любимые знакомые

Маша проходит в квартиру тихо, аккуратно закрывая дверь, чтобы та издала как можно более тихий хлопок. Хочет дать себе больше времени, хоть и желает уже побыстрее закончить то, что изначально не должно было начаться. А именно их с Сашей отношения. Где-то в глубине души обидно и боязно за девушку, но так надо. Как можно быть с человеком, когда мысли совсем о другом. О светловолосой, которая нагло украла сердце Романовой, не оставив ни частички для кого-то ещё.

Вздохнув, наконец-то идёт в сторону кухни, где Филина проводит большую часть времени в период пребывания в Самаре. Даже куртку не снимает, ведь задержится здесь совсем ненадолго. Переночует у Светы, а затем, ближе к вечеру по уже купленным билетам, уедут отсюда.

— Ого, ты долго, — Саша глядит на часы, тикающие на стенке около окна. Говорит это без обвинений. Наоборот, улыбается, соскучившись за те несколько часов, что Маша отсутствовала. За такое маленькое количество времени столько изменилось, а девушка даже представить себе этого не может.

— Филь… Саш, — исправляется, набирая полные лëгкие воздуха, готовая выдать всë на одном дыхании.

Коротковолосая хмурится, ведь поведение возлюбленной как минимум странно. При этом старается держать улыбку, отчего непонимание только сильнее читается на её лице.

— Что такое? — в ответ молчание, ведь Маше болезненно отпускать всë, что было между ними.Особенно, когда Саша глядит так искренне.

Русоволосая чувствует себя виноватой за то, что обманула. За то, что не смогла забыть прошлое и полюбить другого человека. Не смогла полюбить Сашу, надевшую беззаботную маску как всегда, когда не хочет давить.

— Кстати, когда полетим? Есть рейс на обед, на вечер. Ночной и утренний, наверное, лучше не брать, да? — утыкается в ноутбук, перебирая варианты вылета из Самары обратно в Москву.

— Саш, я не полечу, — обрывает Маша, наконец-то решившись. Сразу полегчало, но девушка замирает, словно в ожидании бури.

— В смысле? — не понимает.

Романова на её месте тоже бы не поняла. Но она не готова вновь бросить Свету, при этом думая о ней каждую чёртову минуту, находясь вдали от Токаровой. Она не вывезет. Пять лет расстояния, а до этого десять — слишком много. Безумно.

— Я остаюсь. Ну точнее не совсем в Самаре, но в Москву я не вернусь, — аккуратно пытается объяснить, стараясь говорить связно, но, судя по лицу Филиной, это не совсем удаётся.

— Но… почему? Что-то случилось? — глаза Саши слезятся, но солëные реки не вырываются наружу, оставаясь в уголках.

— Да, можно и так сказать, — Маша вздыхает, прежде чем выдать последнюю часть своего рассказа. Садится напротив девушки. — Саш, я благодарна тебе за всë, что ты сделала для меня. Это ценно, очень. Я не знаю, что бы делала без тебя, но… Моё сердце всегда принадлежало лишь одному человеку. И я не могу без него, эту пустоту внутри полностью заполнить может только она, — проговаривается, тонко намекая.

Слишком наивная коротковолосая хумрит брови, отводя взгляд, не понимая, кто эта самя «она», которая не даёт покоя Маше всю жизнь. Кто эта «она», из-за которой девушка хочет бросить всё. Эту особу Романова очень любит, это видно. Но кто же…

— Это, Света, да? Бывшая… — кивает своим мыслям, не нуждаясь в ответе. Лишь мыслит вслух, пока ноги Маши подрагивают, как и руки. Но эта дрожь не такая сильная, какая могла бы быть, если бы девушка всё же вернулась в Москву. Это терпимое предвкушение новой жизни. Продолжения старой, если быть точнее. Хочет поскорее всё закончить: нелепый разговор, ненастоящие отношения. Фальшивые из-за самой же русоволосой, она это знает. Знает, что много где накосячила, но ещё раз она не может упустить Свету. Вдруг это всё же последний шанс? Сколько уже раз судьба сводила девушек?

— Саш, ты заслуживаешь счастья. Я не заслуживаю тебя или кого-то другого, но… Я больше не могу быть с тобой, прекрасно понимая, что люблю другую. Тебя тоже люблю, но не в том смысле, в котором ты, наверное, хочешь, — подытоживает Маша.

