лже-конфеты
POV Юна
Замечательный день, чтобы умереть. Лечь где-нибудь под скамейкой и медленно прощаться с жизнью. Это все равносильно тому, если я отнесу эту чёртову коробку Хюнину.
Срабатывает чертов закон подлости, когда я из всех бумажек вытащила именно эту. Девочки, конечно, были счастливы. Йеджи прыгала только от одной мысли, что змеиный предводитель будет валяться у меня в ногах.
Но, давайте честно, я готова к этому? Я готова к тому, что он будет приставать ко мне, говорить как сильно влюблён? Нет, я не готова. Не хочу видеть его влюблённые глаза и понимать, что это всего лишь действие зелья.
Я весь день пролежала в комнате, подбрасывая одной рукой небольшой мячик. Любовное зелье стояло на моей прикроватной тумбочке и мне всего лишь надо было придумать как передать эту коробку конфет Хюнину. Йеджи заверила, чтобы я даже не думала переживать по этому поводу, и она обо всем позаботится. А кто позаботится о моих чувствах? Мне понадобилось два года, чтобы снова ненавидеть его слишком сильно. Два года, чтобы произношение его имени не вызывало во мне дрожь. Два года, чтобы я смогла забыть о том поцелуе в раздевалках.
На самом деле Хюнин никогда не нравился мне. Это не было симпатий или влюбленностью.
Похоть. Вот что я ощущала рядом с ним.
Но иногда, когда мое сознание было затуманено, я представляла, как он лежит на моих коленях, а я перебираю его волосы. И я никогда не признаюсь даже самой себе, что могла хоть на минуту задуматься об этом.
— Ты все ещё здесь? — спрашивает Йеджи, появляясь в дверном проеме моей комнаты, — эта коробка должна быть у Хюнина.
— Ты крыло не перепутала?
— Рюджин помогла мне пробраться сюда, — она садится на соседнюю кровать, — сама она, конечно, жутко опаздывала на лекцию.
Я даже не удивляюсь. Мне приходится занять сидячее положение.
— И что ты хотела?
— Слизерин уходит на поле для квиддича, — начинает Йеджи, — и я хотела предложить тебе подкинуть коробку сейчас.
— Боже, Йеджи, каким образом я должна это сделать?
Конечно, я должна сейчас подорваться, бежать в подземелье, да еще в мужскую часть (хотя это возможно), говорить придуманный пароль и положить коробку на кровать Хюнина, хотя и понятия не имею где она находится.
— Ну, вообще-то я попросила Субина, — радостно отвечает она.
С тех пор, как мы узнали о нём, она начала вмешивать его в наши дела.
— Ты думаешь, что можешь вот так просто попросить своего парня подставить своего же? — конечно Йеджи могла. Она ловко управляла людьми с помощью своего юмора, обаяния и прекрасных глаз.
— У него свой зуб на Кая, — произносит брюнетка, — ты знала, что его семья живет по соседству с Каем? — я отрицательно качаю головой, — вот и я не знала, но они знакомы с самого детства, и они с Каем оказывается дружили какое-то время, прошлым летом змеёныш неудачно подшутил над ним, и Субин хочет вернуть ему долг.
Забавно. Чхве Субин хочет подпортить жизнь Хюнину так же, как и я.
— Хорошо, забирай эту чёртову коробку и делай с ней что хочешь, — я снова разваливаюсь на кровати, — а я пока подготовлюсь к тому, что мне придётся отбиваться от этого ненормального.
Хван улыбнулась напоследок и покинула комнату.
***
Юна прогуляла весь день. Она валялась в кровати и дожидалась вечера. Конечно, дело не обошлось без пары бутылок сливочного и отсутствием еды. Она все ещё стояла на ногах и даже ясно соображала, когда спускалась по лестнице в подземелье, где все ещё отбывала своё наказание.
Дверь была открыта и Шин входит внутрь, сливаясь с темнотой. Она не сразу понимает, что ни одна свеча не горит и даже рада этому. Пару минут в темноте ей сейчас не помешают.
Она на ощупь находит стул и присаживается, наклоняя голову на бок. Ей хочется ненадолго провалиться в сон, чтобы прийти в себя, но свет внезапно озарил комнату и Шин буквально подрывается со стула.
— Я так долго искал тебя, — произносит знакомый голос, — ты пряталась от меня весь вечер.
