. Весь Лондон сегодня будет красным. Они думают, что это их время.
Алонсо подошел к столу и ударил по нему ладонью.
— Но они забыли одну вещь. Финалы не выигрываются тактикой. Они выигрываются характером. В истории этого клуба есть моменты, когда казалось, что всё потеряно. И именно в эти моменты рождаются легенды.
Он посмотрел прямо на Джуда.
— Сегодня «Уэмбли» — твой дом, Джуд. Но это и наш дом. Когда вы выйдете в туннель, посмотрите на них. Увидьте страх в их глазах. Они знают, против кого они играют. Они играют против Королей Европы.
Хаби обвел зал рукой, указывая на персонал, на Амелию, на врачей.
— Мы проделали огромную работу. Амелия дала вам ключи от их защиты. Мы разобрали каждый их шаг. Но на поле будете вы. Не за себя. За ваши семьи. За этих болельщиков, которые продали последнее, чтобы быть сегодня на трибунах. Идите и возьмите то, что ваше. 16-й кубок ждет своего места в музее.
В зале взорвались аплодисменты. Рюдигер вскочил первым, за ним остальные. Энергия была настолько мощной, что Амелии показалось, будто в комнате поднялась температура.
Шум стадиона просачивался сквозь бетонные стены туннеля. Это был не просто гул — это был рев разъяренного зверя. 80 тысяч человек. Половина — в красном, половина — в белом.
Амелия стояла в технической зоне, провожая команду. Игроки «Арсенала» стояли напротив, сосредоточенные, бледные. Сака нервно поправлял гетры. Райс смотрел в одну точку.
Джуд шел в конце колонны. Перед тем как встать в строй, он на секунду задержался рядом с Амелией. Вокруг суетились операторы, стюарды, официальные лица УЕФА, но для них двоих пространство сузилось до одного метра.
— Родригес, — позвал он.
Она подняла на него глаза. Он выглядел как античный герой: собранный, мощный, с ледяным спокойствием в глазах.
— Помнишь, ты говорила про вероятность в 74% на победу, если мы забьем первыми? — спросил он с легкой ухмылкой.
— Да, — прошептала она.
— Забудь. Сегодня вероятность — 100%. Потому что я не уйду с этого поля без кубка для тебя.
Он коснулся её щеки — мимолетное, почти запретное движение — и шагнул в строй.
Заиграл гимн Лиги Чемпионов. Эти первые аккорды, от которых у Амелии всегда шли мурашки по коже. Команды начали движение к свету в конце туннеля.
Она смотрела на его спину, на пятый номер, уходящий в ревущую бездну «Уэмбли». В этот момент она поняла: её жизнь больше никогда не будет прежней. Битва за кубок началась.
Свисток прозвучал как выстрел, и «Уэмбли» превратился в кипящий котел. Первые пятнадцать минут матча были похожи на партию в шахматы, где фигуры двигались со скоростью сверхзвуковых истребителей. «Арсенал» Артеты играл пугающе слаженно. Деклан Райс и Мартин Эдегор создали в центре поля «бермудский треугольник», в котором вязли все попытки «Мадрида» развить атаку.
Амелия сидела на скамейке запасных, вцепившись в планшет. Её пальцы летали по экрану, отслеживая перемещения. Она видела то, что не видели зрители: Джуд был под плотнейшей опекой. Его буквально «душили» вдвоем, не давая развернуться.
— Они используют твою схему против нас, — прошептал Давиде Анчелотти, наклонившись к ней. — Видишь? Они перекрывают линии паса именно там, где ты указывала на наши слабые зоны.
Амелия кивнула. Её сердце колотилось где-то в горле. Артета был гением, он подготовился. К 30-й минуте стадион взорвался красным ревом: Букайо Сака прорвался по флангу и ювелирным пасом нашел Габриэла Жезуса. 1:0 в пользу «Арсенала».
Камера тут же выхватила лицо Джуда. Он стоял в центре поля, тяжело дыша, и смотрел на празднующих лондонцев. Затем его взгляд на секунду метнулся к бровке, где стояла Амелия. Она не отвела глаз. Она подняла планшет и едва заметно кивнула
— *«Верь в расчет, Джуд»*.
В раздевалке стояла тяжелая атмосфера. Феде Вальверде в ярости ударил по скамейке, Рюдигер что-то выговаривал защитникам. Хаби Алонсо вошел и просто поднял руку. Тишина наступила мгновенно.
— Амелия, — коротко бросил он.
