Vkook

***
Работа в архиве оказалась именно такой, как и предсказывал Чонгук — бесконечно скучной. Подвальное помещение без окон, пыльные коробки с документами двадцатилетней давности, гул сканеров и полное одиночество. Тэхён был этому почти рад. Здесь его никто не видел, не пялился и не задавал вопросов.

Но долго это продолжаться не могло. Через пару дней его вызвали наверх, чтобы передать отсканированные папки личному секретарю Чонгука, мисс Кан. Она была женщиной лет пятидесяти с лицом, высеченным из гранита, и принимала папки, не глядя на него. Однако, когда он уже собирался уйти, она произнесла, не отрываясь от монитора

— Зал заседаний на третьем этаже требует уборки после совещания. Подменный персонал не пришел. Займитесь.

Это было первое задание вне подвала. И первая ошибка.

Зал заседаний был полон людей, когда он вошел с тележкой для уборки. Высокопоставленные менеджеры, адвокаты, замы Чонгука — все они обернулись на скрип двери. И на секунду в огромной комнате воцарилась тишина, а потом — сдержанный, но отчетливый ропот. Он слышал обрывки фраз: «…это тот самый…», «…слышал, Личха защищал его…», «…Чон-сам привез?..».

Тэхён опустил голову, чувствуя, как горит лицо. Он попытался быстро и незаметно собрать пустые стаканчики и бумажки. И тут один из молодых управленцев, Альфа с острым взглядом, намеренно отодвинул стул, преградив ему дорогу.

— Осторожнее, метла, — усмехнулся он. — Не разбей ничего. Здесь вещи дороже, чем ты заработаешь за жизнь. Несколько его соседей тихо фыркнули.

Тэхён промолчал, просто обошел стул. Но унижение жгло изнутри. Он закончил уборку под пристальными, изучающими взглядами и почти выбежал из зала.

Он думал, что это конец. Но это было только начало. Слух о «странном Омеге, к которому благоволит сам Чон» пополз по офису. И чем больше о нём шептались, тем больше становилась неприкрытая неприязнь. Зависть, смешанная со страхом перед непонятным, рождала злобу.

В столовой его «случайно» толкали, проливая суп на рубашку. В лифте нажимали кнопку лишнего этажа, задерживая его. Бумаги, которые он сдавал, «терялись», и мисс Кан вызывала его для выговора за некомпетентность. Ему перестали отвечать на «доброе утро». Он стал невидимкой, на которого все показывали пальцем.

Тэхён ничего не говорил. Он стискивал зубы, мыл рубашки по ночам и приходил снова. Он не собирался жаловаться Чонгуку. Это стало бы признанием слабости. Он держался на одной лишь гордости.

Но Чонгук видел всё. В этом здании для него не было секретов.

Однажды, после особенно унизительного инцидента, когда какой-то менеджер «по ошибке» вылил на него холодный кофе, Тэхён заперся в каморке уборщика, чтобы отдышаться и стереть пятна. Дверь открылась без стука. На пороге стоял Личха, личный телохранитель. Его лицо не выражало ничего.
— Господин Чон вызывает вас. Сейчас.

Тэхён с дрожью в коленях поднялся наверх. Он был готов ко всему: к увольнению, к насмешкам, к новым угрозам.

Чонгук стоял у панорамного окна, спиной к нему. Он не оборачивался, когда Тэхён вошел.
— Закрой дверь, — сказал он. — И подойди сюда.

Тэхён подошел, глядя в его спину.
— С завтрашнего дня твое рабочее место — здесь, — тихо произнес Чонгук, обернувшись. Он указал на небольшой, но дорогой письменный стол в углу своего кабинета, у противоположной стены. На нем уже стоял новый компьютер и лампа. — Ты будешь заниматься здесь цифровой инвентаризацией всех архивных документов. Без отлучек.

Тэхён остолбенел. Работать здесь? В логове льва? Рядом с ним?
— Почему? — выдавил он. — Мне и в подвале нормально.
— Нормально? — Чонгук поднял бровь. — Твоя продуктивность упала на сорок процентов за неделю. Ты тратишь время на стирку рубашек и отмывание кофе. Мои сотрудники тратят свое время и нервы на мелкие пакости вместо работы. Это неэффективно. Ты стал точкой напряжения в системе, которую я отлаживал годами.

Он сделал шаг вперед, и его взгляд стал тяжелым, как свинец.
— Я не терплю неэффективности. И я не позволю сломать свой актив раньше, чем он начнет приносить пользу. Здесь, — он кивнул на стол, — на тебя будут смотреть только я и мои гости. И если кто-то посмотрит на тебя косо, это будет уже оскорбление лично мне. Понял?

Тэхён понял. Это не была защита. Это был холодный, прагматичный расчет. Его не жалели. Его оберегали, как дорогой, но хрупкий инструмент, который испортили из-за глупой зависти. Это было даже хуже, чем жалость. Это было полное, бесповоротное превращение в вещь.

— Я не хочу быть вашей обузой или причиной для сплетен, — с вызовом сказал Тэхён, хотя внутри все сжалось. — Я справлюсь сам.
— Ты уже не справляешься, — безжалостно констатировал Чонгук. — Твое упрямство стоило мне времени и денег. Решение принято. Завтра в восемь. Твой стол здесь. Теперь можешь идти. И смени рубашку, на тебе пятно.

Когда Тэхён вышел из кабинета, на него уставилась вся приемная. Мисс Кан смотрела на него так, будто видела призрак. Личха стоял у двери, и в его каменном взгляде, кажется, мелькнуло что-то вроде… понимания?

Новость разнеслась по зданию со скоростью света. Омегу-стажера, того самого, которого травили, переводят в личный кабинет к Чон Чонгуку. Это был не просто шок. Это было землетрясение. Люди не верили своим ушам. Никто, никто не работал в одном помещении с Чонгуком, кроме его секретаря и охраны. Это было священное, неприкосновенное пространство.

На следующее утро, когда Тэхён в своей чистой, но простой рубашке сел за указанный стол в углу кабинета Чонгука, он чувствовал на себе тысячи невидимых взглядов сквозь стены. Теперь он был не просто странной игрушкой босса. Он был загадкой, знаком высочайшего, непонятного доверия. И это доверие было страшнее любой травли. Оно делало его одновременно неуязвимым и мишенью номер один.

А Чонгук, не обращая на него никакого внимания, работал за своим столом. Казалось, для него это был просто еще один день и еще одно рациональное решение. Но Тэхён теперь знал — этот человек видел все. И если уж взял под свое крыло, то не отпустит. Никогда.

Продолжение следует...