Холодный мрамор, горячее дыхание
Балкон «Метрополя» встретил их колючим ночным ветром и относительной тишиной, сквозь которую едва пробивался джаз из зала. Каспиан выпустил её талию, но только для того, чтобы достать серебряный портсигар. Щелчок зажигалки на мгновение осветил его лицо — резкие тени сделали его похожим на хищника, затаившегося в засаде.
— Вам не стоило так говорить с тем человеком, — тихо произнесла Мира, обхватив себя руками за плечи. — Стефано выглядел… влиятельным.
Каспиан выпустил густую струю дыма, глядя на огни города.
— Влияние — это иллюзия, которую легко разрушить одним точным ударом. Тебе не нужно беспокоиться о стариках, Мира. Тебе нужно беспокоиться о том, почему ты всё ещё здесь.
Он повернулся к ней, сокращая расстояние. Теперь между ними не было атласа платья или светских приличий — только холодный мрамор перил за её спиной и его подавляющая фигура впереди.
— Почему вы не отдали меня полиции в ту ночь? — сорвалось с её губ. — Или Леону? Это было бы проще.
Каспиан сократил дистанцию до опасного минимума. Он уперся ладонями в перила по обе стороны от её головы, фактически запирая её в клетку из своих рук. Запах дорогого табака и выдержанного коньяка заполнил её легкие.
— Потому что ты смотришь на меня так, как никто не осмеливался последние десять лет, — прохрипел он. — Без страха смерти. Но с чем-то гораздо более опасным… С любопытством.
Он медленно потянулся рукой к её лицу, и Мира зажмурилась, ожидая удара или грубости. Но его пальцы коснулись её кожи на удивление нежно. Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, задержав ладонь на её затылке. Его большой палец медленно прочертил линию её челюсти, заставляя её приподнять лицо.
— Тебе двадцать лет, Мира. Ты должна быть в постели с кем-то своего возраста, кто шептал бы тебе глупости о любви, — его голос стал вибрирующим, почти болезненным. — А не стоять здесь, в тени монстра, который забыл, каково это — чувствовать что-то, кроме жажды контроля.
— Может, мне не нужны глупости? — выдохнула она, чувствуя, как его губы находятся всего в дюйме от её собственных.
В этот момент стеклянная дверь на балкон приоткрылась. Маркус, покачиваясь с бокалом шампанского, высунул голову.
— О, черт! Кажется, я прервал исторический момент «Красавица и Чудовище: Пенсионный фонд одобряет», — он громко икнул, расплываясь в пьяной ухмылке. — Рик, полегче с напором, у девочки сейчас платье по швам разойдется от твоего тестостерона. Мира, если он начнет предлагать тебе «посмотреть его коллекцию старых монет», не ведись — это ловушка! Он просто хочет похвастаться своим остеохондрозом.
Каспиан закрыл глаза на секунду, сдерживая рычание. Он не отстранился от Миры сразу, заставляя её почувствовать всё его напряжение.
— Маркус, если ты сейчас не исчезнешь, я клянусь — твой труп найдут в этом фонтане раньше, чем догорит моя сигарета.
— Ухожу, ухожу! — Маркус поднял руки, пятясь назад. — Просто помни, Кэп: в её возрасте они любят быстрых и дерзких, а не тех, кто размышляет над поцелуем дольше, чем длится срок годности молока. Удачи, Ромео!
Дверь закрылась. Тишина снова накрыла балкон, но момент был безнадежно испорчен. Каспиан медленно отстранился, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Он прав в одном, — бросил он, бросая окурок вниз. — Я слишком стар для этих игр. Идем. Машина ждет.