Она вышла в центр, чувствуя на себе взгляды двадцати пяти лучших футболистов планеты.
— Мы проигрываем не в силе, а в тайминге, — её голос дрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Райс уходит в прессинг на три метра дальше, чем обычно. Он хочет съесть тебя, Джуд. Но из-за этого за его спиной образуется «мертвая зона» площадью в двенадцать квадратных метров. Если Винисиус уйдет глубже в центр, а ты, Джуд, ворвешься туда со второй линии... они не успеют перестроиться. Это математика. У них есть 1.2 секунды на реакцию. Мы быстрее.
Джуд поднял голову. Его глаза горели холодным огнем.
— 1.2 секунды? — переспросил он. — Мне хватит и одной.
Хаби улыбнулся — той самой улыбкой человека, который уже знает исход.
— Вы слышали. Идите и покажите им, что математика «Мадрида» всегда бьет амбиции Лондона.
Второй тайм стал учебником по футбольному искусству. «Мадрид» вышел другим. На 62-й минуте план Амелии сработал: Винисиус утянул за собой двоих защитников, и в образовавшуюся дыру, в те самые «двенадцать метров», как молния, ворвался Джуд. Пас Вальверде был идеален. Беллингем в одно касание переправил мяч в сетку.
1:1. «Уэмбли» задрожал от «Hey Jude», которую затянула белая часть трибун.
Матч перешел в стадию измора. Мина Бонино с трибуны VIP видела, как Феде носится по полю, стирая ноги в кровь. Она поймала взгляд Амелии и приложила руку к сердцу. Это была солидарность женщин, чьи мужчины сейчас писали историю.
89-я минута. Все ждали овертаймов. Но у судьбы и Амелии Родригес были другие планы.
«Арсенал» пошел в последнюю атаку. Эдегор потерял мяч под прессингом Камавинги. Амелия вскочила, предчувствуя момент.
— Сейчас! — выкрикнула она, хотя её никто не мог слышать за шумом.
Контратака. Мяч у Мбаппе. Он пробежал полполя, обходя защитников, словно те были тренировочными фишками. Перед ним был только Райя. Стадион замер. Весь мир замер.
Килиан не стал бить на силу. Он мягко, издевательски перекинул вратаря. Мяч, казалось, вечность летел по дуге, прежде чем опуститься в сетку.
2:1. Конец. История.
Когда арбитр дал финальный свисток, Амелия не смогла сдержать слез. Она видела, как Хаби Алонсо победно вскинул руки, как игроки рухнули на газон. Но её взгляд искал только одного.
Джуд не праздновал с командой у трибун. Он продирался сквозь толпу фотографов и стюардов прямо к технической зоне. Его футболка была в пятнах травы и пота, лицо — в синяках, но он светился.
Он подбежал к Амелии и, не обращая внимания на сотни телекамер, подхватил её на руки, закружив.
— Мы сделали это! — кричал он ей на ухо. — Ты видела?! 1.2 секунды, Лия!
Он поставил её на землю, но не отпустил. Вокруг них образовался вакуум. Весь мир смотрел на главную звезду финала и «секретное оружие» Мадрида.
— Джуд, ты сказал, что после матча скажешь что-то важное.
Он взял её за руку и вывел в центр поля, под свет софитов, туда, где уже начали монтировать подиум для награждения.
Он взял микрофон у одного из сотрудников стадиона. Весь «Уэмбли» притих.
— Сегодня все будут называть моё имя, — голос Джуда разнесся над стадионом. — Но я хочу, чтобы вы знали правду. За каждым моим шагом, за каждым этим голом стоит человек, который верил в меня больше, чем я сам. Который научил меня видеть игру иначе.
Он посмотрел на Амелию. В его взгляде было столько уважения и нежности, что это было сильнее любого признания в любви.
— Амелия Родригес — это сердце этого «Мадрида». И моё обещание было таким: я больше никогда не позволю тебе оставаться в тени. С сегодняшнего дня мы — команда не только в отчетах. Ты — мой равный партнер, мой главный советник и человек, с которым я разделю каждую победу в своей жизни.
Он предлагал ей нечто большее в тот момент — публичное признание её гения и их неразрывной связи. Он официально объявил всему миру, что она — та, кто стоит за его величием.
— Я обещал, что весь мир узнает, кто ты, — тихо добавил он уже без микрофона, касаясь своим лбом её лба. — Теперь они знают. Мы против всего мира, Лия. Навсегда.
Амелия улыбнулась, чувствуя, как по щекам текут слезы счастья. Над «Уэмбли» загремели фейерверки, окрашивая небо в золотой цвет 16-го кубка Лиги Чемпионов.