Его осветленные пряди будто светились, а чёрное поло с эмблемой факультета было слишком мятым.
Юна сразу поняла, что Хюнин уже съел пару конфет, поэтому облокачивается руками на стол и делает пару глубоких вздохов.
— Но ты все равно меня нашёл. Как, черт возьми, тебе это удаётся? — шепчет Юна.
Хюнин продолжает стоять на том же месте и прожигающе смотреть на гриффиндорку.
Шин слишком долго обдумывает свои действия. С одной стороны, ей хотелось надрать задницу Хюнину за это наказание и за все издевательства. С другой стороны, она чувствует себя немного пьяной и её мысли слишком свободны, чтобы беспокоиться об этом.
— Ты, — произносит Хюнин, — очаровательна.
И Юне этого достаточно.
Достаточно, чтобы прикоснуться своей рукой к щеке слизеринца, провести по ней, медленно наклониться и коснуться этих пухлых губ.
Хюнин не медлит и отвечает на поцелуй. Его руки блуждают по телу Юны и останавливаются где-то между лопатками, прижимая ближе, как можно ближе.
Юна уверена, что это все алкоголь и зелье, только алкоголь и зелье.
Парень проводит языком по нижней губе Шин и кусает ее, слыша резкий стон. Это буквально сносит ему крышу. Он вдавливает гриффиндорку в стену, зарывается руками в её волосы и немного оттягивает их, доминируя.
Это длилось буквально вечность, губы девушки опухли от напорных поцелуев слизеринца, которому все было мало.
Девушка оторвалась лишь на секунду и тогда реальность полностью накрыла её. Юна плохо соображала, но начала понимать, что все это не настоящее. Она дала себе пару секунд, чтобы отдышаться.
— Надо найти тебе противоядие, — шепчет Шин, — даже если после этого ты решишь меня уничтожить.
Юна возвращается к шкафчику с зельями, которые разбирает уже несколько дней. Она находит нужный флакончик и проверяет на всякий случай, чтобы не отравить его, хотя это тоже было бы неплохо.
— Оно мне не нужно, — произносит Хюнин, — или ты правда думала, что я настолько тупой, что съел непонятно откуда взятые конфеты?
Что-то внутри Шин обрывается. Все это время, что Юна поддавалась своим желаниям, оправдываясь тем, что это действие «наркотика», было ложью.
— Шин Юна, — шепчет парень.
Но Юна не хочет оборачиваться. Она хочет провалиться под землю прямо сейчас или исчезнуть лишь бы не сталкиваться с этим засранцем.
— Если ты хочешь меня обозвать, то я даю тебе на это ровно минуту, — парень подходит к сидящей на полу гриффиндорке, наклоняется и шепчет на ухо:
— Или мы можем продолжить то, что делали сейчас.
Хюнин оставляет поцелуй на шее девушки, кладёт руки на плечи и продолжает шептать:
— Малышка Шин, хотя бы раз в жизни будь смелой, — и она не выдерживает такой близости, откидывая голову назад и даёт больше пространства для этих губ.
Хюнин сразу все понимает и продолжает целовать девушку начиная от виска и заканчивая выпирающими ключицами.
— Хорошая девочка, — произносит парень, когда касается места на шее, где секунду назад оставил ярко красный след.
Юна продолжает сидеть на полу, боясь пошевелиться. Хюнин продолжал оставлять влажные следы на её коже.
— С тебя достаточно, — шепчет парень.
Он поднимается, осматривая шею Шин, на котором красовались три алых следа. Ему чертовски нравилось видеть Юну такой.
— Продолжай работать, малышка Шин, — напоследок произносит парень, собираясь выходить.
— Зачем ты так поступил? — слышит тихий голос Юны.
— Хотел убедиться, что ты хочешь этого точно так же, как и я.
После этих слов слышится хлопок двери и Юна снова остаётся одна. И как бы она сейчас не хотела списать все на алкоголь, но её разум был абсолютно ясный и чистый. Она помнит каждое прикосновение слизеринца, каждое слово и каждый вздох.
Шин продолжает сидеть на полу, понимая, что облажалась по полной, когда позволила Хюнин Каю думать, что она хочет тоже самое.
***
В пятницу Юна во время пришла на заклинания и даже не забыла свой учебник. Она села рядом с Чэрён, которая была очень хороша в этом предмете. В этот раз они изучали «бомбардо максима» и Юна уже прокручивала в голове как применит его на слизеринцах в эти выходные.
