глава 1
Девушка подрывается с постели в холодном поте, садясь. Мороз не только на улице, где, кажется, снова идёт снег, но и на душе. Мурашки беспардонно пробегают по всему телу от макушки до кончиков пальцев на ногах и обратно. Затаивает дыхание, просто потому, что после очередного кошмара нет сил ни на что.
Ей все эти годы снится Лиза. Она кричит, душит еë, разбивает себе об голову ту самую бутылку, ужасающе улыбаясь, истекает кровью. Плачет, говорит, как хочет к маме, как ей холодно и одиноко.
Так было с самого начала.
Вот только новым героем в собственном фильме жанра хоррор является Диана, которая просто сидит в углу, опустив голову и зарывшись пальцами в волосы, раскачивается из стороны в сторону и плачет. Громко, судорожно, болезненно. В такие моменты сердце бьëтся о рëбра слишком часто для того, чтобы нормально себя чувствовать.
Нормально. Даша уже и позабыла, какого это. Есть только слишком хорошо, когда она думает о Диане, вспоминает моменты с ней, но это не значит, что у неë больше не болит душа, не сжимается сердце тонкими нитями, которые, если сильнее обмотать ими слишком чувственный орган, разрежут его, оставив истекать кровью.
Также есть и плохо. Ужасно, а точнее полная отстранëнность от внешнего мира, от реальности. Когда Даша пытается убежать от этого состояния, сделать вид, что всë прекрасно, ей хочется придушить себя, ведь от притворства становится только хуже. Настолько, что жить уже вовсе и не хочется. Появляется желание утонуть в том дерьме, которое они творят каждый день. Медленно убивают людей изнутри не своими руками, а их собственными.
Слишком многое изменилось. От этого осознания голова идëт кругом, ведь блондинка, которая уже вовсе не коротковолосая, всë ещë находится в прошлом, на том самом выпускном. И в первом числе января. А ещë в сентябре. Том самом, когда она познала, что такое любовь. Настоящая, первая, самая болезненная, оставившая бесчисленное количество шрамов не только на своëм сердце, но и на еë руках.
Она себя ни за что не простила, она не чувствует к себе ничего. Словно она не человек. Так, просто существо, которое каким-то образом прожило пять лет с конца отношений, потери любимой, которая ценилась на вес всех драгоценностей мира, и то это слишком мало, чтобы описать девушку.
"Интересно, какая она сейчас? Надеюсь, счастливая".
Вот только, кажется, в том мире, в котором живëт Даша, это самое счастье невозможно. Притворное веселье, да. Отрешëнность от мира тоже присутствует. Но только не искреннее наслаждение реальностью. Жизнь прошлым - существование, обречëнное на гибель себя. Но, увы, по-другому никак. По-другому нельзя.
Телефон резко начинает звонить, разрезая оглушающую тишину. Даша перестаëт смотреть в одну точку - в тот самый угол, где во сне Диана горько плакала, умоляя остаться с ней.
- Да.
- У клиента передоз. Адрес скинула, езжай, - Ира говорит быстро и вкрадчиво.
- Поняла, - тяжело вздыхает.
Весëлая будет ночь.
***
За окном лишь слегка примороженная грязь. Листья шелястят друг о друга в порвые ветра, напрягая ещë больше, чем тишина квартиры. Виталик спит в соседней комнате. Света даже проверяет. Ведь не хочет, чтобы он видел свою сестру в таком состоянии. Жалком, угнетающем и триггером уносящем в прошлое, где пили родители, прожигая свою жизнь.
Девушка отмахивается от навязчивых мыслей, что у неë алкоголизм. Это не так. Она лишь запивает утрату, потерю. Ведь после того первого и последнего звонка прошло четыре с половиной года. После него ничего, кроме машинального:"Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее".
