Джек Меридью| Агония | Повелитель мух

Лес сомкнулся за нашими спинами, будто захлопнулась дверь. Тропа, по которой вёл Джек, становилась всё уже, кусты цеплялись за одежду, а корни норовили подставить подножку. Где-то впереди послышался крик незнакомой птицы — резкий, похожий на детский плач. Морис вздрогнул и прибавил шагу.

— Это просто птица, — бросил Джек через плечо, но его голос прозвучал напряжённо.

Я шла за Саймоном, стараясь не наступать на скользкие камни. Рубашка уже промокла от пота, волосы прилипли к шее. Рана на боку ныла, но я старалась не обращать внимания. В какой-то момент тропа раздвоилась, и Джек остановился.

— Налево, — сказал он уверенно.

— Откуда знаешь? — спросил Ральф, подходя ближе. В его голосе слышалось сомнение.

— Я охотник. Я чувствую, — Джек бросил на него быстрый взгляд, и в этом взгляде было что-то вызывающее. — Если не доверяешь, веди сам.

Ральф сжал челюсти, но промолчал.

Мы свернули налево. Лес стал реже, сквозь кроны пробивались лучи солнца, и в одном из таких лучей я заметила Джека. Он шёл впереди всех — напряжённый, собранный, каждую секунду сканирующий пространство вокруг. Его раскрашенное лицо делало его похожим на дикого зверя.

А потом он обернулся. Посмотрел не на тропу, не на следы — на меня. Проверить, иду ли я за ним.

Ральф, заметивший этот взгляд, вдруг ускорился и поравнялся со мной.

— Держись ближе ко мне, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Мало ли что...

— Здесь же все вместе, — ответила я, не понимая.

— Ты слишком далеко от меня.

Я хотела сказать, что иду ровно посередине — ни с кем рядом, но слова застряли в горле. Ральф на мгновение коснулся моей руки — легонько, будто случайно, но я почувствовала, как он сжал пальцы на моём запястье.

— Не отходи, — добавил он уже тише и убрал руку.

Впереди Джек резко остановился. Ральф отшатнулся от меня, будто его застали за чем-то запретным.

— Что там? — спросила я, выглядывая из-за плеча Джека.

— Следы, — ответил он хмуро. — Кровь.

Мальчишки зашептались. Морис побледнел и отступил на шаг. Даже Роджер, который до этого казался бесстрашным, напрягся и поднял копьё повыше.

Я шагнула вперёд, чтобы рассмотреть. На земле, на тёмной влажной листве, виднелись бурые пятна — крупные, уже засохшие. Рядом — какие-то обрывки шерсти.

— Это не человеческая кровь, — сказал Джек, присаживаясь на корточки. — Свинья. Кто-то ранил её, но не добил.

— Или что-то ранило, — тихо сказал Саймон, и все замолчали.

Джек выпрямился и посмотрел в глубь леса, туда, где тени сгущались почти до черноты.

— Дальше идём тихо, — приказал он. — Копья наготове. И — он обернулся и посмотрел прямо на меня — ты, Анора, иди за мной. Так будет безопаснее.

— Она пойдёт со мной, — резко сказал Ральф, делая шаг вперёд. В его голосе прозвучала сталь, которой я раньше не слышала.

Джек медленно повернулся к нему. Они стояли друг напротив друга — блондин и брюнет, вождь и охотник, и воздух между ними, казалось, искрил.

— Я сказал, за мной, — повторил Джек, и его голос упал на полтона ниже, почти до рыка.

— А я сказал, со мной, — не отступил Ральф. — Я главный.

— Ты главный в своём лагере. Здесь мы на моей территории.

Я смотрела на них и не верила своим глазам. Мы в лесу, неизвестно, что ждёт нас за следующим поворотом, а они спорят о том, кто будет идти рядом со мной.

— Хватит! — рявкнула я, и оба замерли.

Они повернулись ко мне — два взгляда, два ожидания. Я почувствовала себя добычей, за которой гонятся два хищника.

— Я пойду сама по себе, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я не собачка, которую нужно водить на поводке. Идите вперёд и ищите следы. А я буду там, где захочу.

Джек усмехнулся — невесело, уголком губ.

— Упрямая, — сказал он тихо, но в его глазах промелькнуло что-то вроде уважения.

— Это называется характер, — ответила я.

Ральф молчал, но я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки. Он не привык, чтобы ему перечили. Особенно при Джеке.

— Ладно, — сказал Ральф наконец. — Но будешь рядом с Саймоном. Он хотя бы не полезет с глупостями.

Саймон, услышав своё имя, удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Только кивнул.

Джек перевёл взгляд на него — долгий, изучающий. В этом взгляде была не только ревность. Было что-то ещё. Старая боль, может быть. Или зависть.

— Саймон, — произнёс он его имя с каким-то странным чувством, будто пробуя на вкус. — Ты всегда был тихим. Но умным. Присмотри за ней.

— Я присмотрю, — ответил Саймон спокойно.

