око за око
Йеджи столкнулась со слизеринцами во время второго урока. Маггловедение был единственным их сдвоенный предметом, и Хван терпеть его не могла. Она всегда садилась рядом с Субином, который делал работу за двоих, а Йеджи развлекалась тем, что бросала записки своей знакомой по квиддичу с глупыми шутками.
Зайдя в кабинет, Хван занимает своё привычное место слева у стены, достаёт учебники для вида и уже готовится услышать голос Субина рядом. Как обычно класс быстро заполнился, и профессор позволил повторить пройденный материал ещё несколько минут, пока он готовится к уроку.
Йеджи крутилась на месте, постоянно оборачиваясь в сторону двери ожидая, когда её парень откроет ее и впервые опоздает на урок. Но этого не происходит. Сквозь дверную щель появляется голова, которая мельком осматривает кабинет, а после входит с извинениями.
— Мистер Хюнин, — произносит профессор, — в который раз вы опаздываете на мое занятие.
Профессор встаёт со своего места, откладывая палочку, держащую в руке.
— Что ж, — он откашливается, — присаживайтесь рядом с мисс Хван и приступайте за работу.
Недовольно фыркнув, слизеринец садится рядом с Йеджи, толкая её локтем как бы случайно. Пуффендуйка делает вид, что не замечает этого действия, стараясь думать о том, почему Субин не пришел сегодня на занятие.
Преподаватель проводит небольшой опрос, который Хван заваливает и слышит мерзкий смех Кая, который, к удивлению, ответил правильно на все вопросы. Йеджи не понимала за что ей такое наказание в ввиде соседа по парте.
Каждые несколько минут Кай то и дело, что наступал ей на ноги, толкал локтями или кидал едкие замечания по поводу всего. Йеджи долго терпела все издевательства, но последней каплей стало то, что парень случайно пролил чернила на её пергамент и испортил все записи.
— Эй, Хюнин Кай, мерзкая жаба, — кричит Йеджи, — ты напрашиваешься на неприятности.
— Мисс Хван, сейчас же сядьте на своё место, — возмущается профессор.
Кай, довольный своими выходками, сидел и улыбался тому, что так скоро мог вывести брюнетку из себя. Нужно же как-то извлекать выгоду из сложившейся ситуации.
— Этот, — указывает на Кая, — испортил все мои записи намеренно.
Профессор складывает руки на груди, недовольно смотря на учеников, которые срывали его урок. Ярость читалась в глазах Йеджи, а улыбка не сходила с лица блондина.
— Вы, — проводит воображаемую линию между ними, — сейчас же покините кабинет.
Хван сразу собирает свои вещи и, отталкивая Кая так, что тот почти ударяется лицом о парту, выходит из кабинета. Теперь она прекрасно понимал Юну, которая буквально хотела его уничтожить. И теперь Хван готова подключить все свои гнилые идеи, чтобы тот ответил за свои выходки.
***
— Больной ублюдок, — кричит Йеджи, — настоящий урод. Господи, если бы профессор не выгнал меня, я бы уже сидела за преднамеренное убийство.
Шин улыбается. Ей нравится картина убитого Хюнин Кая прямо на уроке. Правда она сама хотела бы это сделать, но так тоже пойдёт.
— Значит ты уже придумала то, что сделаешь с ним? — интересуется Юна, — уверена, это будет грандиозно.
Йеджи пожимает плечами, надеясь, что в ближайшее время сможет придумать что-то. В её голове всегда было море идей для розыгрышей, но в основном они были безобидные. В этот раз нужно что-то более весомое и серьёзное. И она не отказалась бы от пары идей, которыми поделятся подруги.
— Как бы ты поступила на моем месте? — спрашивает Йеджи, и младшая задумывается.
Скорее всего, она бы решила закрыть Хюнина в той комнате на втором этаже. Мрачной, сырой комнате, где он бы запустил тысячу его кошмаров, от которых некуда было бы убежать. Возможно, Хюнин бы сломался, и остальные жили бы спокойно. Но Юна не настолько ненавидела его, чтобы поступить так.
— Думай сама, онни-и-и-и, — протягивает Шин, — а я просто буду в числе зрителей.
— Онни? Это что-то новое, — Хван улыбается, — сколько лет ты меня так не называла... Семь или восемь?
— Не важно.