Нет той улыбки, которую слышно через километры даже сквозь искажëнный голос. Нет фотографий, которые Маша, наверное, присылала бы, просто чтобы не забывать друг о друге. Нет ровным счëтом ничего, словно это был обычный человек со смазанным лицом, которого она видела один единственный раз во сне. Она помнит, что у неë мягкие, пухлые губы рубиново-розового, малинового, амарантового цвета. Света не знает точно, какой это оттенок, быть может, ему ещё даже не дали название. Но она помнит, что они красивые, нежные и уверенные одновременно. Милые щëки и маленький нос. Широко распахнутые, как у ребëнка, глаза цвета глубокого леса, который, в зависимости от настроения их обладательницы, мог заливаться тëплым солнцем или утопать в тумане. Русые густые, шелковистые волосы, в которые так и хочется запустить пятерню, то нежно массируя кожу головы, то мягко оттягивая в порыве кипящих эмоций.
Она жалеет о недосказанном. Света думала, что у них ещё много времени, ведь девушки строили планы на совместное будущее. Заведут собаку, снимут квартиру, заберут Виталика - Маша хотела с ним познакомиться. Света знает, что они подружились бы; они будут отдаваться друг другу без остатка, делать счастливыми, проливая яркую краску на чëрное пятно жизни.
Но вместо всего этого осталась дыра в сердце, кровоточащая лишь при одном воспоминании о деталях, об имени. Мария. Слишком прекрасно, божественно, священно и неприкосновено, словно сладкий запретный плод, за пробу которого Света поплатилась. Оно вознесло светловолосую слишком высоко, от чего пришлось стремительно и больно падать.
Она нашла работу, забрала Виталика, мечтая вычеркнуть его болезненные воспоминания о прошлом. Свете бы тоже не помешала эта функция. Но еë тогда ничего не будет спасать, теплить лëгкой дымкой дежавю по тем самым моментам, когда они вперые встретились после десяти лет расставания, впервые поцеловались под хлопьями снега в новогоднюю ночь, впервые чувствовали, что находятся в нужное время в нужном месте с нужным... нет, с болезненно необходимым человеком. С тем, к кому неистово тянет в неизвестность. Именно туда, ведь от Маши ни одной весточки. Нет ничего даже от Ани, которая могла заметить еë в Самаре, когда та на каникулах или вроде того приехала бы.
Она, наверное, уже выпустилась, нашла работу мечты. Она счастлива. Света это знает, как и то, что русоволосая точно также скучает по ней. Это теплит надежду в душе, в сердце. Это чувство лишь сверху затягивает раны, которые в следующую секунду вновь расходятся, надрываются, когда в момент воспоминания о клятвах на вокзале на кухню заходит сонный Виталик. Парень опирается о косяк, сложив руки на груди.
Он прожигает своим взглядом, пока Света пытается сфокисроваться хоть на чëм-то. Но в следующий миг всë опять плывëт перед глазами. Дëргает ногой, от чего под столом падают пустые бутылки из-под пива и дешëвой водки.
- Свет, - приглушëнно, но твëрдо, словно боится, но в то же время старается быть сильным, как и всегда. - Ты меня пугаешь, - нож в сердце, кинжал в горло, протыкающий ком с притупленной болью. На секунду девушка даже трезвеет. В этот короткий миг проносятся самые разные мысли, сводящиеся к одному:"Я не должна быть такой".
- Почему? - грустно хмыкает, допивая содержимое рюмки.
- Ты мне ничего не говоришь уже пять лет. Света, ты идëшь по стопам родителей, ты это хоть понимаешь? - уверенно, зная, что это подействует на сестру как купание в проруби посреди холодной зимы.
Сама же светловолосая хмурит брови, лишь подсознательно понимая, что он прав. Но когда родной брат говорит, что она копия родителей... Это слишком больно и жестоко, словно засовывают острые иголки под ногти. Сразу по несколько штук, от чего хочется рвать на себе волосы, кричать, истерично смеяться и по новой.
Но опасное тепло в крови отяжеляет голову, от чего приходится опустить еë на сложенные на столе руки. Тело содрогается в беззвучных рыданиях. Она сломлена, но не хочет раскрывать свою душу со всей подноготной настежь, даже самому родному человеку - брату.
Виталик лишь вздыхает, без слов собирая бутылки, выкидывает их в мусорку. Убирает рюмку и стакан, тошнотворно пахнующие палëным спиртом. Света делает над собой усилие, чтобы не выхватить последнюю порцию алкоголя из рук брата. Хоть в чëм-то сохранились рамки, установленные некогда чистым рассудком.
