Глава 11
Утро было слишком тихим.
Я проснулась ещё до будильника — как всегда перед стартом. В номере было полумрачно, за окном медленно светлело. Я лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Нога ныла — не резко, а глухо, будто напоминая: я здесь.
— Я знаю, — прошептала я сама себе. — Потерпи.
На раскатке я была собранной до странности. Ни одной лишней мысли. Ни одного лишнего движения. Лёд был идеальным — гладким, холодным, честным. Таким, каким он бывает только на Олимпиаде.
Когда объявили моё имя, шум трибун стал глухим, словно кто-то закрыл мир за стеклом.
Я вышла на лёд.
Музыка началась — и всё остальное исчезло.
---
Короткая программа
Первый элемент — чисто.
Тело слушалось, будто травмы не существовало.
Второй — точно, без запинки.
Я чувствовала каждое ребро конька, каждый миллиметр льда.
В прыжках не было ни страха, ни сомнений — только концентрация и годы работы.
Я не гнала программу, не торопилась. Я жила в ней.
Когда прозвучали последние ноты, я остановилась, сделала финальную позу — и только тогда позволила себе вдохнуть.
Тишина длилась секунду.
А потом арена взорвалась.
Я кивнула, улыбнулась — и только за бортом позволила ноге дрогнуть.
---
Оценки
Мы сидели с моей мамой , ожидая баллы. Сердце билось ровно — странно ровно.
На табло загорелись цифры.
«Лейла Абдулаева — первое место по итогам короткой программы.»
Я не сразу осознала.
— Ты... ты видишь это? — прошептала я тренеру.
Она молча обняла меня.
Чуть ниже —
«Алина Загитова — второе место.»
Следом —
«Евгения Медведева — третье.»
Разница в баллах была минимальной, но факт оставался фактом:
я откатала идеально.
Камеры тут же повернулись ко мне.
Вопросы. Улыбки. Аплодисменты.
— Лейла, вы сегодня были безупречны. Как вам это удалось с травмой?
— Я просто сделала свою работу, — ответила я спокойно. — Завтра будет новый день.
Но внутри я знала:
я уже выиграла кое-что гораздо большее, чем баллы.
Я доказала — прежде всего себе — что всё было не зря.
И где-то далеко, за тысячи километров, я даже не сомневалась:
«он это увидел»
Продолжаю, мягко переходя к нему.
---
ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР
Ислам
Экран ноутбука светился в полумраке номера. Ислам сидел неподвижно, даже не моргал — будто одно лишнее движение могло сбить её с ребра конька.
Он включил трансляцию случайно.
Сказал себе: «Просто посмотрю оценки».
Но остался с самого выхода.
Когда объявили её имя, он выпрямился.
Когда заиграла музыка — перестал дышать.
Она каталась спокойно.
Не на надрыве.
Не на показ.
И именно это било сильнее всего.
— Она не бережёт ногу... — тихо сказал Усман, сидевший напротив.
Ислам ничего не ответил.
Он видел, как она берёт элементы чисто. Как не экономит на амплитуде. Как идёт в прыжки, будто боли не существует. Он слишком хорошо знал этот взгляд — такой бывает у бойцов, когда они выходят, зная, что будет больно, но отступать нельзя.
Финальная поза.
Тишина.
Взрыв арены.
Ислам резко выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время сидел, сжав кулаки.
— Первая, — сказал Усман, глядя на табло.
— Я знаю, — коротко ответил Ислам.
Он смотрел, как Лейла улыбается камерам. Улыбка была настоящей — и одновременно слишком сдержанной. Такой улыбаются люди, которые держатся из последних сил.
— Она завтра пойдёт в произвольную, — продолжил Усман. — С травмой. Под этим давлением.
Ислам закрыл ноутбук.
Встал.
— Ты куда? — спросил Усман.
— В аэропорт.
Усман замер.
— Ты серьёзно?
— Я должен быть там, — сказал Ислам спокойно, но в голосе не было сомнений. — Не на трибунах. Не в новостях. Рядом.
— Она сказала журналистам, что вы не общаетесь, — осторожно напомнил Усман.
Ислам посмотрел на него.
— Я знаю. Это моя ошибка.
Он достал телефон, открыл приложение с билетами.
Ближайший рейс — ночь, пересадка, без сна.
Он нажал «купить».
— Ты понимаешь, что снова будет шум? Камеры? Вопросы?
Ислам кивнул.
— Пусть. Я не собираюсь выходить в клетку. Я просто буду там, если она упадёт. Если будет больно. Если понадобится опереться.
Он накинул куртку, взял сумку.
— Ты ей напишешь? — спросил Усман.
Ислам на секунду задумался.
— Нет. Я хочу, чтобы она увидела меня сама.
Он вышел, закрыв за собой дверь.
А где-то в олимпийской деревне Лейла сидела у окна, прикладывая лёд к ноге, и ещё не знала, что к завтрашнему дню она будет не одна.