— Подумай хорошо, что мне такого сделать, чтобы этот придурок до конца жизни сгорал со стыда...
Конечно Юна не хотела давать подсказки, она так сильно любила неожиданные выходки Йеджи.
— Я, честно говоря, была удивлена, что ты снова попросила унизить Хюнина, — признаётся подруга, — но после сегодняшней его выходки. В общем, меня это больше не удивляет.
— Ну, он всем нам немного подпортил жизнь, — произносит Шин.
— Некоторым даже больше, чем нужно, — встревает в разговор Рюджин.
Девушки не заметили, как их подруга решила присоединится к беседе. Сегодня Рюджин выглядела даже слишком паршиво. Синяки под глазами выдавали бессонную ночь, а мятая рубашка говорила, что она надела первое, что попалось под руку.
На самом деле Рюджин только делала вид, что спит, чтобы не слышать глупых вопросов сестры и, наконец, задуматься о чем-то серьёзном. Например о том, что сегодня она хотела столкнуться с Бомгю как бы случайно и хотя бы просто взглянуть на него, почувствовать знакомый аромат, как тогда на травологии и плевать, что он скорее всего ничего не скажет. Но Бомгю не было в школе сегодня. Она пару раз проходила мимо класса Когтевранцев и ни разу не застала его. Шотаро сказал, что Бомгю не было весь день и в своей комнате его тоже нет. Рюджин не хотела думать, что все это из-за её записки или поведения. Но она думала об этом.
— Ты подкралась незаметно,— отвечает Йеджи.
Рюджин улыбнулась. Впервые за весь день она смогла заставить себя поднять уголки губ вверх и не чувствовать при этом, что находится под маской.
— Просто ты не очень внимательная, — она вкладывает в фразу двойной смысл, надеясь, что Йеджи сама спросит её о Бомгю. Но Хван действительно витала в облаках, раз продолжила тираду о Кае, не обращая внимание на неё.
Шин не знала к кому обратиться за помощью. Она безумно хотел знать куда делся Бомгю, и не избегает ли он её намеренно. Но подойти к друзьям Когтевранца было выше её сил. Она не могла заставить себя сказать хоть слово, а просить Чэрён было бы самой плохой идеей.
Рюджин исчезает так же быстро, как и появляется. Она бестолково бродит по замку, прокручивая в голове все варианты. Самый лёгкий — это подойти к декану Когтеврана и узнать лично, но Шин не искала легких путей. Попасть к ней было слишком тяжело и практически невозможно. И она могла бы тогда попросить Чэрён найти ее и спросить все самой. Отличный вариант за исключением того, что Шин слишком напугана её разоблачением.
Она продолжает слоняться из стороны в сторону, пока не налетает на такого же невнимательного студента в зелёном галстуке. Рюджин начинает извиняться, поднимая свои вещи с пола и даже не смотря на него.
— Смотри куда идёшь, — выплевывает парень, и Рюджин замирает.
Шин медленно поднимает глаза, сталкиваясь с пронзительным карим взглядом. Она уже начинает чувствовать приступ злости, пока не вспоминает, как точно так же столкнулась с Бомгю на третьем курсе. Это было во время второго семестра, когда она очень торопилась на заклинания и бежала изо всех сил. Свернув за угол, она налетела на когтевранца, сбивая с ног. В тот момент, когда их глаза встретились, а Рюджин все ещё продолжала извиняться и говорить так быстро, что никто бы не смог разобрать ее речь, Бомгю просто улыбнулся и сказал: «будь аккуратнее».
С тех пор Рюджин сотни раз прокручивала в голове эту ситуацию и придумывала разные сценарии событий, которым никогда не суждено осуществиться.
— Ты в порядке? — Рюджин слышит голос, выводящий её из мыслей. Она уже и забыла, что стоит рядом со слизеринцем.
— Да, я, эм... все хорошо, — отвечает, не понимая, откуда взялась эта глупая неуверенность.
Хюнин разворачивается, проходит мимо, говоря что-то вроде «не хочу, чтобы твои подружки мстили мне за то, что ты покалечила себя сама». Рюджин продолжает стоять не том же месте, осознавая, что Кая волновало её состояние. Это глупо, но Шин цеплялась за последнюю надежду, когда буквально выкрикнула:
— Кай, — он замирает, впервые слыша, как Шин называет его по имени. Он встаёт в пол оборота, вопросительно смотря на гриффиндорку, которая нервно теребила подол рубашки, — я хотела спросить, — замолкает, убеждаясь, что Кай не собирается набрасываться на неё, — с Бомгю все хорошо?