- Давай, поднимайся, - с заботливой злостью, которую девушка заслужила, отодвигает стул с практически бессознательным телом - лишь расплывчатые головокружительные картинки изредка мелькают, когда появляются силы хотя бы открыть глаза.
Подхватывает на руки сестру, держа крепко, несëт в санузел, где в одежде кладëт еë в ванну, включая холодную воду. Тут же слышится шокированный выдох, глаза широко распахиваются, чувствуя, как футболка и брюки мерзко прилипли к коже, замораживая всë тело.
- Виталик, бл.. - она не хочет материться при нëм, хочет быть примером. Смешно. - Блин!
Однако задуманное Виталиком воплощается в реальность: Света больше не выглядит такой пьяной. Поэтому, выключив воду, он вытягивает еë из ванны, закутывает в полотенце и ведëт в еë комнату. Ноги с мокрыми носками оставляют лужицы на полу, но парень и это уберëт.
Теперь его очередь спасать Свету, несмотря на то, что завтра и в последующие дни всë будет повторяться вновь и вновь. Из-за незнания причины становится ещë тяжелее. Но он хочет верить, что у этой зависимости более глубокая причина, чем гены от родителей.
- Я тебя обожаю, ты это знал? - мямлит, переодеваясь в тëплые, сухие вещи, которые брат заботливо достал.
Парень усмехается.
- Что-то подобное я уже слышал.
Он скрывается за дверью комнаты, а Света сворачивается в калачик, пытаясь нагреть себе место. Вот только...
- Ты телефон забыла. Там кто-то написал.
Внутри всë переворачивается уже с меньшей силой, чем раньше, но девушка тут же отрывает голову от подушки, выхватывая гаджет из рук парня. Уже давно померкшая надежда на то, что написала она, вновь возрождается, разгораясь ярким пламенем где-то в районе груди. И не с проста.
***
Зима в Москве немного суровее, чем в Самаре - родном городе, где живëт мама, с которой они особо не общаются. Маша на что-то обиделась, хотя сама уже точно не может вспомнить, да и не хочет. Какая разница, если сейчас всë просто прекрасно? Прибыльная работа, здоровые отношения, где царит уют и покой.
Руки обнимают сзади Сашу, стоящую спиной к девушке. Она жарит яичницу, через час выходить на работу, но сейчас можно просто насладиться моментом, что Маша и делает. Жмëтся ближе, заключает пальцы в замок, поглаживая торс коротковолосой через футболку.
Еë волосы цветом похожи на Машины, только у неë он чуть более глубокий, будто бы холодный. Маше же на голову словно "поселили лучик солнца", как любит говорить Саша.
Девушка поворачивается вполоборота, трëтся носом о мягкую щеку. Романова почти не изменилась с первого курса. Разве что стала по-настоящему счастливой, что она, казалось бы, никогда не чувствовала.
- Как вкусно пахнет, - ей приятно наблюдать, как Саша ластиться, поддаëтся на малейшие прикосновения. Это действительно... хорошо. Да, именно так.
- Садись, дурëха, - смеëтся, ловко высвобождаясь из объятий.
Маша поджимает губы, опуская голову. Хмыкает, всë же принимаясь за трапезу.
Свет в комнате просторной квартиры яркий, однако русоволосой интересно наблюдать в окно, где улица залита сине-голубым светом ещë тëмного неба. Снег хлопьями опускается на тротуар и машины. Людей ещë не так много, пять утра всë-таки.
Маше нравится наблюдать за ранним Московским утром в районе, где они живут. Словно оказывается снова дома, только здесь гораздо лучше. Здесь она чувствует себя по-настоящему нужной и любимой. От этой мысли улыбка сама собой появляется на лице. Просто так.
Саша, завидев это, приподнимает уголки губ, заворожëнная Машей, которая просто наблюдает за течением жизни за окном. Это атмосферно. Спокойствие сквозит в каждой секунде, когда эта девушка рядом. Ведь так коротковолосой хорошо. Потому что она полюбила Машу ещë с первой встречи.
Тогда она ещë не знала, как всë сложится. Но понимала, что они что-то вроде родственных душ. Глупо, да? Саша так не считает. Ведь пока Маша рядом, пока девушка счастлива, счастлива и она.