— Было бы забавно, — шепчет Ли, когда подруга озвучивает свой коварный план вслух.
Все занятие они обменивались шутками и записывали самые классные идеи в свои пергаменты, совсем отвлекаясь от предмета.
— Знаешь, — произносит Чэрён, — мы завтра собираемся как следует напиться и я хочу, чтобы ты была с нами.
Шин улыбается, вспоминая их последний поход в Хогсмид. Если бы не Рюджин, то владелец котлов подал бы на них жалобу директору школы, и Юна уже бы поковала чемоданы обратно домой.
Она касается рукой своей шеи, ощущая легкое покалывание после вчерашнего вечера. После того, как слизеринец ушёл, Юна позволила себе то, о чем никогда не признаётся и не будет вспоминать — она заплакала. Слёзы вырвались сами собой, и она не смогла это контролировать. Ненависть к самой себе росла с каждой падающей слезой.
Было настолько глупо полагать, что Хюнин поведётся на такой детский фокус. Она вспоминает, как на шестом курсе кто-то подарил ей такую коробку, и Юна без задней мысли съела большую часть конфет, а потом преследовала Чону, не давала ему прохода. Когда парню это надоело, он попросил своего однокурсника сделать противоядие и спасти Шин от такого позора. После она узнала, что его соседи по комнате решили, что он тайком влюблен в гриффиндорку и таким образом хотели помочь ему. Слизеринцы ещё несколько месяцев пародировали Шин в коридорах и издевались.
— Где собираемся? — спрашивает Юна.
Чэрён пожимает плечами. Обычно они всегда встречались у ворот, чтобы тихо ускользнуть, но в последнее время каждый расходился по своим делам, а позже все собирались в мётлах и выпивали по три стакана сливочного, рассказывая увлекательные истории своих прогулок. В крайнюю встречу Рюджин жаловалась, что парни с Пуффендуя не давали ей прохода, преследовали буквально несколько часов. Ей удалось скрыться в книжном магазине. Она прошла мимо нескольких стеллажей и удивилась, когда увидела там Хюнина, держащего в руке несколько книг. Парень тщательно выбирал учебники, будто бы он и правда собрался их покупать. Впервые он был похож на нормального человека, и Рюджин подумала, что, лучше скорее убраться отсюда, пока его дружки не вернулись. Но любопытство взяло верх, и она пряталась половину часа, поражаясь, что никто так и не появился. Рюджин даже решила, что Хюнин скрывает такие свои покупки, а может он просто был одинок.
***
На втором уроке Юна решила, что с неё хватит. Она вышла из кабинета и направилась в восточное крыло, где смогла бы спрятаться от всех, включая своих подруг. Она закрылась в чулане, облокотилась о стену и проспала несколько часов.
Тем временем Рюджин снова не решалась войти в кабинет. Последний урок травологии на этой неделе, и она снова должна сидеть рядом с когтевранцем. Рюджин дожидается, когда преподаватель входит в кабинет и следует за ним, обращая внимание на пустое место рядом с Бомгю.
Рюджин бесшумно присаживается рядом и здоровается, но получает в ответ тишину. Тогда она решает, что молчание лучше, чем броские фразы и приглашение на свидание. Она записывает лекцию, делает заметки в учебнике и улыбается глупым шуткам профессора. Чхве как обычно пропускает все мимо ушей, листая книгу по истории магии.
Бомгю был увлечён чтением истории, точнее пытался делать вид, что увлечён, но на самом деле не решался сказать ни слова. Только под конец урока, когда профессор разрешила каждому прочитать про растения в учебнике, Чхве смог открыть рот и произнести:
— Помнишь про завтра?
И Рюджин снова показалось. Эти слова пролетели сквозь неё как ветер. Она решает не отвечать, пролистывая очередную непрочитанную страницу. Тогда Бомгю толкает её локтем, привлекая внимание.
— Около статуи с гаргульями в три, — произносит Бомгю.
Рюджин вздрагивает от услышанного. Конечно она часто видела Бомгю там и никогда не понимала чем это место его привлекает. Обычно там нет людей и единственная скамейка больше похожа на старый стул. Но Чхве всегда приходил туда, брал книгу из магазина (он настолько часто появлялся там, что ему разрешили брать пару штук на неделю) и читал несколько часов, не обращая внимание на все вокруг него.