Хюнин утыкается в пол, немного улыбаясь.
— Ох, Рюджин, — произносит, выделяя каждую букву её имени, будто пробуя на вкус, — беспокоишься о своём мальчике?
Язвительный тон пробирает её до дрожжи. Она уже пожалела, что вообще спросила об этом слизеринца, поэтому, опуская взгляд вниз, пытается сделать первый шаг, сбегая.
— Он дома, — чуть громче произносит Кай, — семейные проблемы, — уточняет, — не думаю, что я должен рассказывать тебе, но твоё беспокойство о нем меня тронуло.
Рюджин продолжает стоять на месте спиной к собеседнику. Она впитывает каждое его слово, но боится обернуться. Боится увидеть нахальный взгляд Хюнина.
— Его отец болен, — от услышанного Рюджин теряет контроль сознания, — на самом деле уже давно, но сейчас все стало немного хуже, и мама решила забрать его.
Рюджин слышит шаги, которые с каждой секундой становились все отчетливее. Она прикрывает глаза, когда тяжелая рука пускается на её плечо.
— Я, конечно, сволочь, Рюджин, — произносит Кай, удивляясь тому, как спокойно он может себя вести рядом с Шин, — но даже я прихожу на свидания или хотя бы извиняюсь.
Гриффиндорка чувствует, как рука Кая пару раз хлопнула по её плечу, а после слышался только звук размеренных удаляющихся шагов. Она простояла так ещё некоторое время, пока не осознала, что Хюнин Кай только что спокойно разговаривал с ней и даже сделал попытку на дружеский жест, от которого становилось не по себе. Но она чувствовала облегчение от того, что Бомгю сейчас дома, и он не сбежал от неё. Остаётся неизменным то, что она все ещё не попросила прощение за то, что не пришла тогда.
***
День подходил к концу и, по традиции, все сидели в общем зале, обсуждая учебу, спорт и прочую ерунду. Слизеринцы редко участвовали в таком сборище, но в этот раз почтили своим присутствием остальных. Кай расположился на диване, закинув ногу на ногу и рассматривая окружающих.
Юна, сидящая на противоположном диване, возмущённо рассказывая, что чуть не сорвала урок зелий и чудом избежала наказания. Йеджи, сидевшая рядом, делал вид, что внимательно слушает, не теряя из виду слизеринцев.
— Знаешь, ты каждый раз говоришь, что он козел, — заключает Чэрён, — и каждый раз мы вынуждены с тобой согласиться.
Юна улыбается. Она любила своих подруг за то, что при любом раскладе они её поддерживали.
— Три, — шепчет Йеджи, и Юна поворачивается к ней, испепеляя взглядом, — два, — Чэрён замечает странное шептание подруги, — один.
Рука Кая ложится на диван, когда один из его друзей доедает последнюю конфету из коробки, любезно забытую Йеджи на самом видном месте. Достаточно было минуты, чтобы Эйдан набросился на Хюнина, впиваясь в его пухлые обветренные губы. Парень теряет равновесие. Тяжелое тело вдавливало его в диван, заставляя принять лежачее положение и как бы он не хотел оттолкнуть друга, но тот был в три раза больше его.
— Что происходит? — шепчет Чэрён, когда смех разносится по всему помещению. Джонни, журналист местной школьной газеты, даже делает несколько фотографий, сдерживая смех
— Ещё не все, — шепчет Йеджи, незаметно взмахивая палочкой, и ведра с чернилами, стоящие на книжных полках рядом слизеринцами, опрокидываются. Покрытые чернилами тела замирают, а остальные продолжают смеяться, уже не сдерживаясь в эмоциях. Эйден потихоньку приходит в себя ощущая вкус чужих губ. Он отпрыгивает, поскальзывается на пятнах и с грохотом падает, все ещё смотря на Хюнина, в глаза которого читалось: «я тебя уничтожу».
И никто точно не мог сказать, кому принадлежала эта угроза, но уже не
могли остановиться в насмешках над парнем, который только и делал, что осмеивал остальных.