- Чего так смотришь, Филя? - по-доброму усмехается, поедая яичницу.
- Я же просила! - притворно обижается на прозвище, придуманное ещё несколько лет назад, но Саша всë также реагирует, закрывая лицо руками и театрально хныча.
- Александра Филина, извольте узнать, с чем связаны ваши горящие глаза при взгляде на меня. Так лучше? - выпрямляет спину, подобая аристократическому характеру своей реплики. Саша не отстаëт, соответствуя.
- Мария Романова, я думаю... Нет, я точно знаю, что люблю вас до безумия!
Маша приближается ближе, наклонившись. Дышат одним воздухом, обжигающим щëки. Приятное чувство.
- Не надо до безумия. Слишком опасно проводить свидания в психбольнице, - с серьëзным видом, будто они и правда находятся в Зимнем дворце Санкт-Петербурга несколько столетий назад.
Саша заливается смехом от напущенной суровости, а Маша ловит еë лицо, притягивая за подбородок к себе. Накрывает еë губы своими, чувствуя полное расслабление.
Рядом раздаëтся навязчивая вибрация.
Отстраняется, поджав губы. Открывает уведомление, раздумывая о том, кто еë может побеспокоить в такую рань, да и ещë когда они с Сашей отдаются друг другу в мгновении.
Старая школьная группа. Сердце пропускает удар. И ещë один. Округляет глаза, переводит взгляд в окно, затаив дыхание. Сложно заходить в чат, чтобы прочесть сообщение, хотя нужно всего раз нажать на экран. Руки начинают мелко дрожать, что не остаëтся незамеченным Сашей. Маша психует на саму себя. Что такого в том, что она просто прочитает чëртову смс-ку? Быстро нажимает, словно влюблëнная девочка, решившая отправить признание в любви тому самому. Опускает взгляд с потолка на экран телефона.
"Здравствуйте! Прошло пять лет со дня окончания школы. Приглашаю желающих в следующую субботу на встречу выпускников. Детали обсудим немного позже".
Сундучок с давным-давно похороненными воспоминаниями и чувствами, о которых Маша уже успела забыть, вычеркнуть из жизни, открывается, застилая глаза мутной пеленой.
- Эй, ты в порядке? - мягко сжимает ладонь, отрывая еë от телефона. Взгляд пропитан переживанием резкой смены настроения русоволосой.
Маша не привыкла врать в этих отношениях.
- Нет, - тихо, безмолвно, словно окунается в толщу воды, где вокруг девушки моменты из прошлого, будто запечатлëнные на киноплëнку, крутятся калейдоскопом, от чего она теряется. Хочет закрыть тот самый сундучок, но уже слишком поздно.
Она вспомнила всë. Она вспомнила еë.
***
Даша приезжает по адресу. В спешке достаëт из багажника нечто вроде аптечки для подобных случаев и несëтся к подъезду. На улице холодно, но это не главное. Клиент... точнее человек сейчас при смерти.
Быстро справляется с домофоном, бежит на пятый этаж - вот так повезло. И лифт сломан к чертям. Всë по старинке. Так привычно и обыденно, что не хочется даже размышлять о том, какая хуëвая администрация в городе.
Перепрыгивает последнюю ступеньку, оглядываясь в поиске нужного номера квартиры. В противоположном конце лестничной площадки цифра "20". Тут же дëргает за ручку. Закрыто.
- Блять, - достаëт из хвоста шпильку, предназначенную как раз-таки для таких ситуаций.
Вставляет псевдоключ в замочную скважину, прокручивая. Дверь с характерным щелчком поддаëтся. Даша тут же залетает в квартиру. Бегло оглядывает каждую комнату, но человека нигде нет. Удаëтся его найти лишь в спальне.
Девушка лежит на полу, сжавшись в комок. Рядом валяется телефон. Блондинка падает на колени перед клиенткой, чьë лицо скрыто длинными волосами. Для удобства убирает цветные пряди, поворачивает незнакомку на спину.
Глаза округляются. Воздух становится спëртым и тяжëлым, словно это Даша лежит с передозом, а не она.
- Диана?