Золотая пыль конфетти еще кружилась в прохладном лондонском воздухе, оседая на плечах, мокрой от пота форме и идеально подстриженном газоне «Уэмбли». Шум трибун не стихал — это был не просто гул, а первобытный рев восторга. «Реал Мадрид» снова сделал это. Шестнадцатый кубок Лиги Чемпионов замер в руках капитана, а затем начал свое путешествие от игрока к игроку.
Амелия стояла чуть поодаль от подиума, стараясь просто дышать. Её сердце всё еще отбивало чечетку после слов Джуда. Публичное признание на глазах у миллионов — это было смелее, чем любой финт на поле. Но прежде чем она успела осознать масштаб случившегося, пространство вокруг них взорвалось новыми эмоциями. На поле начали спускаться те, ради кого эти мужчины сегодня умирали в каждом подкате.
Первыми, кого увидела Амелия, были Мина Бонино и её сыновья. Мина не шла — она летела, едва касаясь земли, с лицом, на котором смешались слезы, гордость и типично аргентинская экспрессия. Младший, Баутиста, был на руках у матери, а старший, Бенисио, одетый в крошечную форму «Мадрида» с четвертым номером на спине, уже мчался впереди, перебирая маленькими ножками по траве.
— Папа! Папа! — кричал мальчик, прорываясь сквозь кордон охранников.
Феде, который только что закончил обниматься с Родриго, обернулся. Его лицо мгновенно преобразилось. Усталость, сковавшая мышцы, исчезла. Он упал на колени, раскрывая объятия, и Бенисио на полном ходу врезался в него, повалив «Сокола» на газон. Через секунду к ним подбежала Мина. Она опустилась рядом, обнимая обоих своих мужчин, и Амелия видела, как Феде уткнулся лбом в плечо жены, наконец-то позволяя себе расслабиться.
Мина подняла глаза и, заметив Амелию, стоявшую неподалеку, подмигнула ей сквозь слезы. Это был их общий триумф. Триумф женщин, которые были тылом этой безумной машины побед.
Джуд, который всё это время не отпускал руку Амелии, внезапно напрягся, но это было приятное напряжение. Он смотрел в сторону туннеля, откуда выходили его самые близкие люди.
— Лия, — тихо сказал он, и в его голосе прорезалась мальчишеская дрожь. — Они здесь.
К ним приближалась группа людей, в которых Амелия мгновенно узнала черты Джуда. Дениз Беллингем шла впереди — статная, с достоинством королевы и добрыми глазами, в которых сейчас светилось безмерное счастье. Рядом с ней шел Марк, отец, чья выправка выдавала человека, привыкшего к дисциплине и труду. И, конечно, Джоуб — младший брат, который выглядел как зеркальное отражение Джуда, только чуть более юное и дерзкое.
Амелия почувствовала, как её ладони похолодели. Она работала с лучшими тренерами мира, спорила с Флорентино Пересом, но сейчас она чувствовала себя маленькой девочкой перед экзаменом.
— Мам, пап, — Джуд шагнул навстречу, вовлекая родителей в общее кольцо объятий. — Мы сделали это. Снова.
— Мы так гордимся тобой, Джуд, — голос Дениз был тихим, но звучным. Она отстранилась и перевела взгляд на Амелию.
Джуд мягко притянул Лию ближе, его рука легла ей на талию, собственнически и в то же время поддерживающе.
— Я хочу, чтобы вы познакомились. Это Амелия. Та самая, о которой я говорил... и о которой я только что сказал всему миру.
Наступила секундная пауза, которая показалась Амелии вечностью. Она видела, как Марк Беллингем оценивающе смотрит на неё — не как на аналитика, а как на девушку, которая заняла такое важное место в жизни его сына.
— Приятно наконец-то познакомиться с «мозгом» нашего Джуда, — Марк первым протянул руку, и его улыбка была теплой. — Он прожужжал нам все уши о том, какая ты невероятная.
— Скорее, это я должен благодарить её за то, что мой брат не потерялся на поле в первом тайме, — вклинился Джоуб, с ухмылкой протягивая Лии руку для «брофиста». — Привет, я Джоуб. Готовься, в нашей семье тебя ждет много разговоров о футболе и бесконечная конкуренция.
Дениз не стала ограничиваться рукопожатием. Она просто подошла и обняла Амелию. От неё пахло дорогим парфюмом и домашним уютом.