Приподнимается со своего места, мягко сжимает окаменевшее плечо. Саша похожа на статую, застывшую в мгновении страданий, которые вот-вот сорвут крышу. Она понимает. Девушка все эти годы подозревала, что иногда Маша не с ней, не сейчас, а в прошлом, с той, к которой уходит. Но коротковолосой было действительно хорошо, она должна быть благодарна Маше за это время, а не наоборот. И она хочет сказать простое «спасибо», но вырывается лишь писк с выдохом. Чувство, словно, ожидая боли, Саша сама себе вставляет нож в сердце, но лишь наполовину. Так будет лучше для Маши. И она готова пожертвовать своими состоянием ради еë счастья, поэтому отпускает молча, сидя в опустевшей кухне, поджимает колени. Слышит колëсики чемодана и хлопок двери. Это конец для Филиной, но для русоволосой — это только начало новой, светлой, лучшей жизни.

***

Даша поднимается по лестнице, прекрасно зная, что Аня ещё тут. Она вообще редко уезжает с клуба, тем более утром, когда все только несколько часов назад разошлись. Дыхание перехватывает перед неизвестностью. Ведь она в этой системе с этой компанией девушек-отбросов прожила пять лет. Если бы не они, то загнулась бы где-то в полном одиночестве с гнетущими воспоминаниями о прошлом. Но общее дело, встречи, веселье и поистине грешное занятие давали сил. И Поцелуева не знает, как Гора отреагирует на еë заявление. От этого и просыпается интерес, поэтому у двери на втором этаже она долго не зажерживается.

Стучит и, не дожидаясь ответа, заходит внутрь. Милас здесь нет — ушла спать после тренировки. Зато Аня сгорбилась над бумагами в своих очках с оправой золотистого цвета. Наверное, считает расходы и прибыль. Поднимает сосредоточенный до этого взгляд на гостью, тут же вставая со своего места.

— Малая, — только и выдыхает свои хрипловатым голосом, загребая в крепкие объятия. — Как же я переживала, — картавая не намерена в ближайшее время отпускать Дашу, поэтому она отвечает на жест, похлопывая по спине.

— Нормально всë. Только разгоор серьёзный есть, — выпаливает на одном дыхании, на что рыжеволосая тут же отстраняется. Оставляет руки на чужих плечах, заглядывает в глаза напротив. Как всегда холодные и решительные, вот только нечто поменялось. Аня пока не догадывается, что именно, но всë же усаживается вновь на своë место. Даша устраивается рядом.

— Ну давай свой серьёзный разговор. Что-то натворила ночью? — тут же хочет прояснить, дабы полностью избавиться от волнений на этот счëт. У Даши до сих пор голова кругом идёт, что-то определëнно треснулось из-за принципов, которые не справились со своей задачей. Но мысли не об этом. Во всяком случае, в основном нет.

— Нет. Машину немного разбила, а так нормально всё. Даже хорошо, — выдаëт блондинка, а Аня рот в удивлении открывает, тут же скрывая это своими ладонями.

— Серьëзно? — глаза округлились, спрашивает с широкой улыбкой как всегда, когда шок берёт верх.

— Да, но не в этом дело. Я уезжаю. Наверное, навсегда, — озвучивает своё решение Даша. Не выдаёт внешне свою нервозность, но внутри всё очевидно. Ей в каком-то смысле даже страшно, ведь то, что может произойти — неизвестность. Неизвестна реакция Ани, неизвестно, насколько удачен выбор Поцелуевой. Неизвестна жизнь вдали от Самары, неизвестно, что будет с Дианой дальше. Неизвестно, как она будет зарабатывать, но одно знает точно — больше никаких наркотиков и торчков в еë жизни не будет.

— В смысле? — хмурится, не понимая.

Слишком резко, особенно после насыщенной ночи, о которой ей поведала Кира. Из-за этой ситуации человек чуть не умер, а у Ани подрывало крышу с каждым новым обрывавшимся звонком. К слову, Даша до сих пор не включила телефон. Не было возможности, сразу поехала сюда. Несмотря на внешний вид машины, у которой бампер попрощался, оставшись на асфальте, она преспокойно доехала до клуба. Диана осталась внутри, а Кира поехала домой.

