Маги: Зеркальное отражение

Поиски похитителя заняли слишком много времени. Дети осмотрели все закоулки недалеко от рынка и даже успели поймать одного ребенка, который воровал у прохожих. Но после тщательного осмотра его личных вещей, мешочка который бы принадлежал дочери короля Соломона не нашлось.

И пока поникшая Нума петляла в толпе, даже, не замечая собственного попутчика, который уже заранее знал чем окончатся поиски, господин Сафу порылся в своих карманах в поисках монет и не найдя их, отправился обратно в порт.

— Знаешь, а ведь это бесполезно, — присев на пустой деревянный ящик, девочка откинула голову назад и прикрыла глаза. — Мне нужно уже возвращаться обратно домой...

Морской ветер мягко развивал ее длинные волнистые волосы, а при свете розово-красного заката они и вовсе казались приобрели более насыщенный оттенок. Даже белоснежные волосы Рамсеса отдавали розоватым оттенком со стороны.

— Ты каждый раз проделываешь такой долгий путь от своей деревеньки до города, но зачем? — направившись к одиноко сидящей на ящиках Нуме, мальчишка пытался подобрать слова чтобы плавно и незаметно сменить тему разговора.

Каждый шаг юного выходца из Хелиохапта сопровождался противно долгим скрипом деревянных досок и шумом волн. Рынок уже полностью успел опустеть к этому моменту, а жизнь в порту уже постепенно засыпала. Разве что некоторые пьяные моряки валялись среди таких же ящиков ил мешком, да громко похрапывали. Зато в городе уже разжигались теплые печи черный дым от которых был заметен даже ночью и начинали открываться местные кабаки и бордели, которых было предостаточно.

— Что?

— Ты могла купить хлеб и продукты у кого-нибудь из соседей, но ты намеренно пробираешься сквозь пески сюда. Хотя и цены тут выше, — взмахнув рукой в сторону возвышенного оживающего города, мальчишка внимательно посмотрел на беззащитную девочку.

— А-а-а-а, вот ты про что, — протянула Нума, а после легонько пожала плечами. — Просто раньше я с одним человеком часто сюда ходила. Это привычка.

— А сейчас? — сразу же спросил Рамсес зацепившись за одно слово.

Действительно, а что было сейчас? Даже без Синдбада она все продолжала приходить в этот чертов город чтобы просто купить хлеба, словно, это была какая-то традиция. На самом же деле, Нума никогда не признается ни Рамсесу ни себе самой, что просто надеется случайно в толпе встретить ненавистную фиолетовую макушку мальчишки, что пропал уже много месяцев назад. Хотя и обещал вернуться быстро.

Услышав рядом с собой тихое жужжание, девочка нахмурилась и против воли осмотрелась в поисках надоедливого насекомого. Казалось, что Рамсес ничего не замечал и лишь продолжал молча ждать ответ на свой вопрос. Но, он и правда не слышал тихий жужжащий звук насекомого, пока единственная дочь короля Соломона крутилась вокруг. Когда девочке стало понятно, что источник звука был не рядом с ней, то она не спеша стала осматривать город. В окнах уже горел свет от свечей и в небе стояли столбы черного дыма.

— А сейчас я хожу сюда одна. Надеюсь, что на сегодня допросы окончены, — с небольшим раздражением произнесла Нума и махнув рукой явно недовольному таким ответом Рамсесу, направилась обратно в город, чтобы потом отправиться домой.

— Нума! Рамси! — неожиданно со стороны порта раздался громкий крик господина Сафу.

— Отец, — скривившись от сокращения собственного имени, выходец из Хелиохапта украдкой посмотрел на девочку ожидая ее реакции.

— И правда, — немного удивившись появлением торговца, Нума направилась быстрым шагом к нему, оставляя Рамсеса плестись где-то позади себя.

— Чем же ваши поиски увенчались? — господин Сафу встретил детей с широкой улыбкой. В одной руке у него был небольшой мешочек из плотной ткани от которого к тому же исходил запах хлеба. Его особенно яро почувствовала Нума, ведь за весь день она успела позавтракать несколькими остатками вчерашнего ужина.

Вопрос пришелся некстати. Даже не сговариваясь, ребята синхронно выдохнули и угрюмо посмотрели в разные стороны. Можно было даже сказать, что над ними образовались тяжелые черные тучи показывающие их неудачу в поисках вора.

— Держи, это компенсация за времяпровождение с моим сыном, — солнечно улыбаясь, мужчина протянул тот самый мешочек с хлебом ошарашенной девочке. — Он же просто невыносим!

Раскрывая шокированно рот словно рыбка, которую выбросило на берег, Нума рассматривала содержимое мешка. Несколько буханок свежего хлеба и маленький кусочек сыра могли прокормить ее и Эсру на несколько дней. От подобной щедрости в уголках розовых глаз выступили слезы. Отказываться от подобной щедрости было бы глупо, ведь еда требовалась не только ей, но и госпоже Эсре.

— Че-е-его? — ошарашенно дернувшись как от удара, Рамсес возмущенно уставился на своего отца.

— Признаюсь честно, у меня самого во время плавания возникает мысль сбросить этого негодника в море.

— П-правда? — улыбаясь, Нума держа мешочек с хлебом одной рукой второй вытирала глаза.

Была парочка моментов, когда единственная дочь короля Солома действительно хотела столкнуть в воду Рамсеса, когда их очередные препирания были в порту, но в реальности это были лишь ее мечты. Она всегда думала, что это будет по настоящему жесткого по отношению к мальчишке.

— Эй, я между прочим здесь стою, — с нескрываемым раздражением в голосе произнес Рамсес.

— В детсве он был милым мальчиком, так нежно улыбался, а сейчас ты только посмотри на него! — нахмурив густые брови, торговец наконец-то повернулся к своему младшему сыну, который уже был готов придущить собственного отца и подругу.

— Не улыбался я так! — крик вышел немного громче чем рассчитывал Рамсес, поэтому один из местных пьяниц порта поспешили в своей манере заткнуться. Раскаленный разговорами о слишком сокровенном, с легким румянцем на щеках и до ужаса красными ушами, мальчишка поспешил ответить не хуже. Даже его собственный отец и Нума выпали на пару минут. А ведь эти же слова могли прилететь и им.

— Эй, — уже порядком избавившись от слез, девочка в своей привычной манере окликнула мулата. — Разве благородные и добрые мальчики такое говорят?

— Зачем ты ей сказал?! — покраснев пуще прежнего от ядреной смеси гнева и смущения, Рамсес поспешил с обвинениями накинуться на своего отца.

— Она уже считай член нашей семьи, — легкомысленно произнес мужчина, явно веселясь от поведения своего сына.

-- Не дай Бог! — ужаснувшись от одной только мысли породниться с этой упрямой девчонкой, мальчишка с нескрываемым ужасом в глазах прислонил ладонь к груди. Видимо, Рамсес не так понял слова своего отца и именно поэтому в течение всего разговора старался не смотреть в лицо Нуме.

Никто из них и не заметил как последние лучи уходящего солнца коснулись стен зданий за оживленным разговором. В какой-то момент оглядываясь назад, единственная дочь короля Соломона поняла, что именно сейчас она готова жить дальше. Образы Синдбада и родного брата медленно растворились в темноте и с этого момента больше не будут преследовать ее. Она как и обещала будет присматривать за женщиной, которая заменяла ей погибшую мать и жить настоящим, радуясь таким простым вещам вместе с остальными. А жгучая боль в груди постепенно пройдет...