Мы двинулись дальше. Следы крови вели вверх, к скале, и чем ближе мы подходили, тем тяжелее становился воздух. Пахло сыростью, гнилью и ещё чем-то — сладковато-приторным, отчего к горлу подступала тошнота.

Джек шёл первым, сжимая копьё так, что побелели костяшки. Ральф — следом, то и дело оборачиваясь на меня. А я шла последней, рядом с Саймоном, и чувствовала на себе чей-то взгляд из глубины леса.

— Он смотрит на тебя, — тихо сказал Саймон, когда мы отстали на несколько шагов.

— Кто? — спросила я, хотя знала ответ.

— Оба.

Я опустила голову, рассматривая корни под ногами. Пальцы дрожали — то ли от страха, то ли от чего-то другого.

— Что мне делать?
— Ты должна выбрать, — спокойно сказал Саймон.

Я хотела сказать, что не выбираю никого, но слова застряли в горле. Потому что это было неправдой. Я выбирала. Каждый раз, когда смотрела на Джека дольше, чем нужно. Каждый раз, когда ловила себя на мысли, что ищу его глазами в лагере. Каждый раз, когда вспоминала его поцелуй и не могла уснуть.

— Мы почти у цели, — крикнул Джек, прерывая мои мысли.

Впереди, сквозь деревья, показалась скала — та самая, чёрная, с пятном на вершине. Теперь, вблизи, она казалась ещё больше, ещё страшнее. И где-то наверху, в густых зарослях, что-то зашевелилось.

— Тихо, — прошептал Джек, поднимая руку. — Там кто-то есть.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Рядом кто-то тяжело дышал — кажется, Хрюша.

— Я пойду проверю, что там, — сказал Ральф.

Ральф шагнул вперёд, перехватив копьё поудобнее.

— Я пойду проверю, что там, — повторил он, и в его голосе не было страха. Только решимость.

— Ральф, — сказала я тихо, — может, не надо?

— Надо, — ответил он, не оборачиваясь. — Кто-то должен.

Он начал подниматься по склону. Камни осыпались под его ногами, и я слышала, как тяжело он дышит — подъём был крутым, а солнце пекло немилосердно.

Джек смотрел ему вслед. Его пальцы сжимали древко копья, и я видела, как напряглись мышцы на его шее. Он колебался. Прямо сейчас, на глазах у всех, в нём боролись два человека: один хотел доказать, что он смелее Ральфа, второй — боялся. Боялся того, что прячется наверху.

— Джек, — позвала я тихо.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — стыд, может быть. Или злость на самого себя.

— Не смотри на меня так, — сказал он резко и, развернувшись, быстро зашагал вслед за Ральфом.

Я видела, как он догоняет Ральфа. Как поравнялся с ним, как что-то сказал — не разобрать, но Ральф кивнул. Они пошли рядом — два вожака, два врага, объединённые общей неизвестностью.

— Он боится, — сказал Саймон рядом со мной. — Я его знаю. Когда он так идёт — плечи напряжены, копьё слишком высоко — он боится.

— Почему он тогда пошёл?

— Потому что не мог позволить Ральфу быть смелее, — ответил Саймон просто. — Гордость сильнее страха.

Я смотрела, как они поднимаются всё выше, и моё сердце колотилось где-то в горле. Охотники замерли внизу, задрав головы. Морис нервно переминался с ноги на ногу. Роджер, напротив, стоял неподвижно, как статуя, и только глаза его бегали из стороны в сторону.

— Они что-то нашли! — крикнул вдруг кто-то из малышей, и все разом напряглись.

Ральф и Джек замерли на полпути. Я видела, как они смотрят вверх, на чёрное пятно среди скал. А потом Ральф резко обернулся и закричал:

— Зверь! Здесь его логово!

Голос его сорвался, но слова были разборчивы. По толпе пробежал вздох — кто-то ахнул, кто-то выругался. Близнецы схватились за руки и побелели.

— Назад! — закричал Джек, спускаясь вниз быстрее, чем поднимался. — Все назад, в лагерь!

Он почти бежал, и я видела, как он испуган. По-настоящему, не показно. Ральф спускался следом, то и дело оглядываясь через плечо, будто ждал, что зверь прыгнет на него сзади.

— Бежим! — крикнул кто-то, и началась паника.

Мы бежали через лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног. Саймон бежал рядом, иногда подхватывая меня под локоть, когда я спотыкалась.

— Не останавливайся, — твердил он. — Просто беги.

В лагерь мы ворвались, как стая испуганных зверей. Ральф первым добежал до костра и развернулся к остальным. Его лицо было красным, грудь ходила ходуном.

— Мы видели его логово! — выкрикнул он. — Там есть зверь! Я сам видел!

Джек подбежал следом, отшвыривая копьё в сторону.

— Ты ничего не видел, — сказал он резко, и в его голосе послышалась злость. — Ты услышал шорох и испугался. Как ребёнок.

— Я видел достаточно, чтобы понять — там кто-то есть! — Ральф шагнул к нему. — А ты струсил и побежал первым!

— Я побежал, потому что ты начал орать как баба!