— В прямом. Мы сошлись с Дианой, уезжаем в Армавир. Это тот момент, когда надо перевернуть жизнь с ног на голову и начать всё с чистого листа, — объясняет Даша, пока Аня тяжело вздыхает.

Горохова оставляет очки на столе, прикрывает глаза, потирает переносицу.

— Пиздец неожиаднно, — комментирует рыжеволосая, всё же устремив посерьëзневший взгляд на подругу. Смотрит с какой-то тоской, ведь вот-вот Даша уедет, оставив работу, людей, даже бабушку с дедушкой. Позже перевезëт их к себе или будет ездить сюда по возможности на пару дней. Но точно не останется здесь.

В Самаре слишком много всего произошло. Вдруг там, в Армавире, ждёт другая, более лучшая, счастливая жизнь совместно с Дианой и переодически со Светой, как раньше? Даша знает, что светловолосая недолюбливает её в каких-то моментах, но связь между девушками никуда не исчезает.

— Я нашла нового медика. Она надëжная, — Даша передаёт вырванный откуда-то листок с написанным корявым почерком номером телефона. Аня изучает его, но кроме одиннадцати цифр нет ничего. — Алина Горб. Работала в психушке, знает, как обращаться с людьми, у которых не всё в порядке в моменте. Капельницы и уколы ставит на «ура», обучаемая, никуда не сдаст. Не в том положении, — объясняет Поцелуева, а Аня кивает.

— Подготовилась, — усмехается. Даша сама не знает, как так получилось. Просто иногда отправляла вместо себя Алину, в то время, когда была занята другими делами или серьёзно болела, лежала дома с высокой температурой. Номер остался, поэтому по пути договорилась. — Мы же скучать за тобой будем, малая. Бросаешь нас, да? — грустно смеётся, стараясь сохранить позитив.

Ей дорог каждый человек, работающий здесь. Конор, Милас, Ира, Кира, Даша, которую все называют малой, ведь она самая младшая. А она и не была никогда против, ведь в этом прозвище чувствовалась вся нежность, любовь, ценность в ней.

Ей также тяжело в какой-то степени. Но по-другому никак. По-другому всё будет продолжаться, пока она не решится снова попробовать наркоту, сорвавшись. А Даша знает, что это возможно. Это как сигареты, алкоголь. Попробуешь раз, захочешь и второй, пусть и сразу после не ощущаешь зависимости, отрицаешь её. Только наркота опаснее. Она не хочет такого для себя.

Девушка хочет быть рядом с Дианой, не сркывая свою любовь, пережившую всё. Крупные ссоры, истерики, трудные последствия после них, расставания. Нежность, счастье, радость, улыбки, объятия поцелуи. Даша постарается, чтобы в их новых отношениях была только вторая группа эмоций, но полностью без первой, наверное, обойтись не получится. Такой у них характер. Но блондинка знает, что даже после самой крупной ссоры они помирятся. Да и от агрессии в сторону дорогих ей людей она избавилась — примерно год времяпрепровождения на улице с компанией научил её этому, за что она благодарна.

На самом деле, в Самаре были не только ужасные вещи, но и нечто хорошее, теплящее душу, когда всплывает какое-то случайное воспоминание. Уборка в гараже, пожар, который сами девушки и устроили. Разговоры по душам не только с Дианой, Машей или даже Светой, но и с двумя Анями, Милкой, Конором, Голощаповой.

Беззаботное веселье, на какое-то время освобождающее Дашу от тяжких мыслей. Она заберёт с собой только хорошее, оставив весь негатив в этом городе. Так проще, лучше.

Утонув в раздумьях, Поцелуева не замечает, как перед ней оказываются несколько пачек с крупными купюрами. Осознав, что это предназначенно ей, блондинка начинает противиться.

— У меня есть, прорвёмся. Забери, — кидает взгляд на деньги, но Аня только ближе их подвигает к Даше.

