Пролог
– Мне... Мне сильно нужны деньги.
Парень стоит неподвижно в центре лифта, смотря на своё отражение в зеркале. Он не помнит какой сегодня день недели, что было на занятиях и чем питался утром. Все мысли о другом. В лифте, что едет на первый этаж, никого нет и это даёт ему полную свободу над своими действиями. Если бы он мог, то выбрал бы себе самую лучшую жизнь, но не то, в чем он тонет сейчас, медленно падая ко дну. Мысли в голове несутся вихрем, но ни одна из них так и не помогла ему хотя бы ответить на один из его бесчисленных вопросов. Пока в жизни существует свет пусть и неяркий, но свет надежды, что позволяет себе греть твою душу, ты будешь бороться до конца. Но что делать, если такой надежды с самого рождения не было? Как быть? Это какое-то проклятие на всю жизнь? Деформация души? Почему мир остальным кажется не таким дерьмовым в отличии от меня? Какую цену нужно отдать чтобы быть просто беззаботно счастливым? Наверное, безызвестность, самое худшее, что может быть и даже терпение и ожидание не делают так больно, как это делает безызвестность, что кутает тебя в мрак собой, не позволяя даже на секунду забыть о себе. Ты не знаешь, что будет в следующее мгновенье, но все равно продолжаешь ждать, как самый верный друг "времени"...
В дрожащей руке юноши покоится, как смертный приговор, лист, где написано чёрным по белому "рак груди". В кармане звонит старый потрепанный телефон, отчего парень на секунду прерывает взгляд от листа и принимает звонок.
– Да солнце. – по ту сторону слышится девчачий голос и чтобы та не волновалась о не стабильном состоянии своего любимого братца, он даже как-то улыбается вымученно в пустоту. Его улыбку отзеркаливают все три стены, что выстроены крепкими зеркалами, полнейший ад как раз для таких деформированных душ, как его. – Нет, что ты, с мамой все в порядке. Просто переволновалась, она немного полежит, наберется сил и сразу вернётся домой. – а в голове гнилой червь все нашептывает, что теперь ничего "в порядке" не будет, но юноша думает, что отлично играет свою положительную роль перед сестрой.
Поговорив ещё, он отключается и замечает, что прошло всего две минуты, а казалось будто вечность, что гнобила его, издеваясь морально над ним.
– Мин Юнги, ты и вправду выглядишь слишком жалко. – увидев, как он уже на втором этаже, в последний раз смотрит на своё отражение и отворачивается, вновь натыкаясь на застывшего себя в зеркале напротив. Двери лифта подобно вратам в рай открываются и Мин жалко убегает от самого себя. Но, ведь от самого себя нельзя убежать? Нельзя же быть рабом своего тела, увы, но Юнги даже не пытается прислушаться к своему быстробьющемуся сердцу, уже полностью убегая от стеклянных дверей центральной клиники.
В его голове кто-то пытается достучаться до него, но тот ничего не видит перед собой и лишь левая рука, крепко сжимающая лист с диагнозом высококвалифицированного врача отрезвляет, заставляет невидимо стирать её в пепел.
Порой, мне кажется, что моя жизнь — это поезд. В лучшие моменты кажется, что я им управляю. В худшие я представляю себя пассажиром. А иногда понимаю, что лежу на рельсах...