Vkook

***
Школьный «День спорта и семьи» был для Хосока настоящим испытанием. Обычно он обожал такие мероприятия — возможность посоревноваться, повеселиться, похвастаться мамиными пирожками. Но сегодня всё было иначе.

Его мама, наконец собравшись с силами, подала на развод. Сегодня как раз было одно из ключевых слушаний, и она, нервная и сосредоточенная, уехала в суд с адвокатом, которого рекомендовал Чонгук. «Я обязательно приеду позже, к финальным соревнованиям!» — обещала она, целуя его в лоб. Но Хосок видел напряжение в её глазах.

И вот он стоял на школьном поле, чувствуя себя белой вороной. Вокруг него другие ученики с родителями — папы в спортивных костюмах, мамы с термосами, смех, шутки. Его же группа поддержки состояла из Ники и пары других друзей. И этого, конечно, хватило, чтобы начались перешёптывания.

— А где твои, Хосок? Мамаша снова на двух работах? — ехидно спросил Минсок, сын владельца местной сети автомобильных салонов. Его отец, грузный мужчина с толстой золотой цепью на шее, снисходительно усмехнулся.
— Оставь, сын, не у всех есть полноценные семьи, — громко сказал он, делая вид, что урезонивает сына, но на самом деле унижая Хосока ещё больше. — Некоторым приходится выживать в одиночку. Алкоголик-отец, мать-трудяга… Ничего, жизнь научит.

Хосок стиснул зубы, глядя в землю. Он знал, что если ввяжется в драку, проблемы будут у мамы. Он просто отвернулся, пытаясь не слышать смешки одноклассников и сочувственные взгляды учителей. Ему было обидно, горько и одиноко. Он думал о Тэхёне, но тот был на важной презентации своего проекта в университете. О Чонгуке… Нет, он даже не смел надеяться. Тот человек решал вопросы на уровне государств, а не школьных эстафет.

Соревнования начались. Бег в мешках, перетягивание каната, полоса препятствий. Хосок участвовал отчаянно, выкладываясь на все сто, пытаясь заткнуть рты насмешникам силой своих результатов. Его команда с Ники держалась молодцом, но без поддержки родителей на трибунах, без их криков «Вперёд!», всё казалось каким-то неполноценным.

И вот объявили финальное и самое зрелищное соревнование — «Семейная эстафета». Нужно было пробежать дистанцию вдвоём с родителем, связанными за ноги, потом вместе перенести «яйцо» на ложке, и в конце — решить простую, но требующую смекалки головоломку. Хосок уже мысленно отказывался от участия, когда его учитель физкультуры, пожилой и добрый мужчина, подошёл к нему.
— Хосок-а, ты можешь участвовать с кем-то из старших родственников. Дядя, старший брат? Правила позволяют.

Старший брат… Тэхён был далеко. Хосок печально покачал головой, готовясь сказать «нет».

И в этот момент на дальнем конце поля произошло что-то странное. Сначала приглушённый ропот, потом — нарастающая волна шёпота, которая покатилась по трибунам и полю, заглушая даже крики болельщиков. Все головы повернулись к главным воротам.

Через них въехал не школьный автобус и не чья-то скромная машина. Въехал длинный, чёрный, брутального вида внедорожник с тонированными стёклами. За ним — ещё один. Они остановились у края поля. Из первой машины вышел Личха. Он окинул поле быстрым, профессиональным взглядом, что-то сказал в рацию. И только затем открыл заднюю дверь.

Из машины вышел он.

Чон Чонгук. Но не в костюме и не в домашней одежде. Он был в простых, но безупречно сидящих тёмных тренировочных штанах и чёрной футболке, на которой не было логотипов, только намёк на дорогую ткань. На нём были спортивные солнцезащитные очки, но когда он снял их, его острый, узнаваемый взгляд пронзил пространство. Он выглядел не как магнат на выходном, а как спортсмен, явившийся на сборы.

Абсолютная тишина, длившаяся несколько секунд, взорвалась шквалом:
— Это Чон Чонгук?! Сюда?!
— Боже мой, он что, чей-то родитель?!
— Смотрите, он идёт сюда!

Чонгук, игнорируя взоры, как дождь игнорирует скалу, прошёлся взглядом по полю. Его глаза нашли Хосока. И на его обычно строгом лице расцвела та самая, редкая, тёплая улыбка. Он прямо направился к нему, его шаги были быстрыми и уверенными.

Хосок стоял, словно вкопанный. Он не мог поверить. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Это был сон? Галлюцинация от унижения?

— Привет, — сказал Чонгук, останавливаясь перед ним. Он положил руку ему на плечо. — Прости, что опазздл. Суд затянулся, но твоя мама справилась блестяще. Всё идёт по плану. Она будет чуть позже. А я… подумал, не помешаю ли я тут вместо неё на эстафете?

Хосок не нашёл слов. Он просто кивнул, чувствуя, как комок в горле растворяется в волне безумного, всепоглощающего облегчения и гордости. Его глаза наполнились слезами, но это были слёзы счастья.

— Т-ты… ты приехал? — наконец выдавил он.
— Конечно, приехал, — Чонгук улыбнулся ещё шире. — Разве я мог пропустить, когда моего младшего брата обижают? Давай покажем этим болванам, как надо соревноваться.

Но прежде чем они успели что-либо предпринять, их окружили. Не дети. Взрослые. Родители. Те самые, что минуту назад снисходительно хихикали. Теперь их лица были искажены жадным, подобострастным интересом.

— Господин Чон! Какая честь! Я владелец сети «Сансам авто»! — пролез вперёд отец Минсока, протягивая визитку. — Ваше присутствие здесь — знак! Возможно, вы ищете новые возможности для инвестиций? Наш сектор…
— Господин Чон, моя фирма занимается логистикой! — перебила другая. — Всего пятнадцать минут вашего времени!
— Мой сын учится в одном классе с Хосоком! Они почти друзья! Мы могли бы поужинать…

Чонгук медленно повернул голову. Он не взял ни одной визитки. Его взгляд, холодный и тяжёлый, скользнул по ним.
— Вы, — произнёс он тихо, но так, что все мгновенно замолчали. — Минуту назад ваши дети смеялись над моим братом из-за отсутствия семьи. А теперь вы лезете ко мне со своими бизнес-предложениями? Уберите ваши карточки. Сегодня я здесь не как Чон Чонгук из «Чон Групп». Я здесь как старший брат Ким Хосока. И единственное, во что я собираюсь «инвестировать» сегодня — это наше с ним первое место в этой эстафете. Освободите дорогу.

Его тон был не грубым, а ледяным, не оставляющим пространства для дискуссий. Взрослые побледнели и отступили, как щенки. В этот момент к полю, словно по какому-то сигналу, начали подъезжать машины. Кто-то из родителей, видимо, успел набрать прессу. Появились журналисты с камерами, пытаясь прорваться через внезапно выросший, как из-под земли, кордон охранников в чёрном, которые прибыли со второй машины. Личха одним взглядом расставил их по периметру, создав неприкосновенную зону вокруг Хосока и Чонгука.

— Не обращай внимания, — сказал Чонгук Хосоку, как будто не замечая ажиотажа. — Они как мухи на мёд. Сосредоточься. Нам нужно выиграть.

Эстафета стала легендарной. Связанные за ноги, они первое время спотыкались и смеялись, потому что Чонгук, при всей своей физической мощи, явно не был готов к такой «тактике». Но они быстро нашли ритм — мощный, уверенный шаг Альфы и ловкая, подстраивающаяся пластичность Хосока. Они обогнали пару за парой под гул трибун, где теперь все, затаив дыхание, следили не за соревнованием, а за ними.

Задание с «яйцом» (на самом деле — теннисным мячом) на деревянной ложке Чонгук выполнил с филигранной, сосредоточенной точностью, двигаясь медленно, но без единой ошибки, а Хосок бежал рядом, подбадривая его. А последнюю головоломку — собрать пирамидку из разноцветных колец по схеме — Хосок щёлкнул за секунды, пока Чонгук стоял над ним, загораживая от солнца и любопытных взглядов, и время от времени бросая ледяные взгляды на слишком близко подошедших журналистов.

Когда они пересекли финишную черту первыми, на трибунах взорвалась овация. Искренняя, восхищённая. Не из-за статуса Чонгука, а из-за того, как они вдвоём выглядели: не как магнат и школьник, а как настоящая команда. Как семья.

Чонгук, тяжело дыша (оказалось, бег в связке — задача не из лёгких), обнял Хосока за плечи.
— Молодец, — выдохнул он. — Настоящий боец.

В этот момент к финишу подбежала запыхавшаяся мама Хосока. Она успела! Увидев их — сына с сияющим лицом и Чонгука рядом, — она заплакала. Чонгук тут же передал Хосока в её объятия.
— Всё хорошо, — тихо сказал он ей. — Мы справились.

Пока они стояли втроём, отгороженные от мира кольцом охраны и вспышками камер, учитель физкультуры вручал им грамоту и маленький кубок. Чонгук взял кубок и тут же передал его Хосоку.
— Это твоя победа. Ты выдержал всё до моего прихода.

Позже, когда страсти немного улеглись и охрана начала расчищать путь к машинам, Хосок, всё ещё не веря в произошедшее, спросил:
— Как ты узнал? Про то, что они говорят…

Чонгук положил ему руку на голову.
— Личха дежурил здесь с самого утра. Для безопасности. Он всё слышал и доложил мне. Я не мог не приехать.

Они ехали домой — Хосок, его мама и Чонгук. В машине пахло пирогами, которые мама всё-таки успела испечь после суда, и дорогой кожей салона.
— Знаешь, что сегодня было самым важным? — задумчиво сказал Чонгук, глядя в окно.
— Что? — спросил Хосок.
— Не победа. А то, что когда мы бежали, я слышал, как один из тех мальчишек сказал другому: «Смотри-ка, у Хосока теперь самый крутой брат в мире». И это, — он повернулся к Хосоку и улыбнулся, — абсолютная правда. И так будет всегда.

Хосок не стал сдерживаться. Он прижался к его плечу, а его мама смотрела на них с бесконечной благодарностью и покоем в сердце. Суд был лишь формальностью. А настоящая семья, та, что держится на любви, уважении и готовности приехать на школьную эстафету сквозь строй охранников и репортёров, — она уже была здесь. Крепкая, нерушимая и навсегда.

Продолжение следует...