— Ты рисковала вместе с нами, спасла много жизней, несмотря на то, что сама к наркошам относишься не очень. Это твоя доля. За всë, что было. За то, что ты была с нами все эти годы, — такие простые слова даются Ане сквозь боль из-за кома в горле. Это видно по еë покрасневшим глазам. Даша пускает скупую слезу. И ещё одну. Они льются с легкостью. С предвкушением новой жизни, с уже сгустившейся тоской по людям, которые были рядом всегда. Даже если Даша была не права или делала что-то не так, её всегда любили, принимали, помогали, поддерживали.

— Спасибо. Я буду приезжать иногда, к вам заходить поздороваться, — улыбается, даже не пытаясь вытереть редкие солëные дорожки с щёк.

Аня тихо смеётся, тут же выпуская слëзы наружу, несмотря на то, что девушка не собиралась плакать при подруге.

— Только поздороваться? Да ты ахуела, малая.

Обе смеются. Обе плачут, обнимая друг друга на прощание. Даша всё же забирает деньги, не понимая, почему всю жизнь ей так легко помогают, отдавая частичку себя. Чем же она это заслужила? Не знает. Но когда она садится в машину, закидывает деньги в бардачок, а Диана говорит:

— Я Свете написала, она сказала, что ближе к пяти будет такси вызывать, — Даша выдыхает, счастливо улыбаясь.

— Тогда время ещё есть, — часы медленно близятся к обеду.

Машина срывается с места, несясь в неизвестном направлении. Адаменко ещё даже не подозревает, что блондинка собирается вернуть частичку себя в прошлом, ведь Даша не собирается забывать всё. Она хочет оставить то хорошее, что было с ней. И способ у неё весьма неоднозначный.

***

— С Богом, девчонки, — с улыбкой и слезами на глазах провожает девушек Аня.

Обе обнимают женщину, успокаивают, заверяя, что будут приезжать как можно чаще и в следующий раз возьмут с собой Виталика. Только тогда она отпускает Свету и Машу в светлое будущее вместе с чемоданами.

Не чувствуется холод подъезда, мороз на улице, когда они выходят в ожидании такси, слыша лишь хруст снега под ногами. Но видят они совсем не ту машину, которую указала диспетчер. Знакомый чëрный автомобиль, вот только без бампера. О него облокотилась курящая фигура, что видно по облаку табачного дыма.

— Это то, о чëм я думаю? — тихо спрашивает Маша, опешив.

— Видимо, — только и говорит Света, неся свою сумку и чемодан русоволосой, движется в сторону Тойоты. Романова следует за ней.

— Вы помирились что-ли? — Даша улыбается, кидая взор то на одну, то на другую, радуясь.

— По-другому и быть не могло, — улыбается Света, с нежностью смотря на Машу. — А вы, видимо, тоже? — девушка бросает взгляд на боковое стекло, через которое виднеется ярковолосая голова, теперь окрашенная в блонд и кислотно-жëлтые концы. Диана улыбается, машет подругам, приветствуя.

— Ну вроде того, — Даша бросает взгляд на Адаменко, сидящую в машине, зарываясь в свои короткие волосы, как когда-то раньше. Давно это было, потом просто забила на внешний вид, отрастив хвост до лопаток.

— Ты подстриглась? — замечает Маша, приподнимая брови, приятно удивлëнная. Ведь сейчас она видит перед собой ту Дашу, с которой даже не получилось попрощаться. И это непередаваемые ощущения.

— Ага, только давайте сразу к делу. Мы с вами в Армавир, у кого-то есть права? — интересуется, ведь вождение ей даётся с трудом. Иногда потряхивает, хоть и несильно, но всë равно решает перестраховаться.

Света отрицательно качает головой, пока Маша шокирует еë:

— У меня есть.

Токарова смотрит на неё немного другим взглядом, ведь даже не думала, не интересовалась новыми достижениями Маши. Наверное, она свою машину оставила в Москве и всë ради того, чтобы быть рядом.

— Погодите. Мы уже билеты купили, поезд через час, — прерывает светловолосая, хмуря брови.

— Маш, остановишь на вокзале, билеты вернëте, — говорит Даша, на что Романова согласно кивает, улыбаясь Свете.

Девушки оставляют чемоданы в багажнике и усаживаются спереди. Диана перелезает назад, а рядом с ней опускается Даша, положив голову на плечо.

Уже через час машина выезжает на трассу, направляясь туда, где всё теперь будет по-другому. Есть лишь тишина и не такое большое количество машин, ведь уже почти ночь.