— Спасибо тебе, дорогая, — прошептала она Амелии на ухо. — За то, что он так светится. Я давно не видела его таким настоящим.
Амелия почувствовала, как комок подступил к горлу. Она посмотрела на Джуда, и он сиял — так, как не светился ни после одного гола. Теперь его мир был полон.
В этот момент по полю начал шествие «генералитет». Флорентино Перес, президент «Реала», в своем безупречном темно-синем костюме, двигался сквозь толпу с грацией патриарха. За ним шел Хаби Алонсо, который уже успел надеть чемпионскую кепку козырьком назад, выглядя одновременно как великий тренер и как мальчишка, только что выигравший школьный турнир.
Перес остановился перед Джудом и его семьей. Игроки расступались, давая дорогу «Дон Флорентино».
— Джуд, великолепная игра, — произнес Перес со своим фирменным спокойствием, которое скрывало бурю восторга. Он пожал руки Марку и Дениз, выражая им почтение за воспитание такого сына.
Затем его взгляд переместился на Амелию. Все вокруг замерли. Отношения Переса с персоналом всегда были строго профессиональными, но Амелия была особым случаем.
— Сеньорита Родригес, — Перес чуть склонил голову. — Ваше выступление в раздевалке в перерыве... мне доложили детали. Это было достойно лучших традиций нашего клуба. Вы понимаете дух «Мадрида». Мы не просто покупаем лучших игроков, мы ищем лучшие умы.
Он сделал паузу, и его глаза хитро блеснули.
— Кажется, контракт аналитика требует пересмотра в сторону долгосрочного сотрудничества. И, судя по всему, не только профессионального.
Хаби Алонсо, стоявший рядом, громко рассмеялся и приобнял Амелию за плечи.
— Президент, не пугайте её раньше времени цифрами! Лия, ты была чертовски хороша. Тот маневр с «мертвой зоной» Райса... Артета до сих пор чешет затылок в раздевалке.
— Это была командная работа, Хаби, — скромно ответила Амелия, но Хаби лишь отмахнулся.
— Команда исполняет, но кто-то должен нарисовать карту. Сегодня ты была нашим картографом.
Вокруг них кипела жизнь. Тибо Куртуа, вышедший на поле с маленькой дочкой, позировал для фото, надев на ребенка свои огромные вратарские перчатки. Винисиус и Родриго устроили танцевальный баттл прямо у углового флажка под аккомпанемент бразильских фанатов.
К группе Беллингемов подошли другие семьи. Милитао с дочкой, Рюдигер, который строил смешные рожицы, пытаясь рассмешить детей Вальверде. Это был момент абсолютного единства. Здесь не было звезд с многомиллионными контрактами — здесь были мужья, отцы, сыновья и братья.
— Посмотри на них, — прошептал Джуд, обнимая Амелию сзади и кладя подбородок ей на плечо. — Это то, о чем я говорил. Мадрид — это не клуб. Это семья. И теперь ты — её часть. Официально.
— Я всё еще не верю, что это происходит, — призналась Лия, глядя, как Бенисио Вальверде пытается отобрать кубок у Камавинги.
— Поверь, — Джуд развернул её к себе. — Завтра все газеты мира будут писать о твоем гении и о моем признании. Но сейчас... сейчас есть только мы.
Он снова поцеловал её — на этот раз долго и глубоко, под вспышки сотен камер. Теперь им не нужно было прятаться в темных коридорах «Вальдебебас» или скрывать взгляды в ресторанах.
В этот вечер на «Уэмбли» «Реал Мадрид» выиграл свой 16-й кубок, но Амелия Родригес и Джуд Беллингем выиграли нечто гораздо более ценное — право быть собой в мире, который всегда требует масок.
Когда команда собралась для общего фото с кубком, Хаби Алонсо внезапно крикнул:
— Эй, аналитик! Место в первом ряду не для мебели! Лия, иди сюда!
Джуд потянул её за руку в самый центр, усаживая рядом с собой и трофеем. И в тот момент, когда затвор камеры зафиксировал это мгновение, Амелия поняла: её жизнь изменилась навсегда. Она больше не была просто тенью за спиной чемпиона. Она была его сиянием.
Пока Джуд представлял Амелию своим родителям, из толпы празднующих игроков, словно вихрь, вылетел человек, чья белоснежная футболка была насквозь пропитана шампанским. Трент Александер-Арнольд. Его правая нога в этот вечер творила магию, а его связка с Джудом на поле выглядела так, будто они играли вместе с детского сада.
