Vkook

***
Тишина в их уютном мире длилась недолго. Утечка информации произошла банально: кто-то из сотрудников низшего звена, уволенных после тотального аудита безопасности, решил отомстить. В один не слишком прекрасный день все крупные таблоиды Кореи вышли с одной и той же размытой, но узнаваемой фотографией. На ней был запечатлен момент, когда месяц назад Чонгук выносил на руках из своего здания человека, укутанного в его пальто. И хотя лица не было видно, рядом, в отдельном кадре, крупным планом красовалось другое фото — студенческое удостоверение Ким Тэхёна из университета.

Заголовки кричали: «РАЗГАДКА ТАЙНЫ! Омега Чон Чонгука — студент-первокурсник!», «Скандал с несовершеннолетним? Империя любви или расчет?», « 43-летний магнат и 19-летний студент».

Шторм, обрушившийся на их головы, был оглушительным. Телефоны Тэхёна разрывались от звонков однокурсников, журналистов, просто любопытных. Его социальные сети взломали и заполонили грязными комментариями. Университет, хотя и не делал официальных заявлений, гудел от пересудов.

В квартире Тэхёна мама плакала от беспомощности, а младший брат злился, ломая карандаши. Сам Тэхён сидел, закутавшись в тот самый халат Чонгука, и смотрел в стену, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его самый сокровенный, хрупкий мир выставили на всеобщее обозрение, разорвали на куски и обсуждали за чашкой кофе.

— Я всё испортил, — глухо проговорил он, когда Чонгук, прорвавшись сквозь кордоны папарацци у дома, вошёл в комнату. — Из-за меня теперь и тебя…

Чонгук не дал ему договорить. Он опустился перед ним на колени, взял его холодные руки в свои и заставил посмотреть себе в глаза.
— Ты ничего не испортил. Они украли у нас момент, но не историю. Нашу историю пишем только мы.

На следующее утро, вместо того чтобы скрываться или делать уклончивые заявления через пресс-секретаря, Чонгук поступил так, как умел только он — прямо и бесповоротно.

Он созвал экстренную пресс-конференцию в главном зале «Чон Групп». Зал ломился от журналистов. Когда он вышел на подиум один, без свиты, в своём безупречном тёмно-синем костюме, воцарилась гробовая тишина.

Он не стал ждать вопросов. Он взял микрофон, и его голос, ровный и властный, заполнил пространство.
— Вы потратили много бумаги и эфирного времени на обсуждение моей личной жизни. Позвольте расставить все точки над i раз и навсегда. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по толпе, заставляя многих невольно съёжиться. — Да. Человек, с которым я строю отношения — Ким Тэхён. Ему девятнадцать лет. Он совершеннолетний, дееспособный и самый светлый человек, которого я встречал в своей жизни. Наши отношения — это наш личный, осознанный выбор, построенный на взаимном уважении и чувствах.

В зале поднялся шум. Крики, вопросы, вспышки камер. Кто-то выкрикнул:
— Но разница в возрасте! 24 лет! Это же аморально!
— Он ещё ребёнок! Вы воспользовались своим положением!

Чонгук не моргнул глазом.
— Возраст — это цифра в паспорте. Зрелость, честность, сила духа — вот что имеет значение. Тэхён за свою короткую жизнь проявил больше стойкости и доброты, чем иные за десятилетия. Что касается моего положения… — его губы тронула едва заметная, холодная усмешка. — Ким Тэхён — единственный человек в этой стране, который никогда не хотел от меня ничего, кроме честности. Он отказывался от моей помощи, спорил со мной и учил меня человечности. Так что о каком «использовании положения» может идти речь? Скорее уж он использовал своё, чтобы растопить лёд вокруг моего сердца.

Он снова посмотрел в зал, и теперь его взгляд стал стальным.
— Информация о нашей личной жизни была получена преступным путём, через кражу данных и нарушение частной жизни. Все причастные к этой утечке лица и издания уже получили иски о клевете и вторжении в частную жизнь. Что же до общественного мнения… — он слегка пожал плечами, и в этом жесте была вся его непоколебимая мощь. — Мне всё равно. Я строю империи, а не одобрение в соцсетях. Моя единственная забота сейчас — благополучие человека, которого я люблю. Конференция окончена.

Он развернулся и вышел под громогласный рёв репортёров, не ответив больше ни на один вопрос.

Его слова разнеслись по всему миру. Кто-то восхищался его прямотой и силой. Кто-то продолжал возмущаться. Споры о возрасте, морали и власти бушевали в интернете неделями.

Но в центре этого урагана, в пентхаусе Чонгука, царил невероятный покой. Тэхён, наконец выйдя из оцепенения, смотрел запись выступления.
— Ты назвал меня «самым светлым человеком», — тихо сказал он, прижимаясь к Чонгуку на диване.
— Потому что это правда, — отозвался Альфа, целуя его в висок. — И я бы повторил это на каждом углу. Пусть болтают. Их слова не согреют их ночью. А твоё дыхание рядом со мной — согревает.

Они научились игнорировать шум. Чонгук ужесточил безопасность, нанял лучших специалистов по репутации для Тэхёна и его семьи, но внутри их ничего не изменилось. Тэхён продолжил учёбу, хотя теперь его сопровождал незаметный охранник. Он по-прежнему приходил на стажировку в компанию, и сотрудники, прошедшие жёсткий инструктаж, смотрели на него теперь не со страхом или завистью, а с тихим, вымученным уважением, граничащим со страхом перед гневом босса.

Однажды вечером, когда они ужинали, Тэхён спросил:
— Тебе правда всё равно? На всё это… на то, что говорят?
Чонгук отложил вилку, подумал.
— Мне не всё равно, что тебе причиняют боль. Это я буду пресекать всегда и любыми способами. Но на их мнение о нас… да, мне наплевать. У меня есть всё, что важно. У меня есть ты. Всё остальное — просто фон.

Он протянул руку через стол, и Тэхён вложил в неё свою ладонь.
— И у меня есть ты, — ответил Тэхён. И этих слов было достаточно. Они были сильнее всех заголовков в мире.

Споры потихоньку утихли, как это всегда бывает, уступив место новой сенсации. А их жизнь, такая яркая и настоящая наедине друг с другом, продолжалась. Они были вместе. Официально. При всём честном народе. И это было главной победой — не над обществом, а над страхом и одиночеством, которые они оба когда-то носили в себе. Теперь их было двое. И этого было более чем достаточно.

Продолжение следует...