Vkook

***
Прошла неделя с тех пор, как Тэхён поселился в углу его кабинета. Для Чонгука эти дни были странной смесью муки и наслаждения. С одной стороны, он мог видеть его каждый день. Наблюдать, как тот, сосредоточенно нахмурившись, разбирает цифровые архивы, как аккуратно делает пометки в блокноте. Дышать этим чистым, свежим запахом ванили, который стал для него лучшим ароматом в мире.

С другой стороны, это была пытка. Быть так близко и не иметь права коснуться. Не иметь права сказать ничего, кроме сухих рабочих указаний. Он ловил себя на том, что замирает, прислушиваясь к звуку его дыхания или к мягкому скрипу его стула.

И вот настал тот день.

Рабочий день подходил к концу. Чонгук формально изучал финансовый отчёт, но на самом деле краем глаза следил за Тэхёном. Тот сегодня казался немного… отвлечённым. Его телефон, лежащий на краю стола, беззвучно завибрировал. Омега взглянул на экран, и что-то мгновенно изменилось в его лице. Напряжение в плечах спало, уголки губ дрогнули. Он не стал брать трубку, а быстро набрал сообщение.

И затем… он улыбнулся. Не той сдержанной, вежливой улыбкой, которую он иногда отвечал мисс Кан. А настоящей, лёгкой, почти счастливой улыбкой. Она осветила его лицо, сделало его моложе и беззащитнее. Эта улыбка была предназначена кому-то другому.

В Чонгуке что-то мгновенно закипело. Холодный, ясный разум заволокла густая, чёрная пелена первобытного чувства. Ревность. Острая, жгучая, иррациональная. Его внутренний Альфа зарычал, требуя немедленно выяснить, кто осмелился вызывать такую реакцию у его Омеги. Кто украл эту улыбку?

Безмолвная ярость сжала его горло. Он видел, как Тэхён снова потянулся к телефону, чтобы ответить на новое сообщение.

Голос прозвучал сам собой, низкий, жёсткий, перекрывая тишину кабинета:
— Ким Тэхён.
Омега вздрогнул и поднял глаза. Улыбка с его лица мгновенно исчезла, сменившись настороженностью.
— Отложи телефон. Если ты здесь, чтобы работать, — работай. Личные дела оставь за дверью.

Он произнёс это ледяным тоном начальника, но внутри всё горело. Ему хотелось не приказывать, а вырвать этот телефон и швырнуть его в стену. Узнать номер. Выяснить, кто этот человек. Устранить его.

Тэхён сжал губы. В его глазах вспыхнул знакомый огонёк сопротивления, но он, не сказав ни слова, молча отодвинул телефон в сторону и вернулся к монитору. Его поза стала напряжённой, обиженной.

«Хорошо, — ядовито подумал Чонгук, глотая ком ревности. — Злись. Но эта улыбка… она не твоя. Твои улыбки тоже принадлежат мне. Рано или поздно».

Он заставил себя вернуться к отчёту, но цифры плясали перед глазами, не складываясь в смысл. В голове крутилась одна мысль: кто? Друг? Однокурсник? Другой… Альфа? Последняя мысль заставила его с такой силой сжать ручку, что пластмассовый корпус треснул.

Он не следил за Тэхёном вне компании. Это было его принципиальное решение — граница, которую он установил сам для себя, чтобы не сойти с ума и не превратиться в настоящего маньяка. Он покупал его время и труд, но не его жизнь. Пока что.

Но сейчас эта граница казалась ему глупой и невыносимой.

Рабочий день закончился. Тэхён молча собрал вещи, кивнул (даже не взглянув в его сторону) и вышел. Чонгук остался сидеть за столом, будто пригвождённый. Через несколько минут он механически включил на мониторе изображение с камеры у служебного выхода, которую проверял раз в неделю в целях безопасности. И увидел.

Тэхён выходил из здания. К нему подъехала не служебная машина, а аккуратный седан. За рулём был молодой человек. Альфа. Он улыбался, что-то говорил Тэхёну через открытое окно. Тэхён, всё ещё с кислым выражением лица после выговора, кажется, вздохнул, но… сел в машину. И они уехали.

В кабинете что-то громко хрустнуло. Чонгук не помнил, чтобы вставал. Он стоял посреди комнаты, и дышать было нечем. Чёрная, слепая ярость, которую он держал в узде всю неделю, вырвалась наружу. Он смахнул со стола всё: часы, папки, тяжёлую стеклянную пепельницу. Всё это с грохотом полетело на пол.

Когда в дверь, встревоженно, постучали, он уже был собой — ледяным и безэмоциональным. На пороге стоял Личха и ещё один охранник.
— Всё в порядке, господин Чон?
— Нет, — его голос звучал спокойно, но в нём была сталь, от которой у мужчин похолодели спины. — Охрана на выходах проявляет вопиющую некомпетентность. К служебному выходу подъезжают и забирают сотрудников посторонние лица. Это последнее предупреждение. Завтра я хочу видеть новый протокол безопасности и отчёт по каждому, кто подходит к зданию. Всё, что движется в радиусе ста метров, должно быть идентифицировано. Понятно?
— Так точно, господин Чон.

Когда они вышли, Чонгук подошёл к окну. Город зажигал огни. Где-то там ехал его Омега с кем-то другим. Его пальцы сжали подоконник так, что костяшки побелели.

Принцип невмешательства в личную жизнь треснул, как та ручка. Он больше не мог этого терпеть. Он не будет следить за ним по городу. Но он сделает так, чтобы никто не мог приблизиться к Тэхёну без его ведома. Никто.

«Ты можешь злиться на меня, — думал он, глядя в темноту. — Можешь ненавидеть. Но твои улыбки, твоё время, твоё внимание… Всё это станет моим. Я научусь ждать. Но я не научусь делить».

Запах ванили в кабинете уже почти рассеялся. Но обещание, жгучее и тёмное, висело в воздухе. Обещание, что игра только начинается, и правила в ней устанавливает только один человек.

Продолжение следует...