Те сутки, что едут девушки на пути к новой жизни, Маша и Даша периодически меняются местами, по-очереди спят. Пару раз останавливаются, чтобы немного походить, ведь тело затекает. Покупают перекусы на заправках. Когда все бодрствуют, включают музыку на всю громкость, пританцовывая, насколько позволяет положение, подпевают знакомые слова. Маша в какой-то степени жалеет, что оставила машину, гитару и остальные вещи в Москве, но Света заверяет, что через пару недель поедет с ней. Русоволосая обещает, что покажет город, а Диана с Дашей тонко намекнули, что тоже хотели бы побывать там. Девушки и не против вовсе, ведь всей компанией явно будет веселее.

Наконец-то показывается указатель, приветствующий машины в Армавире. Света помогает доехать до еë дома. Все, кроме неё, удивляются мокрому асфальту и лужам за место снега, к которому привыкли. Токарова лишь посмееивается, выходя в знакомый двор, разминает ноги, которые стали ватными за те почти двое суток, что провела в машине.

— Ты здесь живёшь? — спрашивает Диана, указывая на стену дома, где уже есть несколько граффити.

Улыбается, разглядывая маленький кусочек небольшого города. Здесь даже дышится иначе. Ведь в Армавире есть только лето, осень и весна. Редкие и маленькие морозы, снег раз в год на пару дней не в счёт.

Света кивает. Все трое наблюдают за Адаменко, доставшей маленький рюкзак, который оставался с ней в салоне всю дорогу. Ведь она кое-что планировала изначально.

В темноте раннего утра слышно, как что-то взбалтывают.

— Посветите, пожалуйста, — просит, на что Даша достаëт телефон, наконец-то включает его, а затем и фонарик.

Хмурится, пытаясь разглядеть, что рисует Диана на стене старого дома. Маше и Свете слышно лишь беспрерывное пшыкание балончика.

Когда длинноволосая наконец-то отходит, все тут же бросаются вперëд, глядя на немного потëкшую зелëную надпись:

— Диша плюс Мавета, — бормочет Даша, не понимая.

— Так ты наши имена совместила? — первая догадывается Маша, на что видит радостный кивок.

Поцелуева, услышав это, поворачивается к возлюбленной, резко поднимая еë над землëй, прижимает за бëдра к себе, на что девушка охает и звонко смеëтся. Русоволосая и Токарова умиляются этой картине, обнимая друг друга за талию.

— Зай, откуда у тебя вообще они? — спрашивает, кидая взгляд на брошенные балончики с краской.

— У творческой личности всегда всë при себе, — отмахивается Диана, накрывая своими губами другие, всë еще находясь над землей.

Компания счастлива. Соседствуют, живя в одном доме. Ходят друг к другу за советом, необходимым разговором или просто за тëплым, почти детским весельем.

Нет больше страданий, томительного ожидания и алкогольной зависимости.

Нет больше ощущения собственного предательства, безвыходности и того, что рядом любящий, но не любимый человек.

Нет больше наркотиков, потери личности и лезвия в тумбочке, оставлюящего всё новые шрамы.

Нет больше вызовов по ночам, громкой музыки в клубе, которая сопроваждала девушку долгие годы, мучительных воспоминаний об убийстве и собственной никчëмности.

Есть лишь общее счастье, гитара по вечерам, которую всë-таки забрали мелкие бытовые ссоры и сладкие, нежные и страстные примирения. Есть зелëная надпись на стене их дома, которой улыбаются каждый раз, как в первый. Есть четвëрка, которая смогла сохранить свои чувства и себя друг для друга. И это самое главное, самый лучший исход для всех, который привëл их к светлому настоящему и такому же будущему.
______________________________________
благодарна каждому, кто следил за этой работой. каждый ваш отзыв мотивировал меня продолжать, заставлял всплакнуть от счастья, что у меня есть вы. я рада за девушек, у которых правда получилось. я рада, что смогла написать именно такую историю. и я безумна рада, что еë прочитали именно вы. спасибо вам. люблю вас всем сердцем и никогда не забуду, хоть никогда и не увижу. до встречи в новых историях!
навсегда ваша Руби Бэйкер💝