— Почему там?
Бомгю усмехается и снова проводит рукой по волосам так, как нравится Рюджин.
— Хорошее место, чтобы не заблудиться, обзор хороший и рядом есть магазин с книгами, — такой ответ полностью устраивает Шин.
— Отлично, — отвечает Рюджин, вызывая улыбку у соседа по парте.
— Твоя сестра права, — говорит парень, смотря на профессора.
— Юна? Права? Что...
— Она всегда хвалит тебя перед другими. Говорит о том, какая ты умная, красивая, добрая и что тебе тебе нет равных в Гриффиндоре. Я считаю, что она права.
Щёки девушки мгновенно краснеют. Она молчит, не зная что ответить. Как они вообще пришли к этому разговору?
***
В конце дня все собираются в общей гостиной, обсуждая итоги этой недели. Рюджин садится на диван рядом с Юной, которая все ещё выглядит слишком уставшей, хоть и проспала большую часть дня. Йеджи облокотилась на стену и бросала шутки в адрес Чэрён.
— Неделя была скучной, — заключает Хван, — хотя моя выходка на матче была самой запоминающейся.
Все соглашаются, продолжая вспоминать тот момент. Рюджин в очередной раз рассказывает как чуть не свалилась с метлы, когда увидела слизеринцев.
Бомгю опаздывает и буквально врывается в гостиную.
— Прошу прощения, дамы, — произносит и приземляется рядом с Юной, бросая быстрый взгляд на Рюджин, — что я пропустил?
— Мы вспоминали наш триумф на матче, — говорит Йеджи, — подводим итоги недели.
— Но неделя ещё не закончена, — и Бомгю оказывается прав, — Рюджин ещё может задать свой вопрос.
Девушка краснеет, но этого, кажется, никто не замечает. Она несколько секунд обдумывает, а потом спрашивает:
— Правда или действие, Чэрён?
Ли улыбается, потому что в этот раз она готова к любой глупости, которую они придумают. После того поцелуя и принятия Бомгю в команду, она готова на все.
— Действие, Рюджин-и.
У Шин не было времени обдумывать задание. На этой неделе её мысли были заняты одним единственным человеком и одним днём. Она даже забыла, что пришла её очередь на вызов и решила, что скажет что-то слишком простое и спокойно сможет думать о завтрашнем дне.
— Завтра в мётлах ты должна выпить три стакан пива и крикнуть: «кто хочет быть моим парнем», — глупость, но Рюджин даже позабавила её идея.
— Я вот не понимаю, — произносит Чэрён, — почему ты хочешь найти мне парня? Если я согласилась поцеловать этого, то это ничего не означает.
— Я был так плох? — спрашивает Бомгю, и Рюджин уверена, что это не может быть правдой. Наверняка он целуется лучше всех.
— Скорее Чэрён-и не прочувствовала момент, — шутит Юна, поправляя надоевший галстук.
Она расстёгивает пару пуговиц, забывая о красных отметинах на своей шеи. Бомгю бросает короткий взгляд на них, понимая, что Шин не хотела, чтобы об этом кто-то знал. Юна замечает куда смотрят его глаза и беззвучно шевелит губами: «не надо». Бомгю понимающе кивает.
— Один поцелуй мою целомудренную натуру не убьёт, — отвечает Чэрён, — и хватит шутить по этому поводу.
— Да ладно тебе, — смеясь, произносит Хван, — может завтра тебе повезёт, ты найдёшь себе парня и перестанешь быть целомудренной.
Чэрён машет на них рукой и уходит в своё крыло. Она не злилась на подруг, но такие шутки могли вывести её из себя. Что поделать, у неё тонкая душевная организация. Это все знают. Она заходит в свою комнату, переодевается и ложится на кровать.
Все больше девушка думает о том, что её секрет, тот самый, из-за которого она никогда не выберет правду, может вылезти наружу. И это не то, о чем могли подумать её подруги. Единственный человек, который мог всплыть в её голове, подчинить себе сон или просто засесть в мыслях слишком надолго, находится в недосягаемости.
Как бы Чэрён не хотела, чтобы она не делала и как бы не пыталась, все будет бесполезно. Она не может так поступить. Не снова.
Она накрывается одеялом и надеется, что в этот раз он не придёт к ней во сне.