Vkook

***
День тянулся медленно, как густой сироп. Напряжение в кабинете было осязаемым, и Тэхён чувствовал себя так, будто ходит по тонкому льду. Каждый стук клавиш его клавиатуры отдавался в тишине гулким эхом. Он краем глаза наблюдал за Чонгуком — тот был погружен в работу, его лицо — непроницаемая каменная маска. Но Тэхён уже научился улавливать едва заметные признаки: чуть более резкие движения, слишком долгая задержка взгляда на одной строке документа. Босс был чем-то напряжен, и вся атмосфера офиса с утра кричала, что причина — вчерашний разгром.

В кармане пальто, повешенного на спинку стула, лежал маленький, яркий пакетик. Конфеты. Не какие-то роскошные шоколадные наборы, а простые, фруктовые леденцы в разноцветных обертках. Их сегодня утром, сияя от счастья, вручил ему Джейсон со словами: «За твоё гениальное содействие, о великий стратег любви!». Жест был душевным и бесхитростным.

И вот, в середине дня, Тэхён поймал себя на мысли. Он смотрел на неподвижную спину Чонгука, на эту гору напряженных мышц под идеально сидящим пиджаком, и ему вдруг… стало жаль. Странное, нелепое чувство. Жаль этого могущественного, страшного человека, который, казалось, никогда не расслаблялся. Может, он просто хочет кофе? Или… конфету?

Мысль была глупой, почти опасной. Но импульс оказался сильнее. Прежде чем страх успел его остановить, Тэхён потянулся в карман, достал пакетик и, слегка кашлянув в кулак, произнес:
— Господин Чон?

Альфа медленно поднял голову. Его взгляд был вопросительным и холодным.
— Ммм… не хотите конфету? — Тэхён неуверенно протянул пакетик через пространство, разделявшее их столы. — Они… хорошие. Фруктовые.

В кабинете повисла такая тишина, что можно было услышать, как гудит системный блок компьютера. Чонгук не шевелился. Он смотрел то на пакетик с дешевыми леденцами, то на лицо Тэхёна, в котором читалась смесь смущения и наивной надежды. В голове Альфы молниеносно пронеслись десятки мыслей, все — леденящие и циничные. Отравление. Провокация. Шутка. Подкуп. Кто дал ему эти конфеты? Тот самый Альфа из машины? Зачем? Чтобы устранить конкурента? Его внутренний зверь зашевелился, требуя выбросить эту дрянь в урну и заставить Тэхёна назвать имя того, кто их дал.

Но он посмотрел в глаза Омеги. Там не было хитрости. Только неловкая искренность и та самая, раздражающая и пленительная, готовность протянуть руку, даже когда сам стоишь на краю пропасти.

— Откуда конфеты? — спросил Чонгук, и его голос прозвучал не как грозный окрик, а скорее как спокойный, но настороженный вопрос.
— Мне друг дал, — просто ответил Тэхён. — В университете. В знак благодарности.

«Друг». Слово снова кольнуло. Но теперь любопытство пересилило ревность.
— За что благодарность? — Альфа отложил ручку, его поза стала менее напряженной, более внимательной.

Тэхён, ободренный тем, что его не оборвали на полуслове, немного оживился.
— Я вчера вам рассказывал… ну, не вам, а… — он запнулся. — Я помог одному другу. Он очень боялся признаться в чувствах одной девушке. Мы придумали для него план. И вчера всё получилось! Она согласилась на свидание. А сегодня утром он был так счастлив, что принёс мне эти конфеты. Вот я и… подумал, может, и вам… захочется. Сладкого.

Он закончил, чувствуя, как горит лицо. Звучало это невероятно глупо. Он предлагает леденец владельцу империи, человеку, который, вероятно, ел золотыми ложниками десерты с мишленовских кухонь.

Чонгук слушал, не прерывая. И по мере того как звучал этот простой, бесхитростный рассказ, что-то в нём начало таять. Тяжёлый камень ревности, давивший на грудь с прошлого вечера, вдруг раскрошился. Не было никакого романа. Не было соперника. Была лишь добрая, светлая история о помощи и дружбе. Тот смех, те улыбки — они были о этом. О простом человеческом счастье, в котором Тэхён, сам того не зная, стал соавтором.

Чонгук медленно протянул руку. Он взял пакетик, его пальцы на мгновение коснулись пальцев Тэхёна. Электрическая искра пробежала по коже обоих. Альфа достал один леденец, рассмотрел яркую обёртку, затем развернул его. Без тени сомнения, без каких-либо проверок (хотя Личха за дверью, наверное, перестал дышать), он положил конфету в рот.

Кисло-сладкий вкус апельсина разлился по языку. Простой, дешёвый, но на удивление приятный.

Он снова посмотрел на Тэхёна. И тогда, впервые за всё время их вынужденного соседства, углы его строгих губ дрогнули. Это не была широкая улыбка. Это было крошечное, едва уловимое смягчение — всего лишь тень улыбки, которая тронула его глаза, сделав их на мгновение менее ледяными и более... живыми.
— Спасибо, — тихо сказал Чонгук. Его голос потерял металлический оттенок, став на полтона ниже и мягче. — За конфету. И за… объяснение.

Тэхён замер. Он увидел это. Эту микроскопическую улыбку. Он услышал это «спасибо», сказанное не начальником подчинённому, а… почти что человеком человеку. В его груди что-то ёкнуло — теплое и тревожное одновременно. Он ответил своей собственной, уже совершенно искренней, невымученной улыбкой. Широкой и такой беззащитной, что у Чонгука на миг перехватило дыхание.
— Не за что, — прошептал Тэхён.

Он быстро опустил глаза к монитору, чувствуя, как сердце бешено колотится. А Чонгук, снова став невозмутимым, вернулся к бумагам. Но леденец во рту таял, оставляя сладкое послевкусие. И в кабинете, кроме запаха ванили от Тэхёна и древесного аромата парфюма Чонгука, теперь витало ещё нечто неуловимое. Первый, хрупкий, как сахарная нить, мостик доверия. И для Чонгука этот простой леденец оказался слаще всех деликатесов мира, потому что был подарен без страха и расчета. А для Тэхёна — это был первый луч света, пробившийся сквозь толстые стены неприступной крепости.

Продолжение следует...