Маги: Зеркальное отражение

Дни медленно сменяли друг друга, не принося с собой ничего нового. Многие бы люди назвали нечто подобное «днем сурка», когда каждый прожитый день был схож с последующим. Подобное может вызвать депрессию, а порой и того хуже.

Раскрывая глаза, Нума еще некоторое время лежала на спине и почти отсутствующим взглядом рассматривала потолок. Можно было сказать, что за столь долгое время она изучила его особенно тщательно и могла спокойно, без общих фраз, описать каждую трещинку или царапинку на потолке.

С каждым днем ее сны становились все страннее. Все начиналось с белой и пустой комнаты, потом появлялся чей-то голос, казавшийся отдаленным, но не менее знакомым. И заканчивалось все появлением разноцветных и расплывчатых силуэтов. Поначалу это пугало девочку, но со временем она просто прекратила их воспринимать, кроме как очередной выдумкой ее воображения.

Пока местная ребятня с криками резвилась на улице, единственная дочь Соломона орудуя одной только старой метелкой, убиралась в доме и подметала небольшую площадь перед самим домом. Довольно странное занятие для ребенка, но в этом мире детям достаточно быстро приходилось взрослеть. А если говорить об играх, то они были, но они имели не такой вид, какими мы их привыкли видеть. Деревянные игрушки, куклы с милыми платьями и золотые погремушки — удел богатых. В то время как дети из трущоб довольствовались своим воображением и обычной палкой, найденной на дороге или отломленной от дерева. Самая распространёнными играми были догонялки и король горы, где победившим будет тот, кто сможет первым забраться на импровизированную гору и удержать ветку первенства.

Наблюдавшая за всем этим Эсра горестно вздыхала и иногда даже предлагала девочке оставить дела и присоединиться к играм с другими детьми. Нума поначалу сомневалась, стоит ли отказываться, но после в её голове появлялся образ Синдбада, который день ото дня прикладывал все усилия, чтобы заработать денег на лекарства больной матери и еду для всех жителей деревни, которым было трудно купить даже половину буханки хлеба, улыбалась приютившей ее женщине и с небывалым рвением приступила терроризировать пыль метлой дальше.

Если уж рассказ затронул местных жителей, то стоит и о них упомянуть. Поначалу они недоверчиво относились к маленькой девочке, которую решили приютить Эсра и Синдбад по просьбе странного путешественника. Жители деревеньки всегда говорили об огромном и чистом сердце Эсры и что для мальчишки весомым примером служила именно она, его мать. Однако в такие тяжёлые времена, последние несколько заработать становилось все труднее, ещё один рот в семье был бы лишним. Возмущение и, возможно, будущие ссоры с соседями, которые на удивление всегда присматривали за больной женщиной, пока её сына не было дома, заканчивались так же быстро, как и начинались.

— Она же ребёнок! Да и ещё без родных, ты сама понимаешь, как тяжело выжить здесь. А в одиночку просто невозможно, — с болезненным выражением лица произнесла Эсра, пытаясь вразумить пришедшую к ней женщину, живущую по соседству.

В скором времени, не без помощи обаяния и харизмы Синдбада, который на тот момент уже принял Нуму как нового члена семьи, жители деревеньки стали принимать её как должное. Особенно любопытным даже довелось лично с ней познакомиться на улице, когда девочка решилась невзначай предложить свою помощь. Тогда отношения немного теплели и несколько жителей, мучаясь совестью, поспешно извинились за ранее сказанные слова в её адрес. На что Нума только улыбалась.

Были также и те, кажется, что такие люди есть абсолютно везде, которые особо любят распускать разного рода слухи, и вовсе заявили, что слышали, как Синдбад привёл ее в свой дом и поставил собственную мать перед фактом его скорой женитьбы. Впрочем, ни Нуму, ни Синдбада это особо не волновало.

— Умные люди знают, что верить слухам нельзя, — поспешил легкомысленно произнести Синдбад, когда за ужином разговор незаметно для детей перешел в другое русло. — А если и поверят, то ничего страшного в этом нет.

— А не слишком ли это легкомысленно? — задумавшись над недавними сплетнями, девочка отломила кусок хлеба и принялась его тщательно разжёвывать.

Синдбад на секунду замер, а после коснулся ладонью своего подбородка, задумался. Шансы, что из этих сплетен выйдет что-то серьёзное не велики.

— Синдбад, — настойчиво произнесла девочка, нахмурившись. — Син!

Переведя блестящие карие глаза, на свету Нуме показалось, что они отдавали золотым оттенком, будущий правитель Синдрии улыбнулся и не удержавшись, позволил себе потрепать ее спутанные розовые волосы, которые, как бы это не отталкивало, от недостатка витаминов и несоблюдения простых норм гигиены, потеряли весь блеск и шелковистость.