— Эй! Вы серьезно собираетесь праздновать это без меня?! — Трент ворвался в круг Беллингемов, сияя так, что мог бы затмить прожекторы «Уэмбли».
Он не стал дожидаться официальных приветствий. Трент просто подхватил Амелию на руки и закружил её, едва не сбив с ног стоящего рядом Джоба.
— Мы сделали это, Лия! Мы это сделали! — кричал он ей на ухо, пока она смеялась и пыталась не выпустить из рук свой планшет, который всё еще сжимала по привычке.
Когда он наконец поставил её на землю, Амелия, задыхаясь от смеха, поправила растрепанные волосы.
— Трент, ты невыносим! Ты чуть не раздавил мой ноутбук!
— К черту ноутбук! — Трент обернулся к Джуду и крепко обнял своего лучшего друга. — Видел мой пас на 70-й минуте? Скажи мне, что это было не идеально!
— Это было почти так же хорошо, как мои движения, — ухмыльнулся Джуд, хлопая друга по спине. — Но признай, если бы Лия не сказала тебе сужать позицию при контратаках, ты бы до сих пор бегал за Сака по всему флангу.
Трент на секунду стал серьезным и посмотрел на Амелию. В его глазах было нечто большее, чем просто радость от победы. Это была глубокая благодарность.
— Она права, как всегда, — Трент положил руку на плечо Амелии и подмигнул ей.
Дениз Беллингем с интересом наблюдала за этой сценой.
— Кажется, у нашего Джуда серьезная конкуренция за внимание Амелии, — тихо заметила она мужу, на что Марк лишь понимающе улыбнулся.
— Мам, Трент — это просто Трент, — Джуд притянул Амелию к себе, словно обозначая территорию, хотя в его жесте не было злости, только дружеское подначивание. — Он её лучший друг, но мой — главный трофей.
— Ой, посмотрите на него! «Главный трофей»! — Трент скорчил забавную гримасу. — Лия, если он начнет слишком задирать нос, просто напомни ему, кто делает те самые кроссы, которые он замыкает. Без моей правой ноги он просто очень стильный парень, который много бегает.
Все рассмеялись. В этот момент к ним подошел фотограф клуба.
— Синьор Беллингем, синьор Александер-Арнольд, сеньорита Родригес! Можно фото? Тройка, которая изменила этот сезон!
Они встали вместе. Джуд справа, Трент слева, а Амелия посередине. Джуд обнимал её за талию, а Трент по-свойски закинул руку ей на плечо, держа в другой руке свою медаль.
— Эй, Лия, — прошептал Трент прямо перед вспышкой. — Помнишь, как ты сказала мне в октябре, когда я сидел на скамейке после травмы, что я подниму этот кубок в Лондоне?
— Я никогда не ошибаюсь в расчетах, Трент, — ответила она с теплой улыбкой.
— Знаю. Именно поэтому ты — часть нашей банды. Навсегда.
Вспышка зафиксировала этот кадр: двух лучших футболистов современности и девушку, которая стала их мозгом, сердцем и связующим звеном. Для прессы это будет «Тройка Мадрида», но для них троих это был момент абсолютной дружбы, которую не могли разрушить ни деньги, ни слава, ни интриги большого спорта.
Пока они шли к трибунам, чтобы поприветствовать фанатов, телефон Трента, лежавший в сумке у Амелии,завибрировал.
— Твой телефон разрывается, — сказала она, протягивая ему гаджет.
Трент взглянул на экран. Сотни уведомлений. Одно из них заставило его замереть. Это было сообщение от Клоппа.
*«Горжусь тобой, сынок. Ты выглядишь в белом так же хорошо, как и в красном. Наслаждайся этим моментом. Ты его заслужил».*
Трент показал экран Амелии. Она увидела, как его глаза на мгновение увлажнились.
— Видишь? Все сложилось так, как должно было быть, — тихо сказала она.
— Да, — Трент глубоко вздохнул и убрал телефон. — Благодаря тебе. Идем, там Винисиус пытается открыть пятилитровую бутылку шампанского, и я уверен, что он обольет всех, кроме себя. Нам нужно его остановить.
Джуд, Трент и Амелия побежали в сторону центрального круга, где уже начиналось настоящее безумие. Шестнадцатый кубок сиял на постаменте, ожидая, когда его заберут в Мадрид, но в эту ночь «Уэмбли» принадлежал этой троице.
___________________
Самая лучшая глава! Если бы так было бы и в реальности(( Мне что то подсказывает что нам и в этом году ничего не светит, разве что Ла лига...
Тгк: sivariks