Я стояла в стороне, тяжело дыша, и смотрела, как они сближаются. Охотники Джека и мальчишки из нашего лагеря образовали круг, наблюдая за поединком. Кто-то уже начал выкрикивать подбадривающие слова. Хрюша пытался влезть между ними, но его оттолкнули.

— Прекратите! — крикнула я, но меня не услышали.

— Ты не можешь быть вождём, если боишься каждого шороха! — Джек ткнул пальцем в грудь Ральфа.

— А ты не можешь быть охотником, если врёшь сам себе! — Ральф оттолкнул его руку.

А потом Джек ударил.

Это было быстро — кулак в челюсть, и Ральф пошатнулся, но устоял. Он ответил — тоже кулаком, в скулу, и я увидела, как по лицу Джека потекла кровь из разбитой брови.

Охотники взревели. Мальчишки закричали. Кто-то пытался их разнять, кто-то, наоборот, подначивал.

— Хватит! — заорала я, но бесполезно.

Джек схватил с земли раковину — рог, символ власти, который валялся у костра. И ударил. Не кулаком — рогом. Тяжёлым, гладким, розоватым.

Ральф вскрикнул и схватился за голову. Между пальцев потекла кровь.

— Джек! — закричала я и бросилась к Ральфу.

Джек замер. В его глазах вспыхнуло что-то — ужас? Раскаяние? Но через секунду лицо его снова стало каменным.

— Ты... — начал Ральф, но кровь текла по лицу, заливая глаза, и он не мог говорить.

— Он больше не вождь! — крикнул Джек, оборачиваясь к толпе. — Я главный! Кто со мной?

И они пошли. Сначала Морис. Потом Роджер. Потом охотники один за другим переходили на сторону Джека. Но к ним потянулись и другие — те, кто ещё утром сидел у нашего костра. Близнецы переглянулись и, опустив головы, шагнули к Джеку. Хрюша поправил очки и остался на месте. Саймон не двинулся.

— Анора, — Джек шагнул ко мне, протягивая руку. — Идём со мной.

Я посмотрела на его руку. Пальцы были в крови — не его, Ральфа. Потом перевела взгляд на Ральфа, который сидел на песке, зажимая рану на голове.

— Нет, — сказала я.

Джек замер.

— Что?

— Я сказала: нет. Я остаюсь здесь.

Его лицо дёрнулось. Глаза потемнели.

— Ты не понимаешь...

— Всё я понимаю, — перебила я. — Ты ударил его рогом. Тем самым, который был символом единства. Ты хотел доказать, что ты сильнее, а доказал только, что ты жесток.

Джек отшатнулся, будто я ударила его. Рот открыл, закрыл. Потом его глаза сузились.

— Ты пожалеешь, — сказал он тихо. — Ты ещё придёшь ко мне. Когда этот трус не сможет тебя защитить.

Он развернулся и пошёл. Охотники потянулись за ним, как тени. Морис, уходя, показал мне язык — по-детски, глупо, но больно. Близнецы оглянулись на меня виновато и тут же отвернулись.

Лагерь опустел наполовину. Рядом со мной остались только Ральф, Хрюша, Саймон и несколько самых младших малышей, которые смотрели на происходящее круглыми от страха глазами.

— Дай посмотреть, — я протянула руку к его лицу, но Ральф резко отшатнулся.

— Не надо, — сказал он глухо, отводя взгляд. — Не надо меня жалеть.

— Я не жалею, я хочу помочь...

— Я сказал — не надо! — он оттолкнул мою руку, и в этом движении было столько горечи, что я замерла. — Иди к нему. Ты же хочешь.

— Что? — я не поверила своим ушам.

— Ты слышала. — Ральф поднял на меня глаза — покрасневшие, злые, с каплями крови на ресницах. — Всё равно рано или поздно уйдёшь. Так иди сейчас.

— Ральф, я только что сказала ему нет...

— А я говорю — иди! — его голос сорвался на крик. — Я не хочу смотреть, как ты будешь на меня смотреть с этой... с этой жалостью. Я не сломался. Иди к своему охотнику.

Я встала. Внутри всё кипело — обида, злость, непонимание. Хрюша стоял в стороне и хлопал глазами. Саймон смотрел на меня с грустью, но молчал.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушла? — спросила я тихо.

Ральф отвернулся и вытер лицо тыльной стороной ладони — грязной, в песке и крови.

— Мне всё равно, — бросил он, не глядя.

Я ждала ещё секунду. Надеялась, что он скажет: «Нет, останься». Но он молчал.

— Хорошо, — сказала я. — Как скажешь.

Я развернулась и пошла.

Шаги сначала были медленными — будто я ждала оклика. Но за спиной было тихо. Только потрескивал костёр да всхлипывал кто-то из малышей.

Я ускорилась. А потом побежала — не столько за Джеком, сколько прочь оттуда. От его молчания. От его гордости, которая оказалась сильнее его самого...

_______________________________

Хочу предупредить что здесь не будет точно также как и в сериале.
Не забывайте ставить звёздочки, и буду рада вашей подписке. <3