Vkook

***
Машина Чонгука остановилась у скромного, но ухоженного дома на тихой улице. Небольшой садик с аккуратно подстриженными кустами, фасад, выкрашенный в тёплый песочный цвет, и свет в окне на втором этаже — вот всё, что было известно о месте, где жил Тэхён. Чонгук отклонил предложение охраны сопроводить его и, сжимая в руке тот самый смятый листок и пакет с гостинцами, одним решительным шагом направился к двери.

Его стук в дверь был твёрдым, но не громким. Внутри послышалась торопливая возня, и через несколько секунд дверь приоткрылась, образовав небольшую щель, цепочку которой Тэхён, видимо, забыл защелкнуть в рассеянности. На пороге стоял он сам — бледный, в простых домашних штанах и футболке, с огромными, полными смятения глазами.

— Господин Чон?! — вырвалось у Тэхёна. Он явно не ожидал этого визита. — Что вы… Я же написал…
— Ты написал глупости, — спокойно перебил его Чонгук, и его голос звучал не как приказ, а как констатация факта. — И я пришёл это исправить. Впустишь?

Тэхён, не в силах противиться этой тихой, но непререкаемой силе, отступил, пропуская Альфу внутрь.

Дом внутри был именно таким, как и предполагал Чонгук — уютным. Скромным, но полным тепла. Чистый пол, вытертый до блеска, старые, но бережно отреставрированные деревянные полки с книгами, фотографии семьи на стенах, лоскутное одеяло, брошенное на спинку дивана. Пахло чаем, печеньем и… ванилью. Его ванилью. Здесь этот запах чувствовался по-домашнему, глубоко и естественно.

Чонгук огляделся, и что-то в его груди сжалось — уже не от тревоги, а от нежности. Это был его дом. Место, где жил его Омега.

— Почему ты убежал? — спросил Чонгук, поворачиваясь к Тэхёну, который стоял, сжимая рукава своей футболки.
— Я… я не убежал. Я подумал, что вам нужно быть с тем, кто вам действительно дорог, — тихо сказал Тэхён, не поднимая глаз. — А не сидеть у постели кого-то… кто просто ваш долг.

— Долг? — Чонгук сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Ты до сих пор так думаешь? После всего? После конфет, которые я выбирал, думая только о тебе? После того, как я два дня хранил в столе контейнер из-под твоих спагетти? После того, как я на руках вынес тебя из здания, потому что не мог вынести мысли, что кто-то увидит тебя в таком состоянии?

Тэхён вздрогнул, наконец подняв на него взгляд. В его глазах читалось смятение и зарождающаяся надежда, которую он боялся выпустить на волю.

— Но вы говорили с врачом… о признании… о другом Омеге…
— Я говорил с ним о тебе, Тэхён, — голос Чонгука снизился до шёпота, полного эмоций. — О том, как боюсь признаться тебе. Потому что всё между нами началось с долга, с власти, с неравенства. Я боялся, что если скажу, ты примешь это не как чувства, а как приказ. Как очередное условие договора. Я хотел, чтобы ты увидел во мне человека. Просто человека. А не господина Чона.

Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними оставалось совсем немного места.
— Тот Омега, о котором я говорил всему миру, о котором сплетничают в каждом журнале… это ты, Тэхён. Только ты. С самого первого дня в ресторане, когда ты посмотрел на меня без страха. Больше никого не было и нет.

Тэхён замер, его губы слегка приоткрылись от шока. Всё внутри него перевернулось. Стыд, ощущение ненужности, которые грызли его весь день, начали таять, сменяясь чем-то ослепительным и пугающим.
— Но… почему я? — прошептал он.
— Потому что ты — это свет в моём слишком тёмном мире, — ответил Чонгук без тени сомнения. — Ты — честность там, где все лгут. Доброта там, где все ищут выгоду. Ты заботился обо мне, когда у меня даже мыслей не было просить об этом. Ты видишь во мне то, чего никто не видел годами. Я… я люблю тебя, Ким Тэхён. Не как должника. Не как сотрудника. А как того, кто украл моё сердце, даже не пытаясь.

Тишина в уютной гостиной стала звонкой. Тэхён смотрел на него, и по его щекам медленно скатились две предательские слезинки. Но это были слёзы облегчения. Счастья. Он качнулся вперёд, как будто его ноги сами подкосились от переполнявших чувств.
— Я… я тоже, — выдохнул он, и голос его дрожал. — Я думал, что это просто благодарность или… глупость. Но я скучал по вам, когда вас не было. Я радовался вашим редким улыбкам. Я волновался, что вы не едите. Я… я тоже вас люблю. Просто боялся в этом признаться даже самому себе.

Больше слов не потребовалось. Чонгук мягко, почти с благоговением, протянул руку и прикоснулся ладонью к щеке Тэхёна, смывая слезу большим пальцем. Его прикосновение было тёплым и надёжным.
— Теперь не бойся, — прошептал он. — Никогда больше.

И он наклонился, закрывая последнее расстояние между ними. Их губы встретились в первом, настоящем поцелуе. Он был нежным, вопрошающим, полным облегчения и накопившейся за месяцы тоски. Тэхён ответил ему, обвивая руками его шею, прижимаясь ближе, растворяясь в этом ощущении правильности и принадлежности.

Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, Чонгук не отпустил его. Он прижал лоб ко лбу Тэхёна, и на его лице — строгом, властном, непроницаемом лице Чон Чонгука — расцвела самая настоящая, широкая, немного неуклюжая, по-юношески счастливая улыбка. Та улыбка, которую он хранил только для него.
— Наконец-то, — выдохнул он, и в этом слове было целое море счастья.

Тэхён, видя эту улыбку, тоже рассмеялся — звонко, беззаботно, снимая с души последние оковы страха.
— Вы выглядите глупо, — пробормотал он, но в его глазах светилась бездна нежности.
— Это твоя вина, — без тени сожаления ответил Чонгук и снова поцеловал его, уже увереннее, чувственнее, обещая без слов, что это — только начало. Начало их общей истории, без долгов и масок, в уютном доме, пахнущем ванилью и счастьем.

Продолжение следует...