Глава первая
При каждом осторожном шаге , чавкание изредка попадавшегося под ногами снега, в ушах Ли Зимо́ раскатывалось громом. Ему казалось, что каждая капля пота на его лице щипит словно кусок масла на горячей сковороде, кряхтит преодолевая каждую морщинку и изгиб. По венам ниже колен вместо крови словно тёк свинец. От напряжения ноздри улавливали тысячи запахов.
Его спутник тоже был довольно измотан. Уже несколько часов они преследовали издали свою раненную жертву.
Их опасное и трудное дело приносило хороший доход. Они - охотники. Берут заказы в основном только на барсов и тигров, но для питания во время длительных походов, конечно могут добыть зверей и для пищи. Этим промыслом они занимались около десяти лет, с конца 1920-ых, но особо не разжились, хотя заказчик расплачивался всегда точно и во время. Охотники особо не расспрашивали, как заказчик - Су Юшэнг реализует "товар". Да и жизненный опыт научил браконьеров, что излишняя любопытность ни до чего хорошего не доводит. Им приходилось рисковать как при пересечении границ, особенно с Россией (непрерывная война и смена власти), так и при охоте в густых дебрях полных опасных зверей. Им нравился этот процесс. Они были безжалостны в выполнении любых прихотей Юшэнга.
Начало темнеть. Браконьеры приступили к поиску места для ночёвки. Дремучие амурские леса таили в себе много опасностей. Их могли загрызть хищные звери как на земле, так и на деревьях. Ввиду того, что пещеры пользовались большим спросом у медведей, тех же барсов и других хищников, они часто были ещё опаснее.
Ли Зимо и Дунь решили все же найти себе берлогу. Уже пару часов шёл мелкий снег и добытчики хотели выспаться где-нибудь, где они могли отогреться и подсушить свой незатейливый скарб.
К их счастью, скоро они смогли найти такое место. Это была, по-видимому, заброшенная медвежья берлога.
Раненный и голодный барс измотался не менее приследовавших его браконьеров. Будь он менее вынослив - давно бы уже украшал своей шкурой стены какого-нибудь вельможи, а костями и когтями растворился бы в какой-нибудь микстуре для придачи мужской силы или чего еще, на выдумку ненасытного лекаря, который собственно и заказывал безжалостное истребление барсов и тигров.
После долгих блужданий барс смог раздобыть себе на ужин зайца. Только было он принялся раздирать зайца лапами и въгрызаться в мягкую, тёплую тушку клыками, слизывая тёплую кровь жертвы со своей морды, как его тонкий слух уловил метрах в шестистах неуверенные шаги косули. Вот кто мог утолить его голод и придать барсу новых сил!
Барс забросил поедание скудной пищи и направился осторожной поступью на слух. Он наступал на старые чужие следы. Мохнатые лапы заглушали звуки его шагов. Барс словно отключил все свои чувства и уже не ощущал боли от ран. Хищник навострил уши и уловил слабый ветерок со стороны жертвы. Словно призрак беззвучно и стремительно направился он к косуле.
Самый противный для барса звук нарушил тишину. Ворона с высокой пихты подала тревогу! Послышалось тяжёлое буханье копыт убегающей косули. От бессилия и злости барс зарычал. Его полу-рык -полу-стон раздался эхом по лесу и пророкотал в дали. Вся надежда на подкрепление сил косулей, испарилась. Было понятно, что шансы на выживание с схватке с двуногими значительно уменьшились. Ему казалось, что это была сама его судьба.
Ученные мужи говорят, что животные не могут думать, а все действия связанны с инстинктами. Не будем с ними спорить. Пусть будет это не логической цепочкой, а инстинктом подсказывающим , что угасающие силы и голод содрогали тело инстинктивно понимающее и не хотевшее признать, что конец скоро.
Полурастерзанного зайца уже расчленяли во всю грызуны, нору которых вчера разорил белогрудый медведь. Грызунам грозила голодная смерть. Все их запасы орешков слопал прожорливый косматый медведь. Обычно они питались дарами леса, но голод и инстикт выживания подталкивали грызунов к поеданию мяса.
Знахарь Ванг Дзенгшен был богат на выдумки и знал, как содрать от обратившихся к нему последние гроши. В случае , если у пациента не было тех денег, что просил лекарь, они брали у Ванга же ссуду под проценты. Он продавал кучу микстур, в силу которых не верил и сам. Да и как верить, если нередко рецепты придумывались им на ходу и не менее редко вообще экспериментировались. Но даже если бы лекарь признался своей орде пациентов во лжи и надувательстве, они ходили бы к лекарю. И даже совсем наоборот, возможно кто-то поколотил бы плута, приговаривая "Не хочешь лечить, так и скажи" или "Ты это так себе цену набиваешь, лечи нас, плут!"