Нума не сопротивлялась, да и было это бесполезно. Вместо этого, она только отвела глаза в сторону.

— Пускай и так, но это не очень сильно повлияет на нашу жизнь.

— Ты странный, — нахмурив густые брови, девочка скрестила руки на груди, но на удивление, улыбнулась уголками губ.

Мальчишка же, услышав комплимент, а со стороны затихший в последнее время Нумы это был действительно добрый комплимент, рассмеялся.

***

С момента, когда Синдбад попросил присмотреть Нуму за его больной матерью, прошло всего пару дней, но его так и не было видно. Даже поиски и расспросы у торговцев в городе о его фиолетовой макушке не обвенчались успехом.

Первое время Нума старалась успокоить взволнованную женщину и обещала, что на следующий день он вернётся. Приходилось сочинять на ходу. Мысли шумно роились в голове, но придумать легенду лучше, чем сопровождение торгового каравана, она не смогла.

В свою очередь, воображение матери Синдбада рисовало отнюдь не самые яркие картины «подработки» своего сына, начиная от внезапной непогоды и заканчивая нападениями ужасных чудовищ в пустыне. Признаться честно, Нума и сама начинала верить в плохое, но в слух этого не произносила ради госпожи Эсры, которой становилось хуже после пропажи сына.

Все новые проблемы одолевали их с каждым днем. Денег оставленных Синдбадом оставалось не так много, а врач решил в самый неподходящий момент повысить и без того высокую цену на лекарства. Есть приходилось остатки.

Почувствовав бурчание в животе, Нума скривилась. Мысли о завтраке заставили ее полезть под груду одеял, где было спрятано одна другая парочка монет на черный день. Кажется, он настал именно сегодня. Их хватило бы чтобы купить буханку хлеба. Но для этого нужно было отправиться в город на рынок, а уже после возвращаться обратно.

— Слишком много времени, — поджав губы, Нума перевела взгляд на потолок и обессиленно вздохнула. Слишком тяжело было нести все в одиночку. Быстро убрав монеты в мешочек и зашнуровав его, она поспешила закрепить его на поясе своего платья.

В соседней комнате послышались голоса нескольких женщин. Одни из них принадлежал непосредственно самой Эсре, а другой соседке. Видимо, так решила помочь с уходом.

— Тетя Зуфи! Доброе утро, — показавшись из комнаты, прокричала Нума, чем немного испугала ту, пробегая через весь дом к выходу прокричала Нума, не забывая на прощание помахать рукой двум женщинам.

Стиравшая постельное белье соседка, что часто помогала по уходу за матерью Синдбада, оторвалась от своего занятия и с улыбкой посмотрела в спину убегающей девочке.

— Н-нума! Будь осторожна! — взволнованно прикрикнула Эсра, сжимая из последних сил кулак.

— Ох, дети так быстро растут, — тихо засмеявшись, Зуфи вытерла мокрые руки о подол платья и посмотрела на через чур притихшую Эсру.

— И от этого столько переживаний.

Пробегая под палящим ярким солнцем длинные улицы деревни, девочка громко и уверенно здоровалась с каждым, кто встречался ей на пути и жители деревни отвечали ей тем же.

Почувствовав усталость, Нума решила остановиться и тяжело втянула раскаленный воздух. В сегодняшний день солнце особенно сильно припекало, поэтому даже сквозь сандалии можно было почувствовать разогретый песок. А если же посмотреть на горизонт, где уже виднелась Константийская Гавань, то можно было заметить, как все образы расплывались. Но это всего лишь мираж.

В отличие от крохотной деревни, город просто кишил людьми. Было даже в какой-то момент страшно, ведь здесь были и работорговцы, и обычные приезжие торговцы, и жители города и даже люди из высшего сословия. Осмотрев толпу людей у прилавков, Нума сокрушенно выдохнула. Перед её глазами все пестрило из-за разноцветных одежд, нос с непривычки жгло от обилия завезенных совсем недавно запахов специй и рыбы.

Однако нужной лавки с выпечкой не было среди них. В какой-то момент Нума решила, что она свернула не на ту улицу, и сейчас находилась на другой части рынка.

Скрестив руки на груди и нахмурив брови, девочка серьёзно задумалась над следующим планом действий, пока неожиданно сзади неё появляется невысокая тень.

— А ты чего здесь забыла? — на плечо Нумы легла мальчишеская ладонь и от неожиданности, та отскочила в сторону чуть не врезавшись в прохожих. — Воу, давай спокойнее!

Обернувшись на знакомый голос, девочка чуть было не подавилась слюной от возмущения. Перед ней стоял высокий и худощавый мальчишка, которого из толпы выделяли белоснежные волосы и загорелая кожа. Рамсес и его отец, владелец торгового судна которое и привлекло внимание Синдбада и Нумы, приехали в Константийскую Гавань из Хелиохапта. Им было запрещено торговать с другими странами, но в порту их корабль находился уже долгое время из-за шторма, в который они попали по дороге домой. Сейчас же они восполняли запасы провизии и чинили судно, заодно изучая местную культуру.

В свою очередь, Нума изучала их. Владелец торгового судна, отец Рамсеса, сразу же узнал ночную гостью и добродушно поприветствовал ее, ошарашив перепуганную девочку и даже попросил показать своему младшему сыну, который постигал азы торговли, местный рынок. При таком раскладе Нума и познакомилась с Рамсесом. От него она узнала много нового, например, что у всех жителей иностранного государства была загорелая кожа и подведенные подводкой глаза, которая изготавливалась из смеси хны, глины и ила рек. Макияж использовали как женщины, так и мужчины, чтобы защитить свои глаза от песков и ужасной жары. Но, самым удивительным отличием от остальных были белоснежные волосы, белее которых был только горный снег и карие глаза, в свою очередь у королевской семьи встречались и другие оттенки.

Господин Сафу, отец Рамсеса и хозяин торгового корабля, часто рассказывал забавные истории об обычаях его страны, не требуя взамен ничего. В то время Рамсес, не желая слушать то, чего он видит и о чем слышит дома почти каждый день, направлялся следить за разгрузкой пустых ящиков, в которые потом должны были погрузить купленные припасы.

Первое знакомство оставило не лучшее впечатление Нуме о иноземном мальчишке. Он всю дорогу только и жаловался о том, как же сильно хотел домой и что со стороны его отца, бросить его на мелкую малознакомую девчонку безответственно. Рамсес не собирался как-то менять отношения, довольствуясь малым, ведь скоро их корабль починят и они больше никогда не увидятся. Только вот отплытие задерживалось уже не на один день, что изрядно выводило из себя мальчишку. Вследствие чего, практически всегда при личной встрече он выплескивал все раздражение на Нуму. Она не могла понять к себе подобного отношения со стороны Рамсеса и спокойно отвечала на его колкости, а он в свою очередь только все усложнял.

Но Рамсес вовремя останавливался, понимая, что девочка не является источником его проблем и чтобы как-то изменить ситуацию, порой дело доходило до рукоприкладства с ее стороны, он, изловчившись, давал несильный щелбан по её носу и пока Нума шокированно хлопала глазами, разворачивался и направлялся гулять по рынку.

— С тобой все в порядке? — не получив привычной колкости в свой адрес, Рамсес нахмурился и поспешил подойти к Нуме поближе. Всматриваясь в ее лицо некоторое время, он внезапно пощелкал пальцами прямо перед ее лицом. — М-да, я знал, что ты немного не от мира сего, но это перебор, даже для тебя. Давай, убирай это убогое выражение со своего лица. Смотреть страшно.

Сморгнув несколько раз, девочка усталым взглядом осматривала своего друга. Да, именно друга. После пропажи Синдбада, Рамсес стал единственным человеком, с которым она могла вести себя откровенно и который принимал ее такой какая она есть. До нее не сразу дошли его слова, и осознав их, она со всей силы ударила его ногой. Плотно поджав челюсть, мальчишка прикрыл глаза и несколько секунд молчал. Боль в ноге была слабой, но ему было вдвойне обидно, ведь он проявил заботу, заметив ее унылое состояние в последние дни.

— Не приказывай мне, — голос дочери короля Соломона звучал холодно, словно перед ней стоял самый неприятное существо на всей планете.

— Ты меня ударила, — констатировал факт ошарашенный Рамсес. — Первый раз я еще стерпел и второй, кстати говоря, тоже, но сейчас ты перешла все границы дозволенного.

После этого момента, не помня своих поручений и цели прихода на рыночную улицу, эти двое накинулись друг на друга. Рамсес пытался одной рукой оттянуть пухлые детские щеки девчонки в сторону, пока та крепко вцепившись в его светлые волосы, пыталась вырвать их. И если же мальчишка действовал осторожно, чтобы не поранить подругу, то она именно сегодня решила отомстить ему за все оскорбления в свой адрес. Зрелище больше напоминало бой петухов, что так часто любили устраивать на одной из развлекательных улиц города. Тогда ещё ставили деньги на победителя, и, даже, несколько торговых палаток уже успело заключить пари на победителя.

Было неизвестно сколько бы ещё продлилась эта потасовка детей, если бы не господин Сафу, что заметив отсутствие своего сына, решился отправиться на его поиски. Тем более, что по городу стали разноситься странные слухи о пропаже детей. Проходящие люди с опаской косились в сторону кричащих детей, которых придерживал высокий и крепкого телосложения мужчина. С каждой секундой его терпение испарялось, а аура вокруг становилась довольно опасная, несмотря на добродушное выражение лица.

Почувствовав холодок по спине, Нума резко замолчала и очень медленно повернула голову в сторону господина Сафу. Из-за надвигающейся бури, она шумно сглотнула под недовольные высказывания мальчишки. Заметив внезапную перемену в поведении вредной девчонки, Рамсес замолчал и нахмурившись, проследил за ее взглядом. Теперь ему было не до возмущений.

— И что же произошло на этот раз? — ничуть не удивившись очередной перепалке со стороны детей, мужчина поочередно посмотрел сначала на своего сына, а уже после на девочку. Ответа не последовало и Сафу устало выдохнул. Дети виновато опустили головы, рассматривая землю. — Хорошо, можете не говорить мне этого сейчас, но вы не должны мешать остальным работать. А если вам заняться нечем, кроме как устраивать потасовку, то прямо сейчас помогите мне с покупкой специй для нашего кока.

Дети быстро переглянулись между собой и в разноброс поспешили оправдаться, прекрасно осознавая, какой господин Сафу придирчивый, если дело касалось покупок на рынке. Естественно, дело бы не ограничилось несколькими часами.

— Но я должна купить продукты, — быстро протараторила Нума, пытаясь избавить себя от долгого и изнурительного похода по рынку.

Рамсес посмотрел на нее, как на предательницу. В свою очередь девочка прикусила внутреннюю часть щеки, осознавая, с какой легкостью удалось ей соврать человеку.

— Действительно, ты же не в городе живешь, — задумчиво произнес мужчина, потирая массивной ладонью подбородок. — Хорошо, тогда Рамсес поможет мне один.

— Отец! — взвыв, мальчишка скорчил недовольное лицо, словно только что ему предложили съесть нечто ужасное. Что ни говори, а дела, связанные с торговлей, он не любил, хоть и относился к этому с ответственностью. Рамсес по своей натуре был творческим человеком, о чем спешил каждый раз напоминать за семейным ужином, когда его старшие братья хвастались своими успехами в торговле, а отец просил брать с них пример. В такие моменты было хорошо только Нифер, единственной дочери в семье потомственных торговцев, которая была слишком мала чтобы понять хоть малую часть разговоров за столом.

Пока мальчишка всячески старался заговорить своему отцу зубы, лишь бы не помогать ему, Нума быстро пробежалась ладонями по своему поясу к которому был привязан мешочек с деньгами. Это уже происходило рефлекторно, когда дело касалось огромного скопления народа. Но там его не было, не было так же под ногами и, даже, рядом с выходцами из Хелиохапта. Сердце Нумы пропустило несколько ударов, словно ее только что поразило молнией, а ладони начали катастрофически потеть. Она не представляла что делать дальше, ведь столкнулась в одиночку с этим впервые. Наверняка, если бы сейчас рядом с ней был Синдбад, то этого даже не произошло. Ведь он внимательный и ответственный, хоть и продолжает делать вид, что валяет дурака.

Пока господин Сафу пытался вспомнить местонахождение заинтересовавшей его прилавка со специями еще с прошлых покупок, Рамсес скрестил руки на груди и раздраженно осматривался вокруг при том нервно постукивая пальцами. Спорить с собственным отцом было бесполезно, он был всегда прав и всегда побеждал.

— Что-то случилось? — заметив панику во взгляде Нумы, Рамсес напрягся и отбросив раздражение на второй план, подошел к ней.

— Да, связку с монетами, — промямлила девочка.

Мальчишка нахмурился. Да чтобы эта мелкая розовая букашка растерянно оглядывалась по сторонам и чуть ли не плакала? Да и еще на глазах у все? Разрываясь между желанием помочь беззащитному ребенку и бросить ее прямо сейчас за то, что она бросила его один на один с собственным отцом, Рамсес плотно поджал губы и знатно выругался не боясь быть услышанным отцом. Решившись все же помочь, ведь все-таки она не раз ему бескорыстно помогала, присел на одно колено рядом с ней. Мальчишка коснулся двумя пальцами веревочки на котором ранее висел мешочек с монетами и внимательно его изучил.

— Срезали, — подвел итог Рамсес. Недовольно цыкнув, он перевёл взгляд на лицо Нумы. Глаза цвета яркой азалии встретились взглядом с глазами кобальтового оттенка. Они оба замерли в удивление на несколько секунд, забывая, что сейчас они находятся в самом центре оживленной толпы на рынке.

Неожиданно Рамсес ободряюще улыбнулся ей. Ему не хотелось пугать Нуму еще больше, ведь вероятность найти вора была равна нулю, но он все равно не хотел ее расстраивать.

— Не переживай, мы её найдём.

Нума забавно нахмурила носик, явно не веря что это говорит именно Рамсес, а не его отец. За что сразу же мальчишка щёлкнул её по нему.