Тень зверя

Автомастерская, 14:24

Тяжелая дверь не поддалась с первого раза. Внутри ангара всегда было шумно и людно. Сервис принадлежал отцу Агаты — близкому другу четы Гилморов, поэтому Мартин мог приходить сюда в любое время, а после того, как получил права на мотоцикл, совсем здесь поселился. К большому огорчению своей мамы, которой больше пришлось бы по душе, если бы он усерднее готовился к экзаменам, а не вкручивал гайки, весь перепачканный в масле и солярке.

— Пэйдж!

Ее тоже пускали без пропуска. Раньше она бывала тут чаще, болталась без особого дела, подавала Мартину инструменты, а ближе к вечеру шла на подработку. Потом жизнь перевернулась вверх тормашками.

— Пэйдж! — Она отозвалась на оклик и постаралась смахнуть с лица грусть. — Тебя не дозовешься. Мартина ищешь?

Где-то поблизости с короткими перерывами выла циркулярная пила. Неудивительно, что другие звуки растворялись в пространстве.

Том улыбнулся осторожно, но искренне. Ему уже исполнилось двадцать с чем-то, Пэйдж не могла вспомнить точно, однако он все еще выглядел как школьник — худой, неопрятный, с длинными волосами до плеч, которые убирались в хвост на время работы. Он, старший брат Агаты и Бриджит, какое-то непродолжительное время даже был частью их некогда дружной компании, пока не уехал пожить к родственникам. Затем поступил в университет. Теперь они виделись не так уж и часто, в основном именно в мастерской, где он помогал отцу. Сегодня что-то в нем казалось непривычным.

— Ты что, покрасился? — спросила Пэйдж, перекрикивая шум.

Он замешкался. Затем, наклонившись к ее уху, сказал:

— Да. Не очень вышло.

— А мне нравится.

Он взял ее под руку и повел в более тихий угол.

— Как у тебя дела? Ну, после всего... Ты стала реже заходить. Есть новости о Карен? Я спрашивал девчонок, но они...

Слова поплыли мимо. Почему люди вокруг не могли оставить Карен в покое? Не тревожить ее, не дергать. На рабочей футболке у Тома темнели свежие пятна, Пэйдж стала разглядывать их, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Нет, — перебила она, отвечая на все вопросы сразу, и не знала, что еще добавить.

— Мне очень жаль.

Опять. «Очень жаль». Теперь, как и многие, будет смотреть на нее до конца этим противным сострадательным взглядом, как будто это она должна была успокоить его и уверить в том, что с ней все в порядке, унять чужое волнение. Ничего страшного, она держится, все хорошо.

Нет, все плохо, плохо! Только никто не хотел этого слышать. Да и не понял бы. Даже Том, несмотря на все свое сочувствие. На семнадцатый день рождения ему подарили машину, а к выпуску из школы отец купил ему квартиру, чтобы не пришлось мучаться в общежитии. Живший лучше многих, что он мог знать о нехватке денег и тем более о пустоте, о безвыходности, о потере? Чем Пэйдж могла с ним поделиться? Ничем.

— Алек... — Он цыкнул с осуждением. — Он не должен был. Хочешь, поговорю с ним?

У нее зашевелились волосы.

— Тебе Агата сказала? Больше ничего не говорила?

— Что ты ему темную готовишь?

Дура! Какая же дура! О чем она думала, доверяя секрет этой идиотке?! Она же совсем не умела держать язык за зубами и продолжала позорить ее уже за пределами школы! Пэйдж нервно ухмыльнулась, подбирая правильное объяснение.

— Ты ведь Мартину не рассказал? — У нее вспыхнули щеки. — Том? Не говори, что сказал...

Он прищурился точно от боли.

— Прости.

Тяжелая рука легла на плечо прежде, чем Пэйдж успела что-либо придумать. Мартин грозно сопел в ухо. Она повернула голову, уже разобрав его настрой. Придется разыгрывать невинность.

— Ты освободился?

— Ага. Можем идти. Проводим Жука до дома?

За его спиной стоял мальчик, на лице которого по-прежнему расплывались сине-желтые синяки. Один его вид напоминал о сестре. Обо всем.

— Что, ты тоже увлекся машинами?

Кевин отмахнулся от вопроса:

— Время убиваю, чтобы дома не быть.

— Тебе работать разве уже можно?

— Можно, — Том ободряюще улыбнулся им обоим. — Он просто моет машины. Два часа в день. Довольна, госпожа прокурор? Мы не нарушаем законы.

— Ладно, живите. Увидимся на вечеринке, Том!

— Извини, Пэйдж.

— Ничего.

На свежем воздухе полегчало. Кевин, видимо, предугадывая праведный гнев, который вот-вот должен был обрушиться ей на голову, быстренько улизнул вперед. Мартин молчал. Жук впереди не издал ни звука. Она гипнотизировала макушку мальчишки, пытаясь мысленно передать сигнал sos, но тот ему не внимал.

— Хорошо, — наконец, сдалась она. — Хватит уже. Давай, говори.

— А что сказать? — отрезал Мартин и стал упорно догонять предводителя их колонны. — Сама все знаешь. Если не позвонишь Джеку и не отменишь, это сделаю я.

Пэйдж возмутилась:

— Еще чего! Я скажу, чтобы он тебя не слушал.

— Надо же быть такой... — он оборвал приговор и замер на месте. Пэйдж споткнулась на ровной поверхности асфальта. — Я сам с Кадманном разберусь, если нужно.

— Нет, ты не полезешь.

— Нет, полезу. Пойду с тобой.

Дом семьи Драммонд, 18:47

Вил пришел к Фрэнку с твердым намерением сделать их встречу последней. К сожалению, дальше оттягивать было некуда. Если уж Мэтт начал передавать просьбы отца, хорошего ждать не приходилось.

— Опа! — встретил его в дверях один из парней Драммонда. — Ну ты и гнида! — Он подал руку в знак приветствия. — Даже не попрощался.

— Чего прощаться, раз я снова пришел?

— А ты думал, как? Возьмут тебя и отпустят, раз ты дружок Рей? Теперь, чтоб уйти, лапу грызи.

— Спасибо, что подбадриваешь.

Через прихожую он сразу попал в гостиную. От трескучих дров за металлическим ободком камина поднимались искры. Вил не был здесь несколько месяцев, а время в комнате как будто застыло, даже кружка на уголке кофейного столика стояла так же. Стены, выкрашенные в темно-зеленый, сразу стали сжиматься. На самом видном месте висела здоровенная голова лося, который сканировал всех входящих мертвыми черными глазами. Когда Фрэнк нажирался, разговаривал с ним, и Вил бы не удивился, если б это чучело реально ему отвечало.

С кухни отчетливо доносился запах жареного мяса. Кевин, склонившийся над детским стулом для кормления, утирал с лица малышки остатки пюре.

— Здрасьте, — сказал он, увидев Вила.

— Здорово! Кто это тебя так разукрасил?

— А... подрался. Зажило почти.

— В школе? Если чего, говори, я этих пидарасов...

— Да не, — он наконец-то улыбнулся или хотя бы сделал попытку. — Не надо.

— Рейко не дома, да?

— Недавно уехала. Что-то ей передать? Спрашивала про вас.

Маленькая копия Рей улыбнулась ему, прикрывая щеки ладошками. Наклонившись, Вил взял ее на руки и стал аккуратно подкидывать в воздух. Холли залилась чистейшим довольным смехом.

— Думал, ты уже меня забыла.

Хохот приглушил первый стон ступеней, изводившихся под грузом идущего вниз человека. У Вила свело челюсть. Он поймал девочку в последний раз и прижал к себе, а она повисла на нем как мартышка.

Что он должен был сказать? Оправдываться? Просить?

Старший Драммонд все еще пытался молодиться, чтобы не выглядеть рядом с женой обрюзгшим стариком. Спорт и охота сделали свое дело, фигуру он подтянул, но пристрастие к алкоголю все равно оставляло на нем отпечаток. Лицо у него было вечно расплывчатое, с неровным цветом кожи, поэтому большую его часть Фрэнк прятал за густой бородой.

— Кого я вижу? Пришел, значится.

— Вызывал, вот и пришел, Фрэнк.

— А ты чего хотел, паскуда ты этакая? Не звонишь, не пишешь... Нехорошо это, Вил. Ты тут у нас как родной, спал и жрал, а потом пух! Исчез. Хоть не помер, а то мы уже и такое думали.

Ага, еще таких «родных» ему не хватало. Уже достаточно того, что его настоящая семья — филиал ада. От напряжения прошиб пот. Рубашка на спине под пиджаком липла к телу.

— У меня дела были. А долг я свой отработал. Два года — как договаривались.

— Два года, как договаривались, — согласился Фрэнк. Он прошел к духовке и наклонился, чтобы посмотреть, приготовился ли ужин. Залысина, скрывавшаяся в волосах у него на макушке, оттянула на себя все внимание. — А еще проценты за мою услугу.

Сильнее бросило в жар. Вил непроизвольно повысил голос.

— Какие еще к чертовой матери проценты?!

Холли, прижавшись теснее, спрятала лицо у него на плече. Наверное потому, что он начал кричать. От нее пахло манкой и теплотой недавно покинутой постели.

— Такие, — спокойно продолжал Фрэнк. — Я оказал тебе услугу. Дал в долг на квартиру не потому, что я добрый или богатый, а потому, что моя жена за тебя попросила. И ты, заметь, сам! Сам! Говорил, что все отработаешь. Расписка твоя имеется.

«Ну и что мне теперь тут, обосраться, что ли?»

— Была договоренность, и я ее исполнил.

— Да, но не до конца. Куда ты так заторопился? Поработаешь еще. Плохо тебе у нас? Раньше-то ты почему не подумал, что квартиру снимать можно? Ты ж захотел сразу свое, по-быстрому, легко. У тебя бы без меня и лет через двадцать ничего своего бы не было.

Фрэнк позволял сыну слушать их разговор, но Вил уже забыл о том, что кто-то еще находился рядом.

— Не спорю, но договаривались мы на два года, а ты меня еще припахать хочешь неизвестно насколько. Не делается так.

— Ты еще поучи меня, как делать.

Он перебил, чувствуя, что Фрэнк начинал злиться. Ругаться с ним не хотелось. По крайней мере, пока что. Может, Рей придумает, как бы ему по-тихому вывернуться и разойтись с ее мужем на доброй ноте.

— Короче, Фрэнк, я нормальную работу нашел.

— Да уж наслышан. Что дальше? Мне тебя с богом отпустить?

— Я уже один раз чуть не сел.

Фрэнк глянул на него озадаченно и упер руки в бока.

— На самом деле? Или все шутки шутишь? И что ты наворотил?

— Личное дело. Повторять не хочу. Лучше сдохну, чем сяду.

Вил и сам до конца не понимал, чего этим признанием добивался. Не сработало все равно. Он знал, что так будет, но раздражения не сдержал. Хорошо, что у него на руках был ребенок, а то бы еще психанул.

— Да не ссы, мы ж не первый день знакомы, если что, подсоблю, — совсем повеселел Фрэнк. Он нашел на столе прихватку, чтобы вытащить противень с мясом. — Чего там на твоей работе интересного-то? Получишь зарплату, завоешь. Сам прибежишь. Больше не пропадай, по-хорошему уже не буду просить. Рей пожалей, не надо ее расстраивать. Обозлится на меня, если с тобой что случится. Виски налить?

Вилу не хотелось быть тут ни минуты дольше, но не каждый день ему предлагали виски за пятьсот фунтов.

Лес за городом, вторник, 15:32

Было же так легко подойти и спросить, как он себя чувствовал! Бриджит делала это десятки раз прежде, но теперь, снова и снова мысленно репетируя, что скажет, не могла заставить себя приблизиться. Наверное, она вообще не имела права говорить с ним о Карен.

Заяц и Хорек отстали, увлеченные обсуждением компьютерной игры, о которой Бриджит не имела понятия. Жук как будто не хотел идти рядом. Все время спешил, вырывался вперед, разговаривал почти исключительно с мальчиками и был с ними не так груб, как с ней, она это заметила тоже и не понимала, стоило ли на него злиться?

Стряхнув трусость, Бри нагнала его не без труда. Жук сделал вид, что не заметил, хотя его лицо сразу стало суровым.

— Как ты? — Она улыбнулась скорее от отчаяния. На шее у Кевина выступила напряженная вена. — Хочешь, поговорим? Тебе же нужно поговорить с кем-нибудь.

Кев уставился на нее возмущенно, словно она ляпнула что-то нелепое. Бриджит вмиг вспыхнула до кончиков ушей, а он пошел еще быстрее, чтобы от нее отвязаться.

Раньше она думала, не будь Карен, он бы обязательно обратил на нее внимание. И ее желание исполнилось — Карен оставила их вдвоем. Только это не сработало все равно. Не будь они знакомы вовсе, Кев ухаживал бы за кем-то другим. За кем угодно, кроме самой Бриджит. Она просто ему не нравилась. Где-то глубоко внутри себя, Бриджит даже понимала, почему. Кому может понравиться тусклое стекло в витраже рядом с разноцветными осколками?

А ей тоже хотелось быть для кого-то особенной. Очень хотелось.

— Мы копать-то будем сегодня или чего? — заорал вслед уходившему Заяц.

Бри остановилась. Тут же почувствовала легкое прикосновение к плечу и краем глаза увидела какое-то движение. Она даже не поняла, что сделала первым: закричала или подпрыгнула. Огромный жирный червяк лежал возле ее шеи как украшение и соскользнул на землю, когда она дернулась.

Заяц сложился пополам, чуть не хрюкая со смеху, а Бриджит дышала рывками, из последних сил сдерживая слезы.

— Придурок!

— Смари, какой он толстый! Давно таких видела?

— Экземплял ценный, — поддакнул Хорек.

— Просто шаи-хулуд! А ты орешь!

Заяц подцепил упавшую гадость с травы и накрутил на палец.

— Убери его от меня! — завизжала Бри.

Мальчишки, смеясь, еще тыкали в нее этим противным, склизким червяком, а потом убежали вперед — догонять друга. Чтобы она еще раз пошла с ними! Да никогда! Она и сегодня согласилась только ради Жука. Поиски гадких лягушек ей уже давно надоели. На самом деле, она всегда только изображала, что ей это нравилось так же, как и Карен. Ну а в то, что они найдут клад какой-то, она не верила уже давно.

Бриджит подумывала сбежать, пока никто не видел, но быстро отмела эту идею. Еще решат, что заблудилась, начнут искать... Друзья уходили все дальше и уже почти скрылись за деревьями. Она не двигалась с места. Взгляд опустился на лысеющую тропинку, а потом скользнул по кустам.

— Ой! — вырвалось у нее, когда среди листвы показалась бурая шерстка. — Идите сюда! — крикнула она, тут же забыв и о плане побега, и о своей злости.

Заяц и Хорек рванули к ней, громко топая пятками по земле.

— Что? Что такое? — задыхаясь, наперебой спрашивали оба. — Ты нашла что-то?

— Какого-то зверька, — пискнула она, кивнув им в сторону. — Кажется, он ранен.

Ребята осторожно приблизились. Бриджит, переступая на носочках, следовала за ними.

Хорек трусливо раздвинул ветки:

— Это лисица!

Бри заглянула внутрь через его голову. И правда! Это была лиса. Два темных глаза закатились, а изо рта, усеянного мелкими острыми зубами, сочилась кровь.

— Не трогайте! — заорал Кевин издалека. — Вдруг у нее бешенство!

— Дохлая, — подытожил Заяц. — Она дохлая!

— Они и мертвые заразные. Свалите!

У Зайца с Хорьком слух как будто отключился.

— Точно не дышит?

— Точно. Вон, какие раны на пузе. Кто-то ее загрыз. Она пришла сюда умереть.