Vkook

***
Их жизнь вошла в новое, удивительное русло — русло «новой нормы». Скандал утих, сменившись почтительным, хоть и полным любопытства, молчанием. И они научились просто жить. Вместе.

Их утро начиналось не со звонков секретаря, а с запаха кофе, который Чонгук варил сам, и ванили, которую Тэхён оставлял после себя в ванной. Они завтракали на кухне пентхауса — Чонгук с планшетом в руке, но уже без прежней болезненной напряжённости, а Тэхён, что-то живо рассказывая об учёбе, мог запросто снять с его губ крошку тоста своим пальцем. Эти простые, домашние жесты значили для них больше любых слов.

Однажды днём, после пар, Тэхён решил заехать в офис. Не потому что надо, а потому что захотелось. Он всё ещё числился стажёром, но теперь его проекты были интереснее — что-то связанное с цифровыми архивами и молодёжными тенденциями, что Чонгук поручил ему курировать.

Машина остановилась у знакомого небоскрёба. Тэхён вышел, одетый в удобные тёмные джинсы, кроссовки и простую свитшотную толстовку под пальто — никаких костюмов. Он уже не боялся этих стеклянных дверей. Он шагнул внутрь, и тут же атмосфера вокруг изменилась. Не было того злого шёпота или откровенных взглядов Сотрудников, спешащие по своим делам, замедляли шаг, кивая ему с лёгкой, почтительной улыбкой: «Добрый день, господин Ким». Некоторые, помоложе, даже задерживали взгляд с немым восхищением — он стал живой легендой, человеком, который смог невозможное.

Тэхён отвечал кивками и шёл к лифтам. И тут, краем глаза, он заметил движение у центральной стойки ресепшен. Высокая, могущественная фигура, от которой по привычке замирало всё вокруг. Чон Чонгук. Он стоял, разговаривая с начальником службы безопасности, но его взгляд, казалось, сканировал пространство, ожидая чего-то. Или кого-то.

Их глаза встретились через холл.

И всё вокруг будто выключилось. Чонгук немедленно, не закончив фразу, сделал шаг вперёд, а потом ещё один. Он шёл через мраморный зал навстречу Тэхёну, и на его лице, обычно таком суровом на публике, расцвела та самая, редкая, настоящая улыбка. Не сдержанная, не намёк, а широкая, открытая, полная безоговорочной радости.

Тэхён, чувствуя, как по щекам разливается тепло, остановился, позволив ему подойти. Чонгук сократил расстояние и, не сбавляя шага, просто открыл объятия. И Тэхён шагнул в них, прижимаясь щекой к дорогой шерсти его пиджака, вдыхая знакомый запах кофе, безопасности и дома.

— Ты зачем приехал? Не предупредил, — прошептал Чонгук ему в волосы, но в его голосе не было ничего, кроме нежности.
— Соскучился, — так же тихо ответил Тэхён, уткнувшись носом в его шею. — И хотел забрать книгу, которую забыл.

Чонгук рассмеялся, низко и счастливо. Он не отпускал его, а просто стоял, обняв, посреди холла, прижимая к себе. Это длилось всего несколько секунд, но эти секунды видели все — секретари, охранники, менеджеры, выходящие из лифтов. И это было не демонстрацией собственности, а чем-то гораздо более глубоким — демонстрацией счастья. Публичным, беззастенчивым, настоящим.

Наконец Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы взять Тэхёна за руку. Он не стал вести его к служебному лифту. Он повёл его прямо к центральному, на глазах у всех, крепко сцепив пальцы.
— Поехали наверх, малыш, — сказал он громко, чтобы слышали стоящие рядом. — Расскажешь, как учёба. А я как раз заказал тебе тот чизкейк, который ты хотел попробовать.

Они вошли в лифт, оставив за собой холл, полный замерших в тихом умилении людей. Шёпот, который поднялся, когда двери закрылись, был уже другим — не злым, а почти умилённым.
— Вы видели? Он просто светился…
— А господин Чон… я никогда не видел, чтобы он так улыбался.
— Они такие… обычные. И такие красивые вместе.

В лифте, оставшись одни, Чонгук прижал Тэхёна к стене и поцеловал — быстро, но страстно.
— Это был лучший момент моего дня, — признался он, касаясь его лба своим.
— Моего тоже, — улыбнулся Тэхён.

Вечером они уехали не на пентхаус, а в уютный дом Тэхёна, где их уже ждала его мама с переполненным едой холодильником и младший брат, который теперь смотрел на Чонгука не как на титана, а как на старшего брата, который может помочь с непонятной математикой.

Они сидели за тесным кухонным столом, ели домашние пельмени, смеялись над глупыми историями, и Чонгук, снявший пиджак и закатавший рукава рубашки, помогал мыть посуду. Он был здесь не господином Чоном, а просто Чонгуком. Его человеком.

Позже, уже лёжа в кровати Тэхёна, которая была слишком узкой для двоих, но от этого только уютнее, он обнимал его сзади, носом уткнувшись в его шею.
— Знаешь, что я сегодня понял? — прошептал Чонгук.
— Что?
— Что я, наверное, самый счастливый человек на свете. И что все эти годы я шёл именно сюда. К этому дому. К этой кровати. К тебе.

Тэхён повернулся к нему в темноте и нашёл его губы для спокойного, нежного поцелуя.
— Добро пожаловать домой, — сказал он просто.

И это было именно так. Дом. Не место, а состояние. Состояние полного, абсолютного покоя и принадлежности, которое они нашли друг в друге. Среди офисных бурь, сплетен и жизненных сложностей у них было это — их обычный, невероятно прекрасный день. И таких дней впереди было целая вечность.

Продолжение следует...