Episode 1
Beta: Energy_vampi
Cover: jeon_sona
— Внимание! Начинается посадка на рейс номер четыре тысячи девятьсот один Shandong Airlines! — прочистив горло, оператор объявил о посадке по-корейски, а после продублировал информацию на нескольких других языках.
Завершив предполётный досмотр, я, следуя указателям, направилась к месту для регистрации на рейс. Волоча на плече сумочку, забитую женскими безделушками типа бальзама для губ, расчёски и крема для рук, я поправила солнцезащитные очки в оправе с леопардовым принтом и осмотрелась по сторонам, взглядом ища информационное табло, чтобы убедиться, что я точно не опаздываю и самолёт не улетел без меня.
Проходя мимо очередного безликого магазина с дьюти фри, лавки которого одна за другой прятались за стеклянными витринами, я мазнула взглядом по своему отражению в одной из стеклянных дверей магазинчика. Всё такая же я — Пак Чеён, скрывающаяся в данный момент под личиной Чхве Юны, — девушка, которая сколько себя помнила всю жизнь чувствовала себя не в своей тарелке. Девушка, которая едва ли не каждый день проживала чужую жизнь. И девушка, которая, какой бы сильной ни казалась, всё равно чувствовала себя слабой — незрелой и недостаточной.
В этот день перед людьми представала обычная девчонка, по выкрашенным в красный волосам которой можно было подумать, что у неё запозднился пубертат, либо её бросил мужчина, иначе не объяснить столь явное желание выделиться. Хоть мне уже перевалило за двадцать шесть, да и с мужчинами я была в ладах, что-то в этом всё же было — в желании выделиться. Не просто же так я постоянно уходила в себя, стоило задуматься, краской какого цвета на этот раз сжечь свои и без того убитые волосы.
Футболка оверсайз серой варки скрывала бёдра, спрятанные синими кюлотами, а бардак на голове удерживала чёрная кепка, оттого волосы из-под неё торчали в разные стороны, выбиваясь из небрежного хвоста. Несмотря на всё удобство одежды, которую я нередко с большим удовольствием носила в повседневной жизни, чувствовала я себя не очень. Какой-то дискомфорт закрался в желудок, даже не позволив утром выпить свежесваренного кофе и скурить сигарету «Чапмана», без которых ни одно утро последние лет так пять не начиналось.
Отчего-то, стоило мне заметить пропускной пункт, на котором проводился контактный досмотр пассажиров и их ручной клади, кто-то задел моё плечо, заставив тут же заозираться по сторонам. Начинало казаться, будто в аэропорту не было гражданских лиц и обычных пассажиров. Будто все без исключения играли определённые роли, и я была не единственной персоной, замешанной в этом спектакле. Чёртово волнение — с верхушки наверняка предъявят за «некомпетентность» по окончании рейса. Стоило взять себя в руки, напомнить себе, что за провал нормально уволиться не дадут — подгадят служебную историю, либо по статье турнут раньше, чем опомниться успею, если моя подготовка уже проседала на начальном этапе.
Завидев неподалёку урну, я подошла к ней, а после опустилась на скамейку рядом, чтобы «завязать шнурки» кроссовок. Я вновь осмотрелась по сторонам, убедившись, что людей вокруг достаточно, чтобы провернуть ту самую мизерную, но ключевую часть плана. Жуя жвачку, я вынула её изо рта, якобы решив, что нарушать закон — это в порядке вещей, наклонилась и принялась шарить рукой под сиденьем, вскоре нащупывая наушник. Изолента поддалась достаточно быстро, и вскоре на месте наушника с клейкой лентой красовался небольшой комочек жвачки. После я поднялась со скамьи и как ни в чём не бывало направилась в сторону кафе, где планировалось ожидание рейса и сбор личного состава. Кто-то свыше явно подтрунивал надо мной, расположив наушник рядом с урной. Сам факт её нахождения рядом со мной был какой-то шуткой, когда я, вместо того чтобы выкинуть жвачку в бак, прилепила её под скамью, что было весьма по-свински с моей стороны.
Несмотря на то, что я проходила службу уже на протяжении пяти лет в нацразведке, меня никак не переставал удивлять тот факт, что она в любое место поможет пронести электронику. И чтобы не справиться с этим, когда ваши айтишники на блюдце преподносят вам возможность пройти через металлоискатель, надо быть совсем идиотом.
Я не понимала, что со мной происходило. Ладони потели, тело пробирала необъяснимая дрожь. Точно я впервые принимала участие в спецоперации. Но всё же было далеко не так. Я неоднократно принимала участие в операциях за минувшие пять лет, даже участвовала в рекогносцировке в Северной Корее, когда между нашими странами накалялась обстановка. Предварительно около года перед началом службы провела в учебной части в одних условиях со всеми вояками, что попали в то же подразделение, что и я. И нет, эта информация сейчас была озвучена не для того, чтобы потешить моё чувство собственной важности, мол, вот, девчонка на военке, да ещё и единственная. Я не была единственной девушкой в подразделении. Нас было достаточно, чтобы обучались мы на одном уровне со всеми. Не бывает женщин на военной службе. Не бывает и мужчин там. Есть только военнослужащие. Не больше и не меньше.
Взять себя в руки не удавалось. Ещё и бросало то в жар, то в холод. Нервы точно сдавали. Предстояла последняя миссия, прежде чем я подам рапорт на увольнение и погружусь в размеренную семейную жизнь, которую планировала с мужчиной, являющимся моим коллегой и не так давно сделавшим мне предложение. Может, поэтому напряжение не отпускало — потому что впереди ждала совершенно иная сторона жизни, которую я раньше старалась избегать ввиду тяжёлого детства. Однако даже вследствие этого было ещё что-то — какое-то предчувствие, будто то была не просто моя последняя операция, а вообще последний рейс, — и почему так — непонятно.
В кармане завибрировал телефон. Коснувшись сенсора в области «Принять вызов», я от неудобства поправила беспроводные наушники, которые использовала впервые и которые, в отличие, от других, что приходилось использовать в служебных целях, были весьма неудобными. Уж извините, но я предпочитала по старинке — проводную гарнитуру, чем то, что придумывают последнее время не только в военной структуре, но и во всей промышленности в целом.
— Агент Пак, вы готовы? Пистолет у нас, всё остальное за вами и за командой, — серьёзно проговорил Бён Бэкхён из наушника. Голос Бэкхёна был весьма уверенным, что заставляло верить в его собранность, на которую мне стоило бы равняться в этот день.
— Принято, — отчеканила я, всматриваясь в проходящих мимо людей.
Доклад означал, что на борту самолёта в энном месте, которое мне, очевидно, сообщат позже, некой стюардессой было доставлено моё огнестрельное оружие, которое впоследствии я должна была отыскать, а после, зарядив его магазин, спрятать где-то на себе с парой запасных магазинов.
Бэкхён шумно вздохнул, точно ожидал, что я скажу ещё чего-нибудь, однако я молчала. Признаться честно, порой меня саму раздражала моя чрезмерная немногословность, может, оттого я слышала нервное постукивание пальцев о деревянную поверхность стола по ту сторону наушника. Бён Бэкхён… Сотрудник штаба, держащий оружие только во время учебных тревог или занятий по физической подготовке. Бён Бэкхён… Мой жених и любимец моих приёмных родителей. То была моя последняя операция, а его напряжение было ощутимее моего собственного, словно он заранее допускал возможность моего провала, полагал, что я могла облажаться, чего со мной ни разу не случалось. По крайней мере, неудач я избегала успешно благодаря напарникам, которые, к счастью, всегда были с мозгами и опытом, оттого не давали мне лажать.
Многие коллеги, знающие о наших с Бёном отношениях, начавшихся пару лет назад, не понимали, что мы нашли друг в друге. Бэкхён был хорошим мужчиной. Обходительным, знающим, как угодить женщине, и умеющим подбирать правильные слова в сложные для нас обоих моменты. Всё, что скажешь, он сделает и лишнего вопроса не задаст. Бён готов был в лепёшку расшибиться, только бы угодить мне. Одним словом, он был удобным, умеющим встать на колени, когда от него это требовалось. Характер у него был такой — мягкий, требующий, чтобы его подчиняли. Может, оттого я и сдалась под натиском ухаживаний Бёна, — искать чего-то другого времени не было, а Бэкхён по какой-то случайности умел сочетать в себе ясный ум и мужество характера.
Должно быть, за это я должна была быть благодарной Бэкхёну. За умение покоряться, вставать на колени и исполнять любой дамский каприз. Иной раз мне казалось, что я не заслуживала его. Однако куда чаще меня посещала мысль, что он не тот. Не тот человек, которому должна была в ответ покориться и я. Быть может, оттого я, несмотря на то, что собиралась выходить замуж за Бэкхёна, часто оставалась ночевать в своей квартире под предлогом желания побыть наедине с собой. Когда душит осознание, что рядом совершенно не тот человек, который мне нужен, проще пережить его в одиночестве, дабы не было лишних вопросов.
Как бы там ни было, но свою меланхолию стоило бы засунуть куда подальше и наконец стать специалистом, пусть и увольняющимся. Оттого я, увидев на горизонте Джексона Вана — одного из своих напарников и по совместительству приёмного брата, — тут же направилась к нему, едва не срываясь на бег. Сам вид Джексона вызывал улыбку, особенно когда он пытался выглядеть серьёзно, прямо как в этот момент — надел рубашечку ярко-красную да брюки белые, в которых ему, очевидно же, удобно не было.
С Джексоном у нас были потрясающие отношения. Я, признаюсь, считала, что если родственные души существовали, то мы с Джексоном точно таковыми друг другу приходились. С моих тринадцати лет, как только я появилась в семье Ванов, мы поладили не сразу. Однако, несмотря на многочисленные различия и конфликты, мы всегда были друг за друга. Если родители видели нас дерущимися и ругающимися, постоянно сетуя на то, что мы как кошка с собакой, то вне их поля зрения мы дрались уже не друг с другом, а друг за друга. Джексону стоило раз в школе услышать, что я где-то плачу на перемене в женском туалете, потому что какой-то одноклассник ударил меня, как он тут же находил этого одноклассника и решал вопросы с обидами раз и навсегда. Причём решал так, что бедный парень приносил мне обеды до конца старшей школы, будучи при этом уроком для всей школы. Потому каких-либо проблем в школе у меня не было. Как и у Джексона, которого в шутку мог оскорбить какой-нибудь друг, который тут же получал пинок в колено, если я слышала это.
По окончании моего пубертата между нами всё стало гладко. Начали тусоваться вместе, несмотря на то, что Джексон был старше на пару лет, а ещё вместе ходить на вечеринки, в кино, ну и просто играть дома в плойку. Как-то вместе даже стало интересно, если честно. Одно точно я могла сказать без сомнений — Джексона я любила, а Джексон любил меня. Джексон умел подбирать нужные и правильные слова, когда я нуждалась в поддержке, и это по-настоящему было ценно для меня.
И всё же, какую бы уверенность я ни пыталась излучать в момент нашей встречи, чтобы не давать хотя бы брату повода для беспокойства, внутри меня всё так же царил ураган смятения и предчувствия чего-то нехорошего. Словно что-то должно было пойти не так в ходе моей последней операции, из-за чего всё моё нутро буквально царапало чувство сомнения, напоминая о себе вспотевшими ладонями и лёгкой дрожью, вызванной резким ощущением похолодания.
Едва не снося на своём пути всё и вся, я по мере приближения к брату всё шире и шире улыбалась. И пусть во всём нужны были строжайшая конфиденциальность и осторожность, так как об операции был осведомлён максимально узкий круг лиц, я на миг даже забыла о том, что всё вокруг — просто реквизит, а мы «на сцене театра» без возможности выйти на антракт.
Спецоперация проходила стадию подготовки в кратчайшие сроки ещё с момента получения сведений о теракте — месяц назад. Глава нашей спецслужбы получил разрешение на проведение операции благодаря учреждению штаба по борьбе с терроризмом, в состав которого директор Ван, а именно наш с Джексоном отец, вошёл как один из девятнадцати руководителей правительственных ведомств. Потому в осуществлении плана перехвата террористического акта участие приняли и мы с Джексоном лично совместно с сотрудниками Министерства обороны. Казалось бы, отец, наоборот, должен оберегать своих детей от возможной опасности (а наши миссии безопасности в себе несли целый ноль и целое ничего), однако Рики Ван придерживался старых порядков и строгого профессионализма, — семьёй мы были дома, а на работе начальство и подчинённые, никаких поблажек.
Джексон, увидев меня, поднялся с кресла, в котором сидел, и крепко обнял. Брат тоже слегка нервничал, и это было видно невооружённым взглядом. У самого глаза бегали, а руки мелко подрагивали. Облегчённо выдохнув, он отстранился, чтобы осмотреть мой внешний вид, при этом не отпуская моих плеч.
— Выглядишь как альтушка, — весело протянул темноволосый, тряхнув идеально уложенными лаком волосами. — Если это закос на готку, то я тебя огорчу: готы и эмо вымерли ещё в начале нулевых.
— А ты выглядишь как тампон, — в той же манере протянула я, понимая, что Джексон заметил моё волнение. — Можно с тобой сфоткаться?
— Это ещё для чего? — ухмыльнулся парень, отпуская мои плечи и поправляя свою рубашку.
— Я просто впервые вижу годный косплей.
Брат засмеялся, прохрипев что-то вроде: «Подкол засчитан», а я даже зарделась на миг, подумав, что было бы неплохо по увольнении уйти комиком в стендап. На самом деле, я постоянно думаю о том, чем буду заниматься, когда покину разведку, и никак не получалось определиться, чем я в итоге хочу заниматься.
Однако больше меня волновал сам факт того, что меня ждала супружеская жизнь с Бэкхёном, моей первой и, к счастью или сожалению, единственной в жизни любовью (а любовью ли?), которая уже давно превратилась в привычку и осознание, что он — единственный вариант и у меня больше нет ни времени, ни желания искать что-то другое. Должно быть, я была законченной эгоисткой, раз продолжала пудрить мозг человеку, любящему меня, когда у самой внутри происходила целая катастрофа, что образ наших отношений буквально крошила.
— Я уже запарился… — вздохнул Джексон, когда мы оказались в тихом кафе, где заказали чай с жасмином.
— Скоро посадка на рейс… — посмотрев в окно, хмыкнула я, после чего мой взгляд невольно упал на загорелого американца в сером костюме с кейсом такого же цвета.
«Либо там деньги, либо какой-то ценный для него предмет. А может, там материал для основания какой-либо корпорации. Возможно, он спешит на конференцию…» — пронеслось в голове, пока я скучающе болтала ногой и с «интересом» рассматривала мимо проходящих людей.
— Куда ты уставилась? — с негодованием проследил за моим взглядом Джексон. — У тебя скоро свадьба, а ты пялишься на какого-то мужика?
— Да заткнись ты. Он неинтересен мне, — скрестив руки на груди, я отвела взгляд. — Кейс у него занятный. В каждой работе важно подмечать детали, особенно в нашей, сам же знаешь.
— Скоро эта работа перестанет быть твоей. Кольцо на пальце, дети, пелёнки, памперсы, изрисованные дома стены… Будешь реакцию тренировать, когда ребёнка случайно уронишь, а то и двух, — Джексон фыркнул в ответ на мои закатанные к потолку глаза и протянул руку через стол, чтобы невесомо похлопать по ладони. — Ладно, ты же знаешь, что это я любя. Я буду действительно очень сильно по тебе скучать. К тому же ты наш талисман, считай, везучая же…
Будь я и вправду везучей, может, в личной жизни головоломок себе не создавала, да мужчине своему голову не морочила тем, что он якобы моим является, когда самой он не особо нужен был. Везучей я если и была, то только благодаря команде и командиру, который во главе неё встаёт. А то, что за минувшие пять лет ни одного огнестрельного ранения — должно быть, чудо, ей-богу.
— Внимание! Начинается посадка на рейс номер пять тысяч двести пятьдесят шесть Korean Air! — раздался голос оператора на японском языке, прервав пламенную речь Джексона, который хотел что ещё добавить.
Посмотрев на посадочный талон, где было указано, в каком гейте будет посадка на самолёт и моё место в салоне, которое специально выпросила у аварийного выхода на тот случай, если придётся прыгать с парашютом (уж что-что, но Бэкхёну я обещала вернуться живой и сдержать это обещание я была намерена хотя бы из уважения к нему, если не из любви), мы с Джексоном уверенно направились к выходу на посадку нашего самолёта.
Я предъявила посадочный талон и паспорт представительнице авиакомпании, дождалась, когда край талона с основной информацией оторвут, и отправилась через воротца, ожидая, когда Джексон проделает то же самое, что и я, и мы пройдём через телескопический мост на борт самолёта.
Однако у брата произошла какая-то заминка с рамкой металлоискателя, пройти который впоследствии не получилось, — всё запищало, замигало красным, и наши лица вмиг изменились, ведь всё пошло не по утверждённому высшим начальствующим составом плану. Наши с Джексоном взгляды пересеклись, причём я точно была уверена, что в его глазах отразились непонимание и страх. Через некоторое время брата увели вооружённые охранники, а он, единственное, что успел сделать, это ободряюще кивнуть мне. Не могу сказать, что я была спокойна в этот момент, наоборот — я чётко ощутила, как запаниковала, как скатился по загривку вниз холодный пот, но поняла, что надо брать себя в руки и действовать согласно инструкции, а также не задерживать гражданских. Я прошла по телескопическому мосту и вскоре уселась в кресло, приготовившись слушать всё, что скажут стюардессы. Оставалось ждать, когда Джексон всё же поднимется на борт, устранив возникшую проблему, либо когда со мной свяжется кто-то из штаба и сообщит, что с ним случилось.
Далее всё было как обычно: инструктаж по технике безопасности на нескольких языках, а также обслуживание пассажиров. Пристегнувшись и прослушав ещё несколько сотен слов стюардессы о правилах безопасности, я начала наблюдать за пассажирами, поправив микронаушники, из которых тут же поступили новые указания. Я взглядом искала Джексона, который, по идее, уже должен был находиться где-то на борту, однако его место, параллельное моему, продолжало пустовать, а после на него опустился Хуан Рю — агент из резерва. Сразу стало понятно, что Джексон выбыл, а значит, с проблемой на рамке разобраться не получилось. Недоумение всё же не отпускало. Что могло пойти не так?
Кое-как взяв себя в руки и дождавшись, когда самолёт взлетит, я направилась в багажно-грузовой отсек, где меня уже ждал кейс с оружием.
В помещении не было освещения, а воздух был спёртым в связи с отсутствием циркуляции воздуха. Работала только от силы пара кондиционеров, из-за которых в отсеке было прохладно.
— Как ты? — вновь послышался голос Бэкхёна из наушников, который явно вёл разговор не по протоколу и мог получить за это выговор.
— Что с Джексоном? — игнорируя вопрос, спросила я, чувствуя всё напряжение через трясущиеся кисти рук и продолжая бродить по отсеку с багажом, в котором почему-то не было освещения.
Я уже представляла Бэкхёна, смотрящего в пространство. Он всегда делал так, словно набирался сил перед тем, как сказать неприятную новость.
— Всё хорошо. Не переживай. Рамка сработала на его пирсинг, — вдохнув, сказал Бён, тут же не сдержав смешок.
— Разве у него был пирсинг? — я хмыкнула, думая, что меня пытаются надурить.
— О таком пирсинге он вряд ли расскажет своей сестре. Лучше соберись. Пистолет нашла? — спокойно продолжил парень, в голосе которого всё же ощущалась уверенность.
— Да, — достав огнестрельное оружие, нервно выдохнула я и цокнула языком.
Я быстро убрала пистолет в тактическую кобуру, что пряталась под футболкой в два размера больше моего.
— Чеён, я люблю тебя, — выдохнул Бэкхён, заставляя меня прикрыть глаза и прикусить губу в тревоге.
В груди всё сжалось. Я прекрасно знала, что ему легко дались эти слова, поскольку Бён Бэкхён был настолько простым и открытым мужчиной, что просить его о заботе никогда не требовалось, а вымаливать его любовь тем более. За такими, как Бэкхён, всегда будешь как за горой, что собой закроет от ветряных порывов.
— Я знаю. И я тоже… — промямлила я в ответ. Отчего-то «люблю» так и не смогло сорваться с моих губ по ясно понятным мне причинам. И произнести это до тошноты простое слово не получалось уже на протяжении нескольких лет.
Я уже было собиралась покинуть багажно-грузовой отсек, как позади меня раздалось прерывистое шарканье. Однако не успела я обернуться, как некто оглушил меня, ударив по ушам, а после куда-то в левый бок вонзилось что-то длинное и острое. Всё произошло настолько быстро, что я даже понять ничего не успела, рот мой зажали, а колени сами подкосились. Я видела только тёмный силуэт напавшего и ощутила одну-единственную деталь — у преступника были длинные волосы, которые во всей этой возне коснулись моего лица.
Рана была сквозной, оттого дыхание моё участилось, а сознание начинало угасать. Напавший оттащил меня куда-то в конец отсека и, на удивление, бережно уложил на пол, а после оставил одну, покинув багажный отсек. В наушнике слышался взволнованный голос Бэкхёна вперемешку с шипением помех, которые резко прекратились, погружая меня в тишину. Я пыталась зажать обильно кровоточащую рану, пусть и толку от этого не было, потому как остриё как вонзили, так и вынули из моего тела, оставляя в нём брешь.
Где-то на периферии сознания я слышала крики и звуки стрельбы, доносящиеся из-за двери отсека. От команды меня отделяла только эта проклятая дверь и дыра где-то сбоку. Остатки сознания отказывались верить, что это всё — конец. Не такого финала я ждала для себя. Точно была уверена, что судьба приготовила для меня иное, что-то стоящее, а не быть зарезанной где-то в потёмках самолёта и оказавшейся наедине со смертью.
Ни одного огнестрельного за пять лет службы, да, Джексон? А как тебе первое и последнее ножевое? Я всё ещё везучая, правда?..
Перед глазами всё сливалось в одно тёмное пятно, пока я смотрела в потолок, мирясь с произошедшим. По вискам скатывались горячие слёзы от боли и осознания, что это мои последние минуты — на борту даже первую помощь никто оказать не мог хотя бы потому, что были либо мертвы, либо находились в заложниках.
Что ещё смешнее, уважение, из которого я дала Бэкхёну обещание, что вернусь живой, было ничем — лишь пустым словом, которого оказалось недостаточно, чтобы слепой рок обошёл стороной, хотя бы последний раз.
Что-то всё же в этой какофонии звуков и пятен перед глазами мне удалось уловить — размеренное тиканье, отсчитывающее секунды. Причём звук был настолько рядом, что, казалось, протяни руку и коснёшься его.
Едва задрав голову, я всё же увидела какой-то механизм, стоящий у силового каркаса, в куче проводов. Устройство напоминало автомобильный аккумулятор — с корпусом, крышкой, кучей клемм и парой электродов, за которые цеплялись зажимы. Помимо этого, со всех сторон корпуса подобия аккумулятора тянулись различные провода. Должно быть, это и было взрывное устройство, которое здесь устанавливал тот, кто ранил меня. Одно было непонятно — для чего этот преступник ещё и притащил меня к бомбе, если была какая-никакая вероятность, что я умудрюсь обезвредить её.
Я, конечно, не проходила сапёрскую подготовку, но что-то всё равно могла сделать, пока ещё была в состоянии.
Попытки сфокусировать взгляд на деталях давались с трудом, и концентрация терялась спустя несколько секунд. Я перевернулась на живот, что было большой ошибкой, ведь тело пронзила острая боль, которую, как мне казалось, я уже переставала чувствовать. Однако стоило ощутить её, как перед глазами появилась вспышка. Мне явно стоило оставаться в положении лёжа на спине, согнуть колени, не двигаться и ждать чуда, но здравый смысл под воздействием болевого шока решил окончательно попрощаться со мной. Раз взрывное устройство было активировано, это значило только то, что заложниками этого самолёта пассажиры пробудут недолго, оттого и терять было уже нечего.
Я действовала наугад. По смелости или глупости — сама не знала. Начала откручивать одну за другой что-то вроде пробок заливного отверстия, которые скользили в окровавленных руках, а после, как только крышка поддалась, я сняла её и попыталась вглядеться в провода. Необходимо было разделить взрывчатку и детонатор. В куче проводов синего и красного цветов, которые были перемешаны между собой внутри устройства, я замешкалась. Перед глазами темнело, механизм был испачкан моей кровью как внутри, так и снаружи.
— Давай же… — пробормотала я сама себе, зажмурив глаза, чтобы вновь их распахнуть и поймать секундную концентрацию. — Че…ён… у-у-у…
Левой рукой зажав рану со стороны живота, я лихорадочно выдохнула, содрогаясь всем телом от новой волны боли. Вынув из-под себя руку, я, нахмурившись настолько сильно, насколько могла, протянула обе руки к устройству и, приложив остатки усилий, с третьего раза вырвала объёмный пук синих проводов.
В это же время механизм перестал издавать какие-либо звуки, а на борту самолёта включилось аварийное свечение и загремел прерывистый сигнал. Я не успела опомниться, как меня подбросило вверх, ударяя всем тылом о потолок. Самолёт падал, и это устранить я уже не могла. Я едва слышала что-то, но последним, что коснулось моего слуха, стал ровный женский голос, полный равнодушия, который пробивался сквозь аварийный сигнал, удивительно, но доносился из механизма, который я вроде как обезвредила. Перед тем как мои веки сомкнулись, голос отдал команду:
— Сорт «Дабл Ю» обнаружен. Загрузка Раннего Нового времени успешно активирована.
* * *
Открыв глаза, я тут же зажмурилась. Солнце так и слепило. Перевернувшись на бок и опершись руками на тёмный песок, я попыталась подняться, но не тут-то было. Внутренности сдавила тяжесть, которой я прежде не знала, а ноги вообще свело бесчувствие, которое приводило в дикий ужас, заставляя новые страхи окутывать сознание. Боялась, что, посмотри я на свои ноги, не обнаружу их больше, а если и обнаружу, то не такими, как раньше. Один страх был хуже другого. Я совершенно ничего не понимала и не знала, что вообще произошло.
Откашлявшись, я вновь легла на спину и прикрыла глаза, а после того как отдышалась, с трудом, но смогла сесть, придерживая одной рукой живот, который едва ли не разрывало от боли, а другой опиралась о мокрый тёмный песок, в который предплечье буквально проваливалось, будто в трясине болота. Я помнила о ранении в живот, произошедшем на борту пассажирского самолёта. И глаза опустить боялась, чтобы оценить масштаб катастрофы, даже несмотря на то, что меня удивляло то, что я всё ещё была жива. А была ли?..
Наконец сфокусировав взгляд, я увидела море, к водам которого кое-как подползла ближе, чтобы умыть лицо. Ноги, к счастью, оказались на месте и вполне здоровыми, просто затекли так, словно я не пользовалась ими целую вечность. Это успокаивало, уж лучше онемение конечности, нежели её полное отсутствие — это точно. Встав на колени, я задрала изорванную футболку и наконец взглянула на свою рану, от которой, чёрт возьми, оставалось совсем немного, — она буквально на моих глазах затягивалась, точно таяла.
Я хотела было выругаться, но вместо связной фразы из горла вырвался сдавленный хрип вперемешку с визгом. Тем временем рана совсем затянулась, оставив после себя только уродливый продолговатый шрам. Я затравленно выдохнула и бросилась к воде, зайдя в которую, тут же зачерпнула её в ладони и поднесла к лицу. От соприкосновения с солью, о которой я даже не подумала, кожу защипало, из-за чего она начала зудеть. Я попыталась исправить опрометчивость и начала вытирать его о локтевой сгиб, однако это почти не помогало.
Сердцебиение участилось, я начала озираться по сторонам в поисках хоть какой-нибудь поддержки или помощи, но единственным, что меня окружало, были тёмный, даже сказала бы, грязный песок, небольшие скалы, покрытые различной растительностью в виде деревьев и кустарников, валяющиеся повсюду сгнившие от сырости коряги и вода, в которой буквально плавились обломки воздушного судна. Обстановка «пляжа» отдалённо напоминала побережье Бискайского залива, недалеко от которого я когда-то была на отдыхе с Бэкхёном, но… на моей памяти Пиренейские острова не были такими скудными и пустыми. Правда, на этих островах было куда больше скал, да и песок в разы светлее. Страх сдавливал все органы, а отсутствие людей рядом и вовсе. Уж чего я хотела меньше всего, так это в одиночку выживать на необитаемом острове подобно Робинзону Крузо.
— П…помогите… — прохрипела я, не узнавая собственный голос. Отсутствие у меня каких-либо знаний о собственном местоположении пугало, а одиночество в возникшей ситуации так вообще приводило в ужас.
Вновь взглянув на своё отражение в помутневшей от моих метаний воде, я тут же замерла. Красные волосы, которые я окрашивала специально для маскировки при участии в миссии, едва ли не почернели от сажи, как и лицо, усеянное ссадинами и довольно глубокими царапинами на скулах, наряду с рассечённой бровью, которые, как и моё не так давно приобретённое ножевое, затягивались. Самое пугающее заключалось в том, что, помимо грязи, на мне имелась кровь, отчего я с остервенением принялась смывать с себя сомнительную массу, при этом морщась и скрипя зубами от соли в воде, касающейся остатков затягивающихся ран. Досадно было осознавать, что смывала я свою собственную, которую потеряла в огромном количестве.
В голове роились тысячи мыслей. Неужели я была единственной, кто выжил? Неужто дальше я была сама по себе? Может, выжившие всё же были и они просто ушли? Смогут ли меня найти? А сама я смогу найти хоть кого-нибудь? Выживу ли я? Кто-нибудь вообще знал, что я нуждалась в помощи? А будут ли меня вообще искать? Куда делся тот, что вроде как убил меня? Погиб ли он или так же, как и я, где-то бродил? А если и бродил, то один или в группе? Сколько ещё человек было с ним в сговоре в самолёте? И кто всё-таки устроил перестрелку на борту?
Взяв себя в руки и дав слово не поддаваться панике, я кое-как поднялась с колен, оторвавшись от умывания. Слуха коснулись знакомые звуки, и я обернулась в сторону леса, из зарослей которого доносились приглушённые голоса и редкий шум, вынудивший моё чувство самосохранения наконец обостриться и направить ноги вглубь тёмных деревьев с надеждой найти хоть что-то, что могло мне помочь не только определить местоположение, но и отправить сообщение с информацией в свой штаб.
Спустя пару минут уже безнадёжной ходьбы́ я таки наткнулась на тропинку, которая привела меня в небольшое поселение, где я не увидела ни одного двухэтажного дома, обшитого сайдингом или сделанного из красного кирпича, ни одной машины, ни одного человека в шортах или джинсах… Вместо всего этого были обветшалые дома из прогнившего бруса, лошадиные повозки, изношенные кимоно без современных излишеств как на женщинах, так и на мужчинах, а также многие носили касу — конусообразную бамбуковую шляпу. На улице поселения буквально обитал запах навоза, гнилых фруктов и овощей, а также иных бытовых отходов… Если честно, попахивало не только отходами, но и какой-то западнёй. Обстановка в деревне была странной. Моё положение становилось куда запутаннее и безнадёжнее всё больше и больше.
— Аджосси! Извините, вы не подскажете, где я нахожусь? — буквально вылетев из леса, я подбежала к первому прохожему, который шарахнулся от меня, как от огня. — Простите, что напугала вас…
Мужчина звучно выругался и, ускорив шаг, пошёл дальше, пока я оглядывалась по сторонам, чтобы спросить, где я, у кого-нибудь другого.
Конечно, я понимала, что мой внешний вид оставлял желать лучшего, но любой нормальный человек, увидев выглядящую подобным образом девушку, явно бы изъявил желание ей помочь, а не бросить на произвол судьбы. Я ещё раз огляделась, ища того, к которому могла обратиться, но всё было безрезультатно.
Самым подозрительным было то, что ни один житель этой деревни не отвечал мне, когда я подбегала к ним. Все с отвращением пятились или убегали, говоря различного рода оскорбления на японском. Одна девушка даже отмахивалась от меня подобием зонта, сломав его о меня, а после ещё раз ударила за это и убежала, совсем бросив его посреди улицы. Другой мужчина и вовсе чуть не прирезал меня своим клинком, который сверкал красноречивее любого ругательства. И этот мужчина, я отчего-то была уверена, непременно сделал бы это, если бы я не оставила его. Ещё одного ножевого я бы не перенесла точно… Люди в этом поселении казались очень странными. Их просили о помощи, а они пытались убежать, да ещё и нанести мне увечья… Где манеры… Где корейский менталитет в рамках воспитания или, если я в где-то в Японии, где японский менталитет?.. Японцы ведь тоже люди высоких нравов, так что же изменилось? Может, я что-то делала не так?
Оглядевшись ещё раз, я прикинула окружающую меня обстановку. Лошадиные повозки… Девушки с длинными волосами, причём ни одной короткой стрижки нет. Отсутствие асфальта, а на его предполагаемом месте расположилась глина, обычные протоптанные тропы, где едва ли не на каждом шагу лежал навоз. Опять лошади… Вонь… Жители, носящие при себе ножны с тонкими мечами и самодельные лу́ки… Грязь… Опять же, никаких высоток и машин… Что за хрень? Какая-то ролевая игра? Секта?
Присев на ещё более грязный песок, чем у побережья, около какого-то лотка с воняющими овощами, я обхватила голову руками, пытаясь собрать картинку. Что вообще происходило, я всё ещё продолжала задаваться этим вопросом. Мне нужно было что-то выяснить, хотя бы понять, где я вообще, чтобы начать хоть что-то предпринимать. Мне не хватало сейчас рассудительного и всегда находящегося в холодном уме Бэкхёна, уж он бы точно что-нибудь придумал. Он бы быстро нашёл способ выкрутиться из этой ситуации. Но сейчас рядом не было никого, ни намёка на присутствие кого-то, знакомого мне. И я боялась, что никто меня и не искал вовсе, потому что со мной даже не было никакой техники, позволяющей вычислить моё местоположение.
Почувствовав чьё-то прикосновение на плече, я вздрогнула. Будь я в более лучшем виде, я бы непременно перехватила руку того, кто сделал это, и заломила бы ему за спину в целях своей же безопасности, но тяжёлая усталость, опустившаяся на всё моё тело, и эмоциональное напряжение давали о себе знать.
— Вы кого-то потеряли? — спросил мужчина средних лет, как и все, носящий на голове бамбуковую шляпу и одетый в красное кимоно.
Вздёрнув голову, я кое-как поднялась с места и согнулась в поклоне, с большим трудом давшемся моим мышцам, да и телу в принципе, особенно после перенесённого ранения.
— Мне нужно узнать, где я, господин, — обречённо произнесла я, еле сдерживая собственное пыхтение от боли в спине, которая, очевидно, не хотела сгибаться.
— Пройдите за мной, — скрываясь за углом одного из домов, ответил мужчина, одарив меня уже хорошо знакомым мне брезгливым взглядом.
Не знаю, какой чёрт дёрнул меня, но я всё же направилась за этим мужчиной. Он был единственным, кто захотел оказать мне хоть какую-то помощь, а потому «воротить носом» в моём случае было бы как минимум неразумно.
Правда, идти вслед за ним в какой-то переулок тоже было неразумно, ибо как только я свернула за угол, меня прижали к шершавой деревянной стене дома. И какого хрена мне вообще заткнули рот? Не такой уж и разговорчивой я была, к чему были такие крайние меры — ума не приложу. Два амбала в рваной и грязной одежде агрессивно трогали там, где им касаться не стоило, да вот только разве им объяснишь это словами? Я пыталась вырваться из грубых рук, только все попытки пресекли довольно легко — для ослабшего тела достаточно одного неосторожного движения, чтобы его слабость усилилась, а в моём нынешнем состоянии стоило только встряхнуть, как в глазах звёзды отплясывали хоровод, а в ушах дребезжал чайный сервиз нашей с Джексоном матери.
И хоть я не могла пошевелиться от силы, с которой меня вжимали в стену, и от слабости в теле, оставленной мне авиакатастрофой, а после и встряской, учинённой разбойниками, я слезящимися от боли глазами оглядывала мужчин, стараясь хотя бы запомнить их как можно лучше, чтобы в будущем была хоть какая-то возможность опознать и арестовать их.
Стоило мне приглядеться, как стало понятно, что они являлись близнецами. Их едва можно было распознать, однако один довольно яркий отличительный признак имелся: у одного из них на лице красовался весьма запоминающийся шрам, начинающийся где-то в правом уголке губ и заканчивающийся едва ли не у самого уха. Этого было достаточно, чтобы разослать ориентировку по всем отделам полиции. Уж я-то могла добиться того, чтобы они понесли наказание по всей строгости закона.
— Смотри, она, походу, цирковая, — хохотнул один из амбалов, чей гогот звучал довольно устрашающе из-за грубого баса, и ущипнул меня за бедро.
— Эй! — кое-как найдя в себе силы и укусив за руку закрывшего мне рот, я вскрикнула и таки смогла ударить одного из мужчин коленом в пах, после чего получила удар по лицу от второго — со шрамом, из-за чего выплюнула слюну вместе с кровью, благо не с зубами.
— Ах ты ж, грязная сука! Решила показать характер?! — взвыл тот, которого я ударила, а после направился в мою сторону с подобием ножа, который достал откуда-то из-за пазухи.
В этот момент я была уверена, что вот так и закончу свою жизнь — истекающая кровью в каком-то грязном и вонючем переулке, где никому нет до меня дела. Участь истечь кровью в одиночестве на борту самолёта в багажном отсеке уже не казалась такой страшной, даже наоборот — стала более привлекательной. Я начинала жалеть, что не ушла из разведки раньше, ведь сделай я это тогда, когда была возможность уволиться в самом начале, то сейчас моя жизнь не была бы перевёрнута вверх дном, а я не тряслась от страха безоружная и к тому же беспомощная в каком-то замызганном углу за брусчатым домишкой.
— Эй, вы! Разве это по-мужски — нападать на беззащитную девушку?! — за спинами мужчин раздался уверенный звонкий голос, который заставил их обернуться, а меня собрать остаток сил и направить взгляд в сторону того, кто довольно самоуверенно появился в тёмном переулке, зная, что здесь находятся два здоровых и не очень-то дружелюбных мужика.
Пока напавшие отвлеклись на парня, что был раза в два меньше, чем они, я собрала последние силы и, наконец поднявшись на ноги, рванула вперёд, проскочив между своими обидчиками. Да только манёвр получился не таким ловким, коим я его планировала. Тот, чьё лицо «украшал» глубокий шрам, схватил меня за шкирку, от чего затрещала тонкая и так покоцанная ткань варёнки, и оттолкнул меня назад к стене.
— Куда это ты собралась? Мы ещё не закончили, — злобно процедил Шрам, не спеша забывать про меня.
— А ты ещё кто такой?! — заскрипел зубами второй из близнецов, что ударил меня по лицу.
— Я тот, кто укоротит ваши грязные руки! — достав раритетный пистоль откуда-то из-за спины, с усмешкой прикрикнул молодой брюнет, ничуть не показывая страха. Этот парень, наоборот, излучал уверенность и полный контроль над ситуацией.
Близнецы, среди которых не было того аджосси, который завёл меня в это место, тут же подняли руки и попятились назад, а после и вовсе сбежали, оставляя за собой только пыль, поднявшуюся с песчаной дороги. Я невольно закашлялась, тыльной стороной ладони прикрыв рот. Если честно, в этот момент я даже начала волноваться, как бы мой спаситель не стал моей новой проблемой. Я только отделалась от первых разбойников, не хотелось бы нарваться на ещё хоть одного, подобного им.
Кем бы ты ни был, но когда дело доходит до насилия, тебе не помогут никакие навыки борьбы, когда противники превосходят не только числом, но и физическими параметрами, а ты не только дезориентирован, но и слаб, учитывая то, что чудом пережил крушение самолёта и ножевое ранение, пронзившее тебя насквозь. Пусть те ребята не были какими-то спортсменами, зато они были раза в два крупнее меня, а это уже затмевало многие мои преимущества в борьбе, а также обстоятельства, при которых произошло нападение. Однако парень, прогнавший их, имел огнестрельное оружие и мог с абсолютно любого расстояния закончить все мои жалкие потуги вернуться домой прямо сейчас, прямо на месте.
Однако, вместо того чтобы как-то навредить, он осторожно подошёл ко мне, а после опустился на колени, устанавливая зрительный контакт. Его карие глаза так и улыбались мне, в них не было ни намёка на угрозу. Веснушки, покоящиеся на аккуратном носу, только лишь укрепляли его безобидность, а по-мальчишечьи взъерошенные волосы и вовсе были тому подтверждением. Я начинала чувствовать, что могла доверять ему, всё равно опасаясь, что могла ошибаться.
— Джэхён, — озорно улыбнулся парень, демонстрируя милейшие ямочки на щеках.
Я открыто пялилась на паренька, который ну точно был младше меня лет так на пять, если не больше. Однако, несмотря на его юношеское озорство, живущее в одной только его улыбке, я всё ещё отдавала себе отчёт в своих действиях и мыслях — мне по-прежнему нужно было попасть домой.
— Пак Чеён. Скажите, господин, где я? — тут же опомнившись и перестав пялиться, спросила я, вытирая кровоточащую губу и осматриваясь по сторонам в страхе, что вернутся те бандиты или кто похуже них.
— Ха-ха. Господин? Так ко мне ещё не обращались! Признаюсь, я польщён. Ты в Кавасаки, моя госпожа.
— Что тут вообще происходит, ролевая игра какая-то? Квест?..
— Хах, у нас уже давно никто не слышал о законах. У каждого они свои, — хохотнул Джэхён, а затем переспросил: — Ролевая игра? Квест? Это ещё что такое?
— А… Так, господин, я, конечно, очень благодарна вам за спасение, но мне нужно попасть домой. Скажите, где можно вызвать такси? У вас не найдётся телефона?
Парень смотрел на меня как на умалишённую и явно не понимал, что я вообще несла.
— Э-э-э… Чудна́я ты какая-то, госпожа. Ты себя хорошо чувствуешь? Может, тебе очень хорошо зарядили те ребята? Хотя, судя по твоему виду, тут постаралась жизнь. Хоть я и не понял ничего из всего, что ты сказала, но я знаю, кто тебе сможет помочь.
— Тогда отведите меня к тому, кто поможет мне. Надеюсь, что это не очередная уловка, как с тем дедом, который привёл меня к этим уродам… — проигнорировав вопрос о моём самочувствии, я буквально вцепилась в свою последнюю надежду на быстрый и лёгкий способ вернуться в Корею.
— Ну… Если бы не я, то тебя бы обшарили, а затем продали. «Девочки Арата» пользуются особой известностью за морем, ну, проститутки, если ты не знаешь, кто это. Так что те ребята не тронули бы тебя, а вот покупатель — запросто. Кстати, капитан Мин человек слова, поэтому переживать тебе не о чем. Он у нас со своими тараканами, но эти тараканы с умом, так сказать. Идём за мной, я вас познакомлю, — Джэхён, поднявшись и выпрямившись во весь рост, протянул мне руку, помогая встать на ноги.
Я же неуверенно приняла протянутую ладонь, что была значительно шире моей, и, вцепившись в неё обеими руками, встала. Размяв затёкшие конечности, я уже решительно и не без тени сомнений шагнула вслед за своим спасителем, игнорируя образовавшуюся в голове кашу от его разговорчивости. После направилась вместе с Джэхёном к окраине населённого пункта, всё же переживая о том, как бы не попасть в очередную передрягу. Мне казалось, что в тот момент моему заду было достаточно приключений, но как такового выбора я не имела — мне нужно было добраться до дома, а чтобы туда попасть, стоило пройти хоть через медные трубы. Плевать, каким